Первая трещина.
Ты ждала её у подъезда в десять утра, как договорились. Солнце уже припекало, хотя было только начало одиннадцатого. Ты пила кофе из бумажного стаканчика и смотрела на дорогу, выискивая знакомый силуэт.
В десять пятнадцать её не было.
В десять тридцать ты написала ей: «Ты выезжаешь?»
В десять сорок пять — «Всё в порядке?»
Ответа не было.
В одиннадцать часов ты позвонила. Гудки шли, но никто не брал трубку. Ты представила, что она попала в аварию, что с её коленом случилось что-то ужасное, что она лежит на холодном полу и не может дотянуться до телефона. Ты уже собиралась вызывать такси и ехать к её дому, которого ты, кстати, не знала, когда на экране всплыло уведомление.
Сообщение от Адель.
«Извини. Не приеду. Забыла предупредить. Встречу перенесли на утро, я уже ушла. Не жди.»
Ты перечитала сообщение три раза. «Забыла предупредить». Не «прости, что не позвонила». Не «я дура, что заставила тебя ждать». Просто констатация факта. Будто ты была не человеком, а пунктом в её ежедневнике, который она забыла вычеркнуть.
Ты почувствовала, как внутри закипает глухая, тяжёлая обида. Ты отменила свои планы ради неё. Ты встала в семь утра, чтобы успеть собраться. Ты ждала её больше часа, как дура, с надеждой глядя на каждую проезжающую машину.
А она просто забыла.
Ты не ответила на сообщение. Ты развернулась и ушла домой, чувствуя, как в груди разрастается холодный ком.
---
День тянулся бесконечно. Ты сидела за столом, пытаясь рисовать, но карандаш ломался в руках. Ты перебирала в голове все возможные оправдания для неё: у неё правда могло быть срочное обследование. Она могла не заметить твоих сообщений. Она могла быть в зоне без связи.
Но внутри сидел мерзкий голос, который нашёптывал: «Ты для неё — просто развлечение. Просто та, кто рисует её в перерывах между репетициями. Ты — часть её рутины, не более.»
Вечером пришло ещё одно сообщение.
«Как прошёл твой день?»
Ты посмотрела на экран, и что-то внутри тебя щёлкнуло. Она спрашивает, как прошёл мой день? Серьёзно? После того, как она выкинула меня из своего графика, как ненужную бумажку?
Ты набрала ответ, стёрла, набрала снова. Пальцы дрожали.
«Нормально. Рада, что у тебя всё хорошо с коленом.»
Ты отправила сообщение и отложила телефон в сторону. Ты не хотела выглядеть обиженной. Ты не хотела, чтобы она думала, что ты драматизируешь. Но ты была обижена. И это чувство не уходило, как бы ты ни пыталась его задавить.
---
На следующий день ты пришла в студию, как обычно. Ты надеялась, что она встретит тебя у дверей, извинится, объяснит всё. Но Адель была уже в зале, разминалась у станка, и когда ты вошла, она даже не повернула головы.
— Привет, — сказала она ровно, будто ничего не произошло. — Сегодня будем работать над новой вариацией. Мне нужны зарисовки с разных ракурсов.
Ты остановилась в дверях, сжимая в руках блокнот.
— Адель, — начала ты. — Мы можем поговорить?
— Мы говорим, — она сделала глубокий выпад, не глядя на тебя.
— Я ждала тебя вчера больше часа, — сказала ты, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты сказала, что заедешь за мной. Ты обещала.
Она выпрямилась и наконец повернулась к тебе. Её лицо было непроницаемым.
— Я извинилась, — сказала она. — У меня было срочное обследование, я не могла взять трубку. Что ты хочешь от меня услышать?
— Я хочу услышать, что тебе жаль, — ответила ты. — Не просто «извини» в сообщении. А что ты понимаешь, как это было для меня.
Адель скрестила руки на груди, и ты увидела, как в её глазах загорается знакомый холодный огонь.
— Слушай, — сказала она жёстко. — У меня есть жизнь. У меня есть работа. У меня есть обследования, травмы, контракты, которые я не могу отменить. Я не могу подстраивать свой график под твои ожидания. Если ты не понимаешь этого, то, может, нам стоит пересмотреть формат наших встреч.
Ты почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Пересмотреть формат? — переспросила ты. — Ты серьёзно? Я не прошу тебя подстраиваться под меня. Я прошу элементарного уважения. Предупредить, что планы меняются. Ответить на сообщение. Не заставлять меня торчать у подъезда, как бездомную собаку.
— Я забыла, — отрезала Адель. — Люди забывают. Это не преступление.
— Но ты забыла меня, — тихо сказала ты, и в твоём голосе дрогнула боль. — Ты забыла обо мне. И это говорит о том, сколько я на самом деле для тебя значу.
Повисла тишина. Тяжёлая, как бетонная плита.
Адель смотрела на тебя, и в её взгляде боролись раздражение и что-то ещё — может быть, страх. Но она не сделала шага навстречу. Она не извинилась.
— Если ты хочешь уйти — уходи, — сказала она холодно. — Я не буду тебя держать.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Ты смотрела на неё, и в голове билась одна мысль: «Она снова закрывается. Она снова строит стену. И она готова пожертвовать мной, чтобы не чувствовать вину».
— Я не хочу уходить, — сказала ты, и голос предательски дрогнул. — Я хочу, чтобы ты поняла, что сделала мне больно. Я хочу, чтобы ты признала это. Но ты вместо этого нападаешь на меня.
— Я не нападаю, — огрызнулась Адель. — Я защищаюсь. Потому что ты приходишь и требуешь от меня того, чего я не могу тебе дать. Я не умею быть нежной. Я не умею извиняться красиво. Я не умею быть той девушкой из фильмов, которая приносит завтрак в постель и пишет любовные записки. Я — глыба льда, Т/И. И если ты этого не поняла до сих пор, то это твоя проблема.
Ты стояла, слушая её, и чувствовала, как внутри что-то ломается. Не с треском, а тихо — как надломленный карандаш, который ещё можно починить, но он уже никогда не будет рисовать так же ровно.
— Ты не глыба льда, — сказала ты шёпотом. — Ты просто очень боишься, что кто-то увидит, как под этим льдом течёт вода. И вместо того, чтобы рискнуть, ты предпочитаешь оттолкнуть меня первой. Адель побледнела. Её губы сжались в тонкую линию.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — процедила она.
— Я знаю, — ответила ты. — Потому что я читала твой блокнот.
Тишина стала абсолютной. Адель замерла, и ты увидела, как в её глазах мелькнул ужас.
— Что? — выдохнула она.
— Я прочитала то, что ты написала, — сказала ты, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Про исчезновения. Про то, что ты боишься причинять боль. Про то, что ты просишь не искать тебя. Я прочитала это и подумала: «Я смогу её понять. Я смогу быть рядом, даже когда она будет уходить». Но, Адель, я не могу быть рядом, если ты даже не пытаешься остаться.
Глаза Адель наполнились слезами, но она не позволила им пролиться. Она отвернулась и оперлась руками о станок, низко опустив голову.
— Ты не должна была этого читать, — сказала она глухо. — Это было личное.
— Я знаю, — ответила ты. — И мне жаль, что я увидела это. Но я рада, что увидела. Потому что теперь я знаю, кто ты на самом деле. Не великая танцовщица. Не ледяная королева. А девочка, которая боится, что её перестанут любить, если увидят её настоящую.
Адель вздрогнула, будто от пощёчины.
— Замолчи, — прошептала она.
— Нет, — ты сделала шаг вперёд. — Я не замолчу. Потому что я люблю тебя. Не ту, которую ты показываешь миру. А ту, которая пишет в блокноте о своих страхах. И я хочу быть с ней. Но для этого ты должна перестать убегать.
Слёзы покатились по щекам Адель. Она не рыдала — она плакала молча, крупными, тяжёлыми каплями, которые падали на деревянный пол.
— Я не знаю как, — призналась она шёпотом. — Я не знаю, как перестать убегать. Я всю жизнь только это и делала.
Ты подошла к ней и положила руку ей на спину. Она не отстранилась.
— Тогда мы будем учиться вместе, — сказала ты. — Но для этого ты должна перестать врать себе, что тебе всё равно. Потому что тебе не всё равно. Я вижу это.
Адель развернулась и уткнулась лицом в твоё плечо. Ты чувствовала, как её тело сотрясают беззвучные рыдания.
— Прости меня, — прошептала она в твою майку. — Прости меня за то, что я такая. За то, что заставила тебя ждать. За то, что накричала. За то, что я — это я.
Ты обняла её крепче.
— Я прощаю тебя, — сказала ты. — Но, Адель, если это повторится — если ты снова исчезнешь без предупреждения, если снова будешь нападать на меня, когда тебе страшно — я не знаю, смогу ли я остаться. Я сильная, но не железная.
Она подняла голову и посмотрела на тебя покрасневшими глазами.
— Я постараюсь, — сказала она. — Я правда постараюсь. Только не уходи.
Ты вытерла её слёзы большим пальцем.
— Я здесь, — ответила ты. — Я никуда не ушла.
---
Вы просидели на полу студии почти час. Адель молчала, положив голову тебе на колени, а ты гладила её по волосам. За окном стемнело, и зал освещали только тусклые лампы ночного режима.
— Я думала, что потеряю тебя сегодня, — сказала вдруг Адель. — Когда ты сказала, что читала блокнот, я подумала: «Всё. Она увидела меня настоящую и теперь уйдёт».
— А вместо этого я осталась, — улыбнулась ты.
— А вместо этого ты осталась, — эхом повторила она. — Спасибо.
Она повернулась и поцеловала твою ладонь.
— Я больше не буду исчезать, — пообещала она. — Я буду говорить, даже когда мне страшно. Я буду бороться со своими демонами, а не убегать от них. Я обещаю.
Ты наклонилась и поцеловала её в макушку.
— Я верю тебе, — сказала ты.