Человек (не) моих снов | 16+

(ДАРЬЯ)

Пару недель спустя.

Я уже привыкла, что просыпаюсь от моих личных будильников, имена которым - Ренат и Марк. Привязанность к этим детям росла с каждым днём. Мне нравится готовить для них, играть и даже смотреть мультики, где Марк каждый раз хихикает на одном и том же месте. Врач сказал, что я иду на поправку, но нога всё ещё давала о себе знать - лёгкой хромоты хватало, чтобы напомнить: я ещё не до конца вернулась в свою жизнь.А ещё... я каждый день слышу разные голоса во сне. Чаще всего - голос девушки: милой, ласковой, весёлой. Он будто звал меня куда-то, и от этого в голове стояла смута. Но стоило Марку подбежать ко мне с криком «Даша, смотри!», как эта смута рассеивалась, будто её и не было.

Со дня, когда я очнулась, всё чаще начали приходить сообщения от мачехи и сводных. Сначала вежливые, потом требовательные, а теперь - почти ультиматумы. Это меня настораживало, и сегодня я наконец решила разобраться с ними раз и навсегда. Детей я оставлю няне, а сама пойду в родной дом. Кирилл поддержал мою идею: «Если надо поставить точку - поставь. Ты имеешь право не быть удобной».- Здравствуйте, не знаете, где именно живут Ветровы? - спросила я у случайной девушки на улице, где располагался район с особняками.

- Ветровы? Вон там, их особняк. Будьте осторожны, - девушка показала пальцем на огромный дом вдалеке и чуть понизила голос, будто боялась, что её услышат.

- А... спасибо.

Я продолжила идти. С каждым шагом дом становился не просто большим - он становился чужим. Чужим и холодным, несмотря на солнечный день. Наконец я подошла, позвонила в домофон и ждала ответа, которого долго не последовало. Стояла у порога минут пятнадцать, чувствуя, как внутри всё сжимается, но не позволяя себе развернуться и уйти.

Наконец дверь открылась.

- Проходите. Глава семьи уже ждёт вас, - сказала на вид скромная домработница. Её глаза на секунду встретились с моими, и в них мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

Пройдя дальше, я увидела комнату с открытой дверью, где сидел мужчина средних лет, искоса смотря на меня. От этого взгляда стало не по себе, будто я уже в чём-то виновата.

- Чего стоишь? Проходи, Анастасия, - голос отца прозвучал не как приветствие, а как приказ.

Войдя в комнату, я заметила ещё три фигуры: женскую - скорее всего, мачеху - и тёмноволосого парня с девушкой вдали, которые смотрели на меня с каким-то странным любопытством.

- Пришла наконец. А ведь я до тебя дозвониться не могу, дрянная девчонка! - возмутилась женщина, которая выглядела моложе своих лет, но в её улыбке не было ни капли тепла.

- Вам что-то нужно, мачеха? - мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала.

- Ты выходишь замуж, поняла? За моего племянника. Он такой хорошенький!

Я смотрела на них по очереди. На мачеху, которая говорила это с такой счастливой улыбочкой, будто уже ленту для невесты держала. На отца, который даже не пытался скрыть скуку, будто обсуждал не мою жизнь, а расписание поездов. И только потом сказала:

- Нет.

- Что? Ты совсем с ума сошла? Думаешь, всё сойдёт с рук? - она повысила тон, и её голос эхом отразился от высоких потолков.

- Вера, хватит. Она всё равно выйдет замуж, не переживай. У неё нет выбора, - насмешливым тоном сказал отец, и от этой насмешки у меня внутри всё похолодело.

- Я сказала нет, ясно? - мой голос вдруг стал твёрже. - Я не вещь, чтобы меня передавать по наследству. Что нужно от меня вам, что трезвоните?

На лице отца мелькнуло удивление, у мачехи - злость, а у сводных - гордое удовлетворение, будто они ждали этого скандала, как представления.

- Тебя перевоспитать? Уже и отцу дерзишь, - рявкнул он, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Я не стала ничего отвечать. Просто отвернулась и хлопнула дверью. От этого хлопка по огромному зеркалу в коридоре пробежала тонкая трещина - будто сам дом не выдержал этой сцены.Ещё до того, как войти в особняк, я вызвала полицию. Не потому что боялась, что они меня ударят. А потому что знала: если я сейчас сорвусь и закричу, они скажут, что я сумасшедшая. Пусть будут свидетели, что я просто пришла и ушла.

