Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Искры в темноте.
Весь день прошел в гробовом молчании. Адель вернулась под вечер, но это была уже не та женщина, с которой ты просыпалась утром. Она надела на себя ледяную маску. Её движения стали скупыми, взгляд — отстраненным. Она будто выключила внутри себя всю ту нежность, которую вы так бережно взращивали.
Чтобы хоть как-то разрядить эту давящую обстановку, ты предложила сходить в бар на побережье. Ты надеялась, что алкоголь поможет вам расслабиться и поговорить. Адель лишь равнодушно кивнула, не глядя на тебя.
Бар был шумным, пропитанным запахом морской соли и дешевого виски. Ты начала пить, чтобы заглушить чувство вины, которое грызло тебя с самого утра. Бокал за бокалом — и контроль над словами начал ускользать. Адель сидела рядом, цедя свой коктейль, молчаливая и пугающе спокойная.
— Знаешь, — твой голос запнулся, когда ты повернулась к ней, чувствуя, как хмель бьет в голову, — ты так стараешься быть «идеальной», так стараешься «исправить» всё... но ты просто заперла меня в клетке. Да, Адель! В клетке, которую ты называешь своей любовью.
Адель медленно поставила стакан на стойку. В её глазах на секунду вспыхнул опасный блеск, но она тут же погасила его холодной, расчетливой скукой.
— Ты пьяна, — тихо сказала она. Её голос звучал как удар кнута.
— Да, пьяна! — ты рассмеялась, и это был неприятный, нервный смех. — Пьяна от того, как ты пытаешься меня лепить. Ты ведь всё еще та же одержимая женщина, просто научилась маскироваться под «заботливую». Ты не любишь меня, Адель. Ты любишь то, как я принадлежу тебе.
Вокруг было шумно, но в этот момент для тебя существовали только её глаза, в которых медленно гас последний огонек тепла. Адель не кричала. Она не устроила сцену. Она просто встала, положила на стойку купюру и посмотрела на тебя так, будто ты была чужим, неприятным ей человеком.
— Если я для тебя такая, — произнесла она, и каждое слово было выверено до миллиметра, — то нам не о чем разговаривать.
Она развернулась и вышла из бара, не оглянувшись. Ты попыталась догнать её, но ноги слушались плохо. Когда ты, шатаясь, вышла на улицу, её уже не было. Такси увезло её, оставив тебя одну под холодным океанским ветром.
Ты вернулась в отель, но номер был пуст. Вторая кровать была не тронута, а на столе лежала записка: *«Раз ты так считаешь, я не буду тебя больше держать»*.
Ты села на край кровати, осознавая, что перешла черту, которую нельзя было переступать. Ты ударила по самому больному месту, зная, как сильно она боялась своей одержимости. И теперь, в этой пустой комнате, ты поняла: ты осталась одна, а холод, который ты так старалась победить, вернулся, чтобы поглотить тебя окончательно.
Комментарии