Дьявольская сделка

Настоящее время.

Сижу в допросной и мои руки закованы в наручники. Ноги, как оказалось, тоже необходимо было закрепить на ножках металлического стула, прикрепленного к полу. Я ведь не псих какой, ей богу. Маленькое пространство, будто сдавливает все мое нутро, окна отсутствуют. Конечно, чего я еще ожидал…. Спасибо хоть на том, что привезли сменную одежду после того, как перерыли весь мой дом.

В лицо светит яркий свет лампы, направленной на меня, будто я в операционной. Это меня сейчас абсолютно не заботит, потому что думаю о том, что сейчас переживает моя лисичка. Что она сейчас делает? Переживает или рада тому, что меня забрали, потому что я солгал, когда говорил, что не причастен к убийству ее бывшего?

Если бы меня спросили: поступил бы я также, окажись я снова тем восемнадцатилетним придурком, то я бы без раздумий ответил да. Только бы в этот момент у меня была одна единственная причина для этого — моя лисичка. Я бы без раздумий вошел в тот дом, если бы знал, что они вооружены и сражался ради спокойной жизни Стесси, рискуя собственной жизнью. Не говоря уже о моей свободе. 

Хочу снова увидеть ее улыбку, мягкое податливое тело под моими пальцами. Почувствовать ее запах и вкус. Услышать развращающие мой разум стоны, но сейчас это просто невозможно. Почему Майкл Гарсия никак не повлиял на мое высвобождение: неужели он передумал? Или наоборот способствовал предоставлению информации, потому что решил списать меня со счетов?

Я уверен лишь в одном: тот, кто это сделал — умрет, как только я до него доберусь. А я доберусь.

Поворачиваю голову в сторону большого окна, замаскированного под зеркало и ощущаю чужое присутствие за ним. Ощущение, словно я редкий зверь в зоопарке на которую пришли посмотреть.

“Ты облажался! Облажался! Теперь мы будем заперты вместе с тобой. Из-за своего просчета ты никогда от нас не избавишься” — Слышу визг в голове.

Нас разделили без возможности поговорить и теперь голоса снова вернулись. Последний раз они так разрывали мои мысли, когда Логан со своими дружками избили меня в туалете. Это было задолго до совершенного мной преступления, которое я долго обсуждал с голосами. Все было продумано до деталей. Мне не понятно, как на меня вышли.

Раздается звук тяжелой скрипящей двери, будто ее петли не смазывали целую вечность и в помещение входит агент в костюме. Он отодвигает стул и складывается ощущение, что сегодня все хотят вывести меня из себя, потому что слышу лязг металла о бетон.

— Мистер Шэн. Я — специальный агент Коллинз. Уведомляю вас о том, что все что здесь будет обсуждаться — записывается. У вас есть право на адвоката. Вы хотите позвонить?

— Все что я сейчас хочу знать: в порядке ли она. — Цежу сквозь стиснутые зубы.

— О ком речь? — Делает вид, что не понимает безмозглое создание.

Я медленно поднимаю взгляд от своих сцепленных в замок рук и кидаю ему взгляд по которому он должен понять, что я намереваюсь его убить, если мне не ответят:

— Не делайте вид, что не понимаете. Вы ведь следили за мной, иначе бы не вышли.

Коллинз ударяет увесистую папку о стол и открывает ее. Раскладывает фото с места преступления: фотографии убитых, лужи крови, тела и самое главное, мое собственное фото в маске из кадра видео снятого в… шкафу. Какого хуя?

Я вижу фото убитого Логана и вспоминаю, как он умолял меня остановиться и обмочился прямо в свои штаны. Он был настолько туп, что не послушал меня и оказался мертв. Сцена всплывает перед глазами и мне становится смешно. Сначала сдерживаюсь, а затем начинаю смеяться во весь голос. Пытаюсь остановиться, но становится еще хуже.

— Вам смешно? — злобно шипит агент и ударяет кулаком о стол.

Не проявляй агрессию. Это плохо скажется на моем решении, что я с тобой сделаю позже.

Теперь я на все сто процентов уверен, что материалы им предоставила Амелия. Я размозжу ей башку, но сначала заставлю захлебываться собственной кровью. Может быть даже трахну свою лисичку у нее на глазах, чтобы она прожила последнее мгновение своей жизни с мыслью о том, что я никогда ей не принадлежал.

“Ты был настолько самоуверен, что надеялся на то, что она не запишет доказательства. По твоей же вине она тебя и раскрыла. Ха-ха-ха!” — Голоса смеются над моей непредусмотрительностью в голове и у меня начинает дергаться левый глаз.

Агент пододвигает ближе фотографию с моим изображением в маске, где я смотрю прямо в блядский объектив камеры, которую на заметил. Стоило убить ее вместе с ними, а я как придурок ее пожалел. Идиот-идиот-идиот.

— Если вас подводит ваша память, потому что насколько мне известно: вы жили лучшую жизнь, пока родители детей жили с тяжелым грузом на сердце, то мы можем включить запись. На видео отчетливо слышны звуки выстрелов и крики. Пострадавшая, которой удалось выжить хранила его шесть лет. Вы можете в это поверить? — С ухмылкой говорит он и я сжимаю кулаки с желанием ударить по его тупой роже. — Судя по рассказу: ваша подруга Стесси Фикс подтолкнула ее к раскрытию правды. Она тоже в этом замешана? — Коллинз постукивает пальцами по столу.

Я смотрю на его пальцы и представляю, как ломаю их один за другим. Как будут ласкать слух его крики боли и мольба о пощаде.

— Я повторяю: где она? — Говорю спокойно, но внутри меня разрывает на части.

— Вы не в том положении, чтобы задавать мне вопросы. Вы здесь — убийца, но чтобы успокоить вас… Мисс Фикс в безопасности. Если вы будете честны и сознаетесь в своей вине, то я смогу гарантировать ее защиту. — Его голос спокоен, но я чувствую ложь в его словах.

“Он лжет. Она мертва и если ты не заметил лужу крови в гостинной, то ты просто глупец. Все что ты делаешь — это полный провал” — Голоса в голове перебивают друг друга.

Как только он встает со стула в двери появляется мужчина в безупречном выглаженном костюме, как будто приехал в ресторан, а не допросную ФБР. Единственное, что его выдает: отсутствие галстука или бабочки на шее. Моментально принюхиваюсь и понимаю, что он пахнет… абсолютно ничем. Впервые вижу человека без запаха.

Коллинз медленно оборачивается и замирает, будто статуя.

— Агент Коллинз. — Уверенно говорит мужчина в костюме и кивает в приветственном жесте. — Мне нужно пару минут наедине с мистером Шэном.

— Простите, но это невозможно. — Он прокашливается, потому что его голос звучит слишком высоким. — Идет допрос по делу и не знаю по какому праву вы…

Мужчина уверенным шагом направляется в его сторону и протягивает ему белую визитку. Коллинз смотрит на него и его лицо бледнеет.

— У меня приказ из Вашингтона, подписанный заместителем дипломатической миссии США, который вступил в силу десять минут назад. Мистер Шэн переходит под мою юрисдикцию по статье 5, пункт В, акта дипломатической безопасности. У вас есть минута, чтобы покинуть это помещение.

Коллинз сминает визитку так, что я слышу хруст его костяшек и ухмыляюсь. Он переводит взгляд с меня на незнакомца и обратно. В глазах агента видна паника и как его разум пытается переварить то, что сейчас происходит.

Приказ есть приказ, мистер Коллинз.

Он обходит стол и дергаными движениями снимает наручники с моих рук и ног. Раздается металлический щелчок наручников и вместе с ними спадает груз с моих плеч. Я смогу вернуться к лисичке.

Незнакомец наклоняется к моему уху, чтобы никто нас не смог услышать:

— Прямо сейчас ты встаешь и без всяких возражений идешь за мной. Не издаешь ни единого звука. Ты должен мистеру Гарсия: он платит по своим долгам, а ты по его. Если хочешь увидеться со своей подружкой — выполняешь все поставленные тебе требования. В худшем случае: мы вернем тебя обратно и ты сгниешь в камере, потому что появятся новые статьи, которые мы на тебя повесим. Кивни, если я ясно выразился, Грегори.

“Ха-ха-ха. Вот тебе и спасение. Мог умереть спокойно в камере, а теперь есть шанс сдохнуть в перестрелке. Ты просто гений мысли”. — Раздается хохотом голос в голове и я сдавливаю челюсть с такой силой, что зубы издают противный скрип. Во рту появляется металлический привкус крови.

Я киваю, но внутри бушует ярость. Он сказал две вещи, которые повлияли на то, что я согласился: я смогу увидеть Стесси и есть шанс того, что я останусь жив. Надеюсь, что это произойдет до того, как меня отправят на задание. О юридической компании можно забыть, но нужно связаться с парнями, чтобы как-то их успокоить.

Коллинз провожает нас взглядом метающим ножи.

— Всего доброго, агент Коллинз, — с победой шепчу я, чтобы незнакомец не расслышал сказанного. — Если с ней и моими друзьями что-то произойдет, то я вернусь за тобой и плевать я хотел на свободу.

Напеваю себе под нос, когда вижу как он с усилием сглатывает и вся его уверенность, что была в начале нашего разговора исчезает, будто ее и не было. Когда мы выходим из допросной — все взгляды впиваются в меня, но никто не проронил ни слова. Улыбаюсь и киваю им, как цирковой актер зрителям на шоу.