Несколько человек ждали у ворот, пока я выйду из этого дома. Красивый дом, но люди, живущие здесь, прогнили насквозь.Я вышла за ворота, и воздух вдруг стал другим - не таким спёртым, как там, внутри. Будто особняк вытягивал из меня дыхание, а теперь, за его оградой, я наконец могла вдохнуть по-настоящему.

Руки подрагивали, пальцы сами набрали номер Кирилла. Он ответил почти сразу - будто держал телефон в ладони, будто ждал.

- Алло, - голос у него был ровный, без суеты. Ни «что случилось», ни «где ты», просто... он тут.

А я не могла выдавить ни слова. Стояла посреди тротуара, смотрела, как люди идут мимо, торопятся по своим обычным делам, ничего не зная про мой дом, про моё «нет», про трещину в зеркале от хлопка дверью. И молчала.

Он тоже не торопился. Не давил. Только тихо сказал:

- Я тут. И мы молчали. Не неловко, не в пустоте - а так, будто этим молчанием он держал меня за руку. Я закрыла глаза и слушала, как в трубке ровно звучит его дыхание.

- Я вышла, - прошептала наконец. Голос прозвучал чужим, будто я разучилась говорить после всех этих криков. - Всё нормально. Просто... можно я немного помолчу?

- Можно, - спокойно ответил он. - Я просто посижу тут, ладно? Пока ты идёшь. Или пока стоишь. Мне неважно.

Я кивнула, хоть он и не видел, и пошла дальше, прижимая телефон крепче. И в этом молчании было столько опоры, сколько не бывает в самых громких обещаниях.Я дошла до остановки, опустилась на лавку, будто ноги вдруг вспомнили, что нога всё ещё ноет, и прижала телефон к уху, будто он был единственным тёплым предметом в этом городе.

Тишина в трубке уже не казалась пустой - она стала моей опорой. И всё-таки в ней чувствовалось, что Кирилл не просто ждёт, а будто стоит рядом, только невидимый.

- Тебе такси вызвать? - наконец тихо спросил он. - Или я сам приеду?

Я сжала телефон крепче, и на секунду всё внутри дрогнуло - не от страха, а от того, как сильно вдруг захотелось, чтобы это был не просто голос. Чтобы он правда приехал.

- Лучше ты... - прошептала я, и сама удивилась, как легко это вышло. Не «я справлюсь», не «не надо беспокоиться», а просто:

- Если можешь... приезжай сам.- Уже выхожу, - сразу ответил он, без раздумий, без лишних слов. - Скажи, где ты.

Я назвала улицу, посмотрела на вывеску магазина напротив, будто это могло сделать меня реальнее, будто так он быстрее меня найдёт. И правда - минут через десять из-за поворота вынырнула его машина, знакомая, чуть поцарапанная у крыла, и остановилась прямо у обочины.

Он вышел, не хлопая дверью, подошёл, посмотрел на меня так, будто хотел убедиться, что я настоящая, что со мной всё в порядке.

- Поехали домой, - просто сказал он и открыл пассажирскую дверь.

Я кивнула, поднялась, стараясь не морщиться от боли, и села. Он захлопнул дверь, обошёл машину, сел за руль, и только тогда я наконец выдохнула - по-настоящему, до самого дна.Всю дорогу мы почти не говорили. Пару раз он спрашивал тихо: «Тебе удобно?», «Не трясёт?», и я кивала, глядя в окно, где город уже не казался враждебным, а просто был городом - обычным, вечерним, спокойным.

Когда мы подъехали к подъезду, он не стал торопить, не потянул за руку «давай быстрее». Просто посидел секунду, выключил зажигание, повернулся ко мне и сказал:

- Теперь ты дома.

И в этих словах было столько тепла, что мне вдруг захотелось плакать - но не от горя, а от того, что кто-то взял и обозначил эту границу: там, в том особняке, меня хотели сломать, а здесь... здесь меня просто ждали.

Мы поднялись наверх, и стоило мне переступить порог, как из комнаты тут же выскочили Ренат и Марк.- Даша! - закричал Марк и бросился ко мне, чуть не сбив с ног. - Ты вернулась! Мы с папой делали печенье! Ну, папа делал, а я крошил!

Ренат стоял чуть позади, смущённо потирая нос, но в глазах у него было то же самое облегчение.

Кирилл тихо поставил сумку на полку и чуть улыбнулся, будто сам себе удивлялся: мол, и правда, дом - это когда все на месте.

Я присела на корточки, обняла Марка, вдохнула запах ванильного теста и поняла: да, я дома. И пусть там, за высокими заборами, кто-то до сих пор думает, что может решать за меня - здесь у меня есть свой угол, свои люди и свой тихий вечер, который никто не отнимет.