Глава 1
Я стою перед ним в центре этой огромной церкви, и мне кажется, что воздух вокруг меня становится тягучим, как мёд. Тысячи свечей горят по обе стороны алтаря, отбрасывая золотистые блики на каменные стены, и их свет кажется мне слишком ярким, почти ослепляющим. Орган играет торжественную мелодию, её звуки отражаются от высоких сводов и заполняют всё пространство, но я почти не слышу их. Я слышу только биение собственного сердца, которое стучит так громко, что, кажется, его эхо разносится по всей церкви.
Он стоит в нескольких шагах от меня, идеальный в своём чёрном костюме, с белой розой в петлице. Его тёмные волосы аккуратно уложены, а лицо выглядит вырезанным из мрамора - резкие скулы, твёрдая линия челюсти, глаза, которые смотрят на меня с холодным спокойствием. Он не улыбается, но в его взгляде есть что-то, что заставляет мои колени дрожать. Я не знаю, что это: страх или странное, щекочущее нервы предвкушение.
Он делает шаг вперёд. Затем ещё один. Я слышу, как его ботинки мягко касаются мраморного пола, и этот звук кажется слишком громким в тишине церкви. Он приближается медленно, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. Я чувствую запах его парфюма ещё до того, как он оказывается достаточно близко, чтобы я могла разглядеть каждую чёрточку его лица. Этот запах - дорогой, терпкий, с нотами кожи, можжевельника и чего-то тёмного, что я не могу определить. Он обволакивает меня, проникает в лёгкие, заставляя мои мысли путаться. Я вдыхаю его, и мне кажется, что я тону в этом аромате, растворяюсь в нём, теряя себя.
- Ты прекрасно выглядишь, - говорит он, и его голос звучит тихо, почти шепотом, но в нём столько уверенности, что я чувствую, как по моей спине пробегают мурашки. Его губы почти касаются моего уха, и я чувствую его дыхание на своей коже - тёплое, ровное, с лёгким привкусом виски. Я вздрагиваю, и он замечает это. Я знаю, что он замечает всё.
Я не могу ответить. Мои губы сухие, и я пытаюсь сглотнуть, но в горле пересохло. Я смотрю на него снизу вверх, и его лицо кажется мне вырезанным из камня. Он смотрит на меня с лёгкой насмешкой, будто знает обо мне всё. Будто я для него открытая книга, которую он читает не в первый раз. Я чувствую, что моя рука дрожит, и я сжимаю пальцы в кулак, чтобы не выдать себя.
- Ты не хочешь сказать мне «спасибо»? - спрашивает он, отстраняясь ровно настолько, чтобы я могла видеть его лицо целиком. Его губы изгибаются в лёгкой улыбке, но она не касается его глаз. Они остаются холодными, как лёд.
- Спасибо, - выдавливаю я, и мой голос звучит хрипло, будто я долго молчала. Я ненавижу себя за эту слабость. Я хочу быть сильной, хочу сказать ему всё, что думаю о нём, о его холодности, о его высокомерии, но слова застревают у меня в горле.
- Мы почти закончили, - говорит он, и я чувствую, как его рука скользит по моей спине, останавливаясь на талии. Его прикосновение обжигает даже через ткань платья. - Скоро мы уедем. Первая брачная ночь, ты же знаешь?
Сердце пропускает удар. «Брачная ночь». Эти слова звучат как приговор. Я знаю, что это должно случиться. Я готовилась к этому. Но внутри всё сжимается от страха. Я смотрю на него, и в его глазах я вижу тьму, которую он тщательно скрывает за этой красивой улыбкой. И я понимаю, что я не могу доверять ему. Но я уже произнесла «да». Я уже сделала свой выбор. Или это выбор сделали за меня.
- Ты будешь счастлива, - шепчет он, но его голос звучит так, будто он говорит не мне, а себе. Будто он пытается убедить самого себя в этом. Я чувствую, как его пальцы сжимают мою талию, и я вздрагиваю. Он замечает это, и улыбка становится шире.
- Не бойся меня, - тихо говорит он. - Я не монстр.
Я поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. Я хочу верить ему. Хочу поверить, что его слова - правда. Но в глубине души я знаю, что это ложь. И что я уже не смогу сбежать.
Орган замолкает, и наступает тишина, такая густая, неприятная. Я чувствую, как Тейт берёт меня за руку. Его пальцы холодные, но они сжимают мои с такой силой, что я не могу высвободиться. Он ведёт меня вниз по мраморным ступеням, и каждый шаг даётся мне с трудом. Я смотрю вперёд, на высокие двери церкви, которые открываются перед нами, впуская холодный вечерний воздух. Он пахнет сыростью и дождём — предвестником грозы, которая уже собирается над городом.
Мой отец ждёт у выхода. Он стоит, прислонившись к колонне, в своём безупречном костюме, и смотрит на меня с выражением, которое я не могу прочитать. В его глазах нет радости, но есть что-то похожее на облегчение.
— Попрощайся с ним, — говорит Тейт, и его голос звучит как приказ. — Но быстро.
Я смотрю на отца, стоящего у колонны, и чувствую, как внутри меня поднимается волна отчаяния. Он не смотрит на меня, он смотрит куда-то в сторону, на мраморный пол, на свои руки, на всё, что угодно, только не на меня. Мне хочется подойти к нему, встряхнуть, закричать: «Почему? Как ты мог?» Но слова застревают в горле, потому что я вижу: он уже всё решил. Он уже сделал свой выбор. И этот выбор — не я.
— Эви... — его голос звучит тихо, почти виновато. Он поднимает на меня глаза, и я вижу в них что-то похожее на боль, но он тут же отводит взгляд. — Ты должна понять... так надо.
— Что значит «так надо»? — мой голос срывается, и я чувствую, как слёзы жгут глаза. — Ты отдаёшь меня ему, папа, и всё, что ты можешь сказать — «так надо»?
Он делает шаг ко мне, но останавливается, сжимая кулаки. Его лицо становится напряжённым, и я вижу, как он пытается подобрать слова, которые не ранят меня так сильно.
— Ты ещё молода, — говорит он, и его голос звучит глухо. — Ты не знаешь, как устроен этот мир. Иногда нам приходится делать вещи, которые мы не хотим делать. Иногда мы должны... жертвовать.
Он смотрит на меня, и на мгновение я вижу в его глазах настоящую боль.
— Может быть, однажды ты поймёшь, — тихо добавляет он. — Может быть, когда-нибудь ты простишь меня.
— Простить? — выдыхаю я, и мой голос становится хриплым от сдерживаемых рыданий. — Как я могу тебя простить, если ты даже не говоришь мне правду?
Тейт подходит к нам, и я чувствую, как его рука ложится на мою талию, холодная и стальная. Он сжимает пальцы так, что я вздрагиваю. Я поворачиваю голову и вижу его лицо — спокойное, идеальное, без единой эмоции. Но в его глазах мелькает что-то тёмное, что заставляет моё сердце сжаться от страха.
— Время вышло, — говорит он, и его голос звучит как приговор. Его взгляд скользит по моему лицу, и я чувствую, как он оценивает меня, как товар на витрине. — Нам пора. Попрощайся с отцом, Эви.
Я смотрю на отца, и он делает шаг назад, словно боится подойти ближе. Он смотрит на меня, и я вижу, как его губы шевелятся, беззвучно произнося: «Прости».
— Пап, ты же понимаешь, что я возможно не увижу тебя, — говорю я, и мой голос ломается.
Он молчит. Отворачивается. Я чувствую, как Тейт тянет меня к машине, и его хватка становится почти болезненной.
— Не сопротивляйся, — говорит он мне на ухо, и его голос становится резким, как удар хлыста. — Это не поможет.
Я сажусь в машину. Дверь захлопывается. Я смотрю в окно, на отца, который становится всё меньше и меньше по мере того, как мы удаляемся. Он стоит неподвижно, и я не могу понять, что он чувствует. Может быть, он и правда не хотел этого. Может быть, у него не было выбора.
Но я знаю одно: он предал меня.
В машине тихо. Тейт сидит за рулём, и я чувствую на себе его взгляд. Он не смотрит на дорогу — он смотрит на меня, и это заставляет меня чувствовать себя ещё более уязвимой.
— Ты так смотришь на него, будто он ещё может передумать, — говорит он, и в его голосе слышится холодная насмешка. — Он продал тебя, Эви. Он отдал тебя мне, потому что я потребовал. Вот и всё. Ты теперь моя.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Я хочу кричать, хочу ударить его, но я знаю: это бесполезно.
— Зачем тебе я? — спрашиваю я, и мой голос звучит глухо.
Он усмехается и переводит взгляд на дорогу.
— Ты — плата, — говорит он ровно. — Плата за ошибки твоего отца. И ты будешь служить мне, пока я не решу, что ты мне больше не нужна.
— А если я откажусь? — бросаю я вызов, не думая о последствиях.
Он резко нажимает на тормоз, и я врезаюсь плечом в дверь. Боль пронзает руку, но я не издаю ни звука. Он поворачивается ко мне, и его лицо искажается от гнева.
— Ты не откажешься, — говорит он, и его голос становится низким, почти звериным. — Потому что если ты посмеешь перечить мне, я сделаю так, что твой отец пожалеет, что родился на свет. Ты поняла?
Он сжимает моё запястье так сильно, что я чувствую, как кости начинают ныть. Я пытаюсь высвободиться, но он держит меня мёртвой хваткой.
— Ты слышишь меня? — рявкает он.
Я киваю, чувствуя, как слёзы смешиваются с каплями дождя, которые начинают бить по стеклу.
— Да, — шепчу я.
Он отпускает меня и снова поворачивается к дороге, будто ничего не произошло. Но его дыхание всё ещё тяжёлое. Я сижу неподвижно, прижимая к себе ушибленную руку. И в этот момент я понимаю: Тейт Моррис — не просто холодный и равнодушный. Он опасен. Он монстр, который только начал показывать своё истинное лицо.
А я — его пленница. И вырваться из этой клетки у меня почти нет шансов.