Первый раз

30 августа 14:30

Машина остановилась на парковке элитного конноспортивного комплекса, выпуская меня на улицу. Не дожидаясь Мэри, я сразу направилась в женскую раздевалку, переодеть обувь и кинуть свои вещи в шкафчик. По пути мне как обычно встречались разные подростки, ходившие сюда на занятия. Но в этот раз что-то изменилось. Если раньше, меня просто предпочитали не замечать, и шептаться за спиной, то теперь на меня смотрели с нескрываемым отвращением. 

Что-то случилось. Только вот что?

Значительно накрутив себя, я зашла в раздевалку, где уже находилась компания девочек. В помещении моментально затихли все разговоры.

Я подошла к своему шкафчику, стараясь не обращать внимание на этот приступ немоты, и аккуратно вставила ключ в замочную скважину. Он двигался непривычно туго, будто ему что-то мешало. Один поворот, второй