Черная линия

Рёв мотора Yamaha разорвал предрассветную тишину пригорода. Даниэль влетел под своды старого депо на бешеной скорости, резко затормозил, пустив байк в занос, и заглушил зажигание. Он соскочил со сиденья, швырнул шлем на замасленный верстак и принялся мерить шагами бетонный пол. Его лицо было бледным, челюсти плотно сжаты, а в глазах горела глухая, опасная ярость.

Каждое движение отдавалось острой болью в треснувших ребрах, но сейчас он этой боли просто не замечал.

Вики сидела на табурете у радиостанции. На ней была та же серая трикотажная кофта, которую она носила днём, рукава были аккуратно закатаны, а левое плечо казалось неподвижным. Она выглядела измотанной, её лицо осунулось, а под глазами залегли темные тени. Но самым сложным для неё было скрыть судорожное, прерывистое дыхание - её собственный черный байк сейчас остывал в дальнем, наглухо закрытом боксе депо, куда Даниэль не заглядывал, а кожаная экипировка Ворона была спешно спрятана на самом дне ржавого пожарного сундука.

- Даниэль... - тихо позвала она, и её голос искренне дрожал. - Слава богу, ты вернулся. Связь оборвалась, я... я чуть с ума здесь не сошла. Что там произошло?

Даниэль остановился, тяжело дыша, и посмотрел на неё. В его взгляде не было злости к ней, но в нём читалось глубокое, сокрушительное разочарование во всём остальном мире.

- Связь оборвалась, потому что я её вырубил, Вики, - глухо произнес он, подходя ближе и опираясь руками о край верстака. - Охрана начала сканировать периметр тепловизорами. Если бы твоя рация пискнула в тот момент, меня бы там прямо у забора и положили.

- Ты сказал... ты сказал, что Ворон предатель? - Вики заставила себя произнести это имя, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного страха. Ложь становилась неподъемной, но открыть правду сейчас, когда он находился в шаге от взрыва, означало потерять его навсегда. - Ты уверен в том, что видел?

- Уверен ли я?! - Даниэль горько рассмеялся, и этот смех прозвучал страшно под высокими сводами депо. - Вики, я видел это своими собственными глазами. Туман был густой, но прожекторы горели прямо над ними. Ворон стоял с командиром наемников «Атланта». Никакой стрельбы, никакой драки. Они общались как старые деловые партнеры. Этот ублюдок в маске получил от них пластиковый кейс. Лично в руки. Командир ЧВК похлопал его по плечу на прощание, понимаешь? По-дружески!

Даниэль со всей силы ударил кулаком по деревянной столешнице. Банки с болтами жалобно зазвенели.

- Всё это время... всё это чертово время он играл с нами, - процедил он сквозь зубы, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. - На нефтезаводе он не «спасал» нас. Он просто использовал Red Kings как пушечное мясо, чтобы отвлечь внимание охраны, пока сам проворачивал свои дела с верхушкой синдиката. Он стравил нас с Советом, заставил моих парней бежать из города, подставил тебя под пулю! А сам приехал на зернохранилище, чтобы забрать свою долю или новые инструкции!

Вики смотрела на его подрагивающие пальцы, и сердце её обливалось кровью. Кейс. В том чёртовом кейсе, который она забрала у командира наемников, не было денег синдиката. Там были личные дневники её отца, оригинальные чертежи его мастерской и старые цифровые накопители, которые «Атлант» конфисковал три года назад.

Командир ЧВК оказался бывшим сослуживцем её отца, который тайно согласился вернуть вещи покойного друга в обмен на то, что Ворон не тронет этот конкретный конвой. Это был компромисс, сделка с совестью ради памяти об отце. Но со стороны это выглядело как чистой воды коллаборационизм.

И сейчас она не могла объяснить это Даниэлю. Если она расскажет про кейс - придётся признать, что она Ворон. Придётся признать, что она лгала ему с первой минуты их знакомства.

- Даниэль, подожди... - Вики осторожно поднялась с табурета и сделала шаг к нему, протягивая правую руку. - Ворон ведь вытащил тебя с парковки. Зачем ему было рисковать и везти тебя ко мне, если он работает на «Атлант»? В этом нет логики.

- Логика есть всегда, мелкая, - Даниэль резко повернулся к ней, его взгляд на секунду смягчился, когда он посмотрел на её забинтованное плечо, но общая жесткость никуда не ушла. - Мы для него - идеальное прикрытие. Мёртвый лидер гонщиков вызвал бы слишком много шума и лишних вопросов у полиции. А так - я в бегах, клуб разгромлен, вину за все взрывы и взломы синдикат свалит на нас. А Ворон остаётся чистеньким и продолжает получать свои миллионы от корпоратов. Он просто убирал конкурентов «Атланта» в теневом секторе города.

Он подошел к окну-арке и уставился на разгорающуюся утреннюю зарю.

- Я верил ему, Вики, - тихо, почти шёпотом добавил Даниэль, и в его голосе проступила настоящая, неприкрытая боль. - Я думал, появился кто-то, кому не плевать. Кто-то, кто готов драться за этот город, за обычных ребят вроде нас. А он оказался обычной корпоративной подстилкой. Только в крутом шлеме.

Вики подошла к нему со спины. Ей безумно хотелось обнять его, прижаться к его крепкой спине, закричать, что это не так, что она здесь, рядом, и что она никогда, ни за какие деньги мира не предала бы его. Но вместо этого она лишь аккуратно положила ладонь на его здоровое плечо.

- Мне жаль, Даниэль. Мне правда очень жаль, - искренне сказала она. - Но если Ворон теперь на стороне врагов... что мы будем делать дальше? Мы ведь не можем вернуться в город.

Даниэль медленно повернул голову к ней. Его лицо словно окаменело, превратившись в маску сурового, взрослого мужчины, который принял окончательное решение.

- Мы продолжим, - твердо сказал он, накрывая её ладонь своей шершавой рукой. - Но теперь правила меняются. Мы больше не ищем компромат для Ворона. Мы ищем его для себя. Если этот призрачный ублюдок появится на моем пути ещё раз - я не буду с ним разговаривать. Я разобью его шлем вместе с его фальшивыми идеалами. Мы вытащим парней, закроем долги и уничтожим «Атлант». И Ворона вместе с ними, если он встанет на нашей дороге.

Вики послушно кивнула, с трудом сглотнув вставший в горле ком. Она смотрела на парня, которого успела по-настоящему полюбить, и понимала: её собственное альтер-эго только что стало его главной мишенью. Игра на выживание продолжалась, но теперь Вики пришлось объявить войну самой себе.