Новое начало.С осторожностью
Первая неделя после примирения была похожа на хождение по тонкому льду. Вы обе были невероятно аккуратны. Это было непривычно — Адель, которая всегда была импульсивной, резкой, эмоциональной, теперь будто ходила на цыпочках. Она задавала вопросы, прежде чем обнять, она спрашивала, не против ли ты, если она приедет, она постоянно следила за своими словами, словно боясь, что любой неверный тон может разрушить хрупкий мир, который вы только что склеили.
Ты тоже изменилась. В тебе поселилась тихая настороженность. Ты больше не растворялась в ней без остатка. Ты наблюдала.
В четверг вечером вы сидели дома. Адель готовила ужин — что-то простое, пасту, — и на кухне было непривычно тихо. Обычно она включала музыку, танцевала, дурачилась, но сейчас она была сосредоточена на готовке.
— Ты сегодня какая-то тихая, — заметила ты, сидя за барной стойкой с книгой.
Адель вздрогнула, обернулась и тут же натянула на лицо мягкую улыбку.
— Просто... думала о завтрашней репетиции. Режиссер хочет добавить новую сцену.
Ты отложила книгу и внимательно посмотрела на неё.
— Ты ведь не только об этом думаешь.
Адель замерла, выключая плиту. Она вытерла руки о полотенце и подошла к тебе. Она не села рядом, а встала напротив, опираясь руками о стол.
— Я боюсь, — призналась она, глядя куда-то в сторону. — Я боюсь, что ты ждешь подвоха. Что ты постоянно оцениваешь меня: «а сейчас она сорвется?», «а сейчас она повысит голос?». И от этого мне становится только хуже. Я чувствую себя под микроскопом.
Ты вздохнула. Это была правда.
— Адель, я не могу просто выключить то, что было. Это мой способ защитить себя. Ты сама понимаешь, почему так происходит.
Она кивнула, закусив губу.
— Я знаю. Я не виню тебя. Это цена, которую я должна платить. Просто... я скучаю по нам. По тем «нам», где не нужно было фильтровать каждое слово.
— Те «мы» привели нас к той ночи, — жестко напомнила ты.
Адель прикрыла глаза, и ты увидела, как сжались её челюсти. Она промолчала. Она не стала спорить, не стала кричать, не стала защищаться. Она просто проглотила эту правду. И это был прогресс. Настоящий, болезненный прогресс.
Она подошла ближе и опустилась на колени перед твоим стулом. Она не стала класть голову на колени, как делала раньше, а просто положила руки на твои ноги, чуть сжимая их.
— Я буду терпеливой, — сказала она уверенно. — Я буду ждать столько, сколько нужно, чтобы ты снова почувствовала себя в безопасности рядом со мной. Без всяких условий. Даже если на это уйдут годы.
Ты положила руку на её волосы. Её кожа была теплой, привычной. Ты чувствовала, как сильно она старается, и это трогало до глубины души.
— Давай просто поужинаем, — мягко сказала ты. — Без выяснения отношений. Давай попробуем просто быть вместе сегодня вечером. Без теней прошлого.
Адель улыбнулась — на этот раз искренне, без той натянутости, что была в начале вечера.
— Давай.
Вечер прошел на удивление спокойно. Вы смотрели старый фильм, смеялись над нелепыми моментами, ели ту самую пасту. Впервые за долгое время ты уснула, не вслушиваясь в её дыхание с тревогой, а просто чувствуя тепло её тела рядом.
Но когда глубокой ночью ты проснулась от того, что Адель металась во сне, что-то бормоча, ты поняла: эта тишина — лишь затишье. Вы обе знали, что впереди еще долгий путь, и что демоны никуда не делись — они просто притаились, наблюдая, не совершите ли вы снова ту же ошибку.
Ты крепче прижала её к себе, чувствуя, как она успокаивается, и молилась только об одном: чтобы хватило сил у обеих.