Если бы не Джорджи...
В библиотеке было странно тихо.
Не та тишина, что в книгохранилищах — мягкая, уютная, когда слышно, как шелестят страницы и потрескивает пол под шагами.
Нет.
Это была тишина, в которой ничего не происходило.
Каждый звук будто боялся вырваться наружу.
Мы сидели за длинным столом у самого окна. Солнце за ним уже садилось, лучи били сквозь стекло, резали полосу света поперёк обложек книг.
Билл сидел на одном конце стола, опершись подбородком на руку. Рядом с ним — Беверли, устало глядящая куда-то в сторону.
Майк листал газету, но давно перестал читать — только переводил взгляд с буквы на букву.
Бен, как обычно, держал под рукой блокнот, но не писал — просто вертел карандаш.
Эдди крутил свой ингалятор, щёлкая крышкой.
Ричи сидел ближе всех ко мне, но не шутил. Даже он был тихим.
Тишина повисла так, что её можно было почти потрогать.
Никто не говорил, все просто... переваривали то, что случилось пару часов назад.
Очередная встреча с Оно. Очередная погоня. Очередной страх, после которого просто хотелось сидеть.
— Ну и день, — наконец произнёс Ричи, глухо. — Кто-нибудь хочет записаться на коллективное обследование у психиатра?
Голос хриплый, усталый, но — привычно саркастичный.
Никто не ответил.
Через пару минут что-то сказал Майк, вроде бы, чтобы отвлечься, потом Бен. Разговор потихоньку зашевелился, но всё равно был скомканным, неестественным.
И вдруг, почти невпопад, раздался спокойный, ровный голос Стэна:
— Знаете…
Все посмотрели на него.
Он сидел напротив меня, закинув руки на стол, с выражением, которое было не похоже на обычное Стэново. Не раздражённое, не усталое — просто задумчивое.
Он посмотрел прямо на меня и сказал:
— Мне кажется… если бы Джорджи не пропал — это была бы ты.
Воздух будто застыл.
Первым дёрнулся Эдди:
— Что? — он даже опустил ингалятор. — Что ты сейчас сказал?
— Я не это… — начал Стэн, но потом пожал плечами. — Просто… не знаю. Такое чувство.
Билл, который всё это время сидел, не поднимая головы, резко выпрямился.
— Ч-что з-за глупости, Стэнли?!
Голос у него дрогнул.
Он не кричал, но в каждом слове было напряжение.
— Я не хотел обидеть, — сказал Стэн, спокойно, — просто… у меня давно чувство, будто т/и была следующей. Не Джорджи.
И тогда я, не думая, подалась вперёд, опершись руками на стол:
— Ты тоже??
Он удивлённо моргнул, но кивнул.
И в ту же секунду по лицам всех остальных пробежала волна непонимания.
Беверли нахмурилась:
— Подожди. Что значит «тоже»?
Я глубоко вдохнула.
Сердце било в висках.
— Я… — слова будто не хотели вылезать наружу. — У меня уже давно чувство… будто я должна была пропасть. Как один из тех детей. Но почему-то… не случилось.
Только всё время рядом это ощущение — будто Оно просто передумало.
Все замолчали.
Даже Ричи.
Он смотрел на меня, будто пытаясь понять — шучу я или говорю всерьёз.
Потом тихо сказал:
— Не говори так, ладно?
Я опустила взгляд.
— Это не я придумала, Рич. Просто… оно ведь выбирает. И у меня было ощущение, что я стояла прямо перед этим выбором.
Билл поднялся, отодвинув стул.
— Н-не говори так… — он проглотил слова, сжал кулаки. — Н-не надо.
Беверли осторожно положила руку ему на плечо.
Он сел обратно, но глаза всё ещё блестели — не от слёз, от злости, страха, чего-то внутри.
Бен молчал, но смотрел на меня с сочувствием.
Майк — с тем самым внимательным взглядом, как будто всё анализировал.
Эдди покачал головой, пробормотал:
— Это просто нервы. Просто усталость. Мы все на пределе.
А Стэн смотрел прямо, спокойно.
— Нет, — сказал он. — Я её понимаю. Иногда я чувствую то же. Не про себя, а про кого-то другого. Как будто мы не просто нашли Оно — а Оно выбрало, кто его найдёт.
Беверли тихо:
— И, может быть, кого оно хотело.
Секунду никто не двигался.
Ричи шумно выдохнул, откинулся на спинку стула и сказал:
— Ладно, хватит, давайте не превращать библиотеку в «клуб загробных откровений».
Он говорил громче, чем нужно — но по глазам было видно: ему страшно.
Я посмотрела на него — просто, тихо.
И он сразу понял, что я не злюсь.
Он вытянул руку, дотронулся до моей ладони.
— Всё в порядке, — прошептал он, — ты не пропадёшь.
И добавил шутливо, чтобы скрыть дрожь в голосе:
— Если кто-то и пропадёт, то я — из-за твоего чая.
Эдди хмыкнул, облегчённо.
Беверли усмехнулась.
Напряжение немного ослабло.
Но Билл всё ещё не сводил с меня взгляда.
И тихо, почти шёпотом, сказал:
— Дж-Джорджи был бы рад, что ты т-тут.
Я ничего не ответила.
Просто посмотрела на них всех — своих, живых, уставших, напуганных.
И подумала, что, может быть, Стэн прав.
Может, Оно просто выбрало не то время.
Тишина опять легла между нами, как пыль на старых полках. Только тикали часы на стене — ровно, монотонно, будто отмеряли, сколько ещё можно сидеть в этом зале, пока кто-то из нас не сорвётся.
Я смотрела куда-то в одну точку — в переплёт старой книги, лежавшей рядом. Мысли блуждали, как туман. Всё внутри пульсировало каким-то тяжёлым, липким страхом.
И вдруг я поняла, что уже минуту ничего не слышу. Все говорили, переговаривались — но звуки будто глохли.
— Т/и?.. — тихо сказал Бэн.
Он сидел рядом, чуть наклонившись ко мне, его голос был мягкий, осторожный, как будто боялся меня спугнуть.
— Эй, ты в порядке?
Я моргнула, подняла взгляд. Все уже смотрели на меня. Даже Ричи перестал перебирать радио и вытянул шею, всматриваясь.
— А что, если Оно снова захочет меня выбрать? — слова сорвались сами.
Никто не успел ответить.
— Я что, умру!?
Бэн нахмурился, хотел что-то сказать, но Майк опередил его, твёрдо, уверенно, почти по-взрослому:
— Нет.
Я резко посмотрела на него:
— Откуда ты знаешь!?
Он выпрямился, руки сцепил в замок на столе:
— Потому что мы теперь вместе. Оно не сможет. Оно не выберет тебя, если мы рядом.
Я покачала головой — резким движением, будто хотела оттолкнуть его слова.
— Я видела своё имя в книге.
— В какой книге? — спросил Стэн, осторожно, глядя прямо.
Я тяжело выдохнула.
— В той, из архива. Где список пропавших детей. Там… было написано моё имя. Кровью. На каждой блин странице.
Беверли резко подняла голову.
— Что?
Билл чуть не уронил карандаш, который крутил в пальцах.
— П-п-почему ты не сказала??
— Потому что мне страшно! — голос сорвался.
Я сжала ладони в кулаки. — Мы все видим какую-то хрень! У Беверли, вон, вся ванная в крови была! У Майка — это проклятое видение с овцой! У Эдди — эти мерзкие бинты! Я не хотела, чтобы это стало ещё реальнее! О, Господи… — я закрыла рот руками. — Я не хочу умирать.
Секунда — и стул рядом со мной скрипнул.
Ричи уже был рядом. Без лишних слов. Он просто обнял за плечи.
— Эй. Эй, тихо-тихо… — шептал он прямо в волосы. — Ты не умрёшь, слышишь? Не при мне.
Я слабо всхлипнула.
Он сжал меня крепче, ладонью поглаживая спину — нервно, быстро, но по-настоящему.
— Оно может пугать. Может давить. Но убить? — он поднял взгляд на всех. — Только через страх. И если мы перестанем бояться, оно ни хрена нам не сделает.
— Не говори так, — хрипло выдохнул Эдди. — Не надо "если мы перестанем бояться", будто это просто.
— Ну а что, Эдс? — Ричи резко обернулся, всё ещё не отпуская меня. — Хочешь, чтобы мы все попрятались по домам и ждали, пока Оно само придёт?!
— Хватит! — вмешался Стэн. Он не крикнул, но голос у него был резкий, как хлопок дверью. — Она напугана, не надо сейчас кричать!
Ричи закрыл глаза, глубоко вдохнул.
Потом тихо сказал, уже спокойно:
— Ладно. Извини.
Билл опустил голову, шепча еле слышно:
— Это наша вина. Мы р-раньше должны были з-зн… знать.
Беверли придвинулась ближе, положила ладонь мне на руку поверх Ричиной.
— Слушай. — Голос у неё был удивительно мягкий. — Ты не одна. Оно пугает нас всех, каждого по-своему. Но если твое имя было в книге — может, это знак, что ты должна быть здесь. Что ты должна дойти до конца.
— И вытащить Джорджи, — добавил Майк, глядя на Билла.
Все на секунду притихли.
Билл медленно кивнул, не поднимая глаз.
Ричи посмотрел на меня, тихо, почти шёпотом:
— Мы с ним справимся, ладно?
Я слабо улыбнулась, сквозь слёзы.
— Обещаешь?
Он кивнул.
— Обещаю. Даже если придётся ударить этого клоуна микрофоном по голове.
Бен с трудом сдержал улыбку, Эдди закатил глаза, но по взгляду было видно — ему тоже стало чуть легче.
Стэн глубоко выдохнул и встал.
— Может, хватит на сегодня? Давайте хотя бы выйдем отсюда. В библиотеке слишком тихо.
Майк кивнул, поднялся, закинул рюкзак.
Беверли помогла мне встать, а Ричи не отпускал руку, пока мы не дошли до двери.
Когда вышли на улицу, уже темнело.
Но даже под фонарями мне всё ещё казалось, что где-то в окне мелькнула тень.
И я подумала — если бы не они, я бы уже не выдержала.
Мы с Ричи шли по дороге, чуть позади остальных. Остальные уже смеялись — натянуто, но старались.
Билл с Беверли тихо разговаривали впереди, Майк и Стэн обсуждали, как добраться домой, Эдди спорил с Бэном о том, кто должен нести карту.
А мы просто шли.
Молча.
Я чувствовала, как его рука время от времени касается моей — случайно, будто он не решался взять меня за руку, но и не хотел, чтобы между нами было расстояние.
Фонари щёлкали — один за другим, то загорались, то тухли, будто само небо моргало, наблюдая за нами.
И тогда он вдруг выдохнул:
— Знаешь, я… боюсь тебя потерять.
Я остановилась.
Повернулась к нему.
Он стоял, чуть пригнув голову, как будто сам удивился, что сказал это вслух.
— Что? — спросила я тихо, будто боялась спугнуть момент.
— Я серьёзно, — его голос стал ниже, чем обычно, без привычного хохота. — Я...
Он почесал затылок, нервно.
— Я всё время дурачусь, потому что не знаю, как иначе. Если не шутить — будет страшно. А когда ты рядом... страшно всё равно. Но ещё страшнее, когда тебя нет.
Я не знала, что ответить.
Сердце стучало громче, чем шаги остальных.
— Ричи...
Он посмотрел прямо на меня, сквозь темноту.
— Ты не понимаешь. Каждый раз, когда ты где-то одна, когда ты заходишь в тот чёртов дом, или спускаешься под землю, у меня внутри будто что-то щёлкает. Я думаю — а вдруг это последний раз, когда я тебя вижу.
Я подошла ближе.
Он говорил не громко, но слова будто звенели в воздухе.
Я положила ладонь ему на плечо, потом чуть выше — к щеке.
Его кожа была тёплой, но под пальцами чувствовалось напряжение, будто он сдерживал дрожь.
Я всмотрелась в его глаза — обычно яркие, беспокойные, с тем смешным блеском, с которым он всегда что-то придумывает, но сейчас… они были спокойные. Настоящие.
И тогда я тихо сказала, с какой-то внезапной уверенностью,
— Я думаю… явно не сейчас..сойдёт? Всё будет хорошо.
Он усмехнулся уголком губ, чуть качнул головой.
— Ты только что чуть не заплакала в библиотеке, если что.
— Ну стресс, нервы. — Я пожала плечами, стараясь улыбнуться. — А ты чего ожидал?
Он поджал губы, словно раздумывая, и с привычной, почти облегчённой интонацией сказал:
— Я ожидал, что ты хотя бы не будешь выглядеть круче меня, когда всё разваливается к чёрту.
Я хмыкнула, качнула головой.
— Ну, извини, стараюсь держать марку.
Ричи выдохнул, и в его улыбке мелькнуло что-то мягкое, почти растерянное.
Я провела пальцами по его щеке — осторожно, будто боялась спугнуть этот момент, и сказала:
— Я люблю тебя.
Он замер.
Я редко это говорила — он знал, чувствовал, но всё равно. Эти три слова всегда звучали будто громче, чем нужно.
Его губы дрогнули, потом он чуть улыбнулся — по-ричевски, дерзко и неловко одновременно.
— Ну, это к счастью, потому что я, кажется, всё ещё не могу выкинуть тебя из головы. Ни днём, ни ночью, ни когда Оно ползёт из канализации.
Я фыркнула, но не сдержала улыбку.
— Романтик, блин.
— А ты знала, на что подписываешься, — он пожал плечами, а потом чуть притянул меня ближе и тихо добавил: — Люблю тебя тоже. Даже если я идиот.
Я уже хотела что-то ответить, но где-то впереди послышалось:
— Эй! — голос Эдди, с характерной раздражённой ноткой. — Вы там целоваться решили или вообще домой собираетесь?!
Ричи отстранился ровно настолько, чтобы крикнуть:
— Мы обсуждали стратегию спасения мира, Шпиндель!
— Ага, конечно! — крикнул в ответ Эдди.
Мы оба рассмеялись, и напряжение, висевшее между нами, будто растворилось.
Ричи всё ещё держал меня за руку, и, когда мы пошли догонять остальных, я почувствовала, как его пальцы чуть сжались — так, будто он хотел сказать:
Я рядом. Не отпущу.