Часть 14
Хёнджин едва добрёл до своей комнаты и с треском захлопнул за собой дверь, поворачивая ключ в замке. Силы окончательно покинули его. Он ненавидел это место. Всё пространство вокруг - от минималистичных стен и тяжёлых штор до шёлкового постельного белья - было выполнено в идеальных, холодных серых тонах. Раньше этот монохромный интерьер казался Хёнджину верхом стиля, но сейчас комната ощущалась как склеп.
Он без сил упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Пощёчина отца всё ещё горела на щеке не только физической болью, но и несмываемым унижением. Слёзы бессилия душили, но Хёнджин упрямо сжимал кулаки, отказываясь плакать. Его судьбу снова перечеркнули, даже не спросив.
Несколько часов спустя, когда утреннее солнце едва пробилось сквозь облака, господин Хван уже стоял в роскошном, залитом светом главном зале особняка Ли Феликса. Наглый и высокомерный со своими подчинёнными, здесь отец Хёнджина выглядел напряжённым. Он прекрасно знал, с кем имеет дело и насколько опасна может быть малейшая оплошность.
Феликс сидел в глубоком кресле, неторопливо потягивая утренний кофе. На нём был безупречный серый костюм-тройка, а на лице не читалось ни единой эмоции после вчерашнего скандала. Взгляд мафиози был абсолютно непроницаемым.
- Господин Ли, я пришёл лично принести извинения за вчерашнюю безобразную выходку моего сына, - господин Хван почтительно склонил голову, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо. - Хёнджин ещё молод, избалован и глуп. Он не осознаёт всей важности и выгоды вашего предложения. Позвольте загладить этот неприятный инцидент.
По знаку старшего Хвана двое телохранителей бережно внесли в зал массивную коробку. Внутри, на чёрном бархате, покоились две старинные вазы из редчайшего хрусталя, грани которых вспыхивали на свету тысячами искр. Это был баснословно дорогой антиквариат, призванный задобрить главу синдиката.
Феликс лишь мазнул равнодушным взглядом по подношению. В его голове промелькнуло воспоминание о вчерашних словах Хёнджина: *«Мой отец всю жизнь продавал и покупал всё вокруг»*. Хрустальные вазы были идеальным тому подтверждением.
- Вазы красивые, господин Хван, - низкий голос Феликса заставил отца Хёнджина внутренне подобраться. - Но меня интересует не хрусталь. Наш уговор в силе?
- Безусловно, - тут же заверил его господин Хван, на чьих губах появилась хищная улыбка. - Можете не сомневаться. Брак состоится в назначенный срок, чего бы это ни стоило. Мой сын сделает то, что ему велено. Контракт будет подписан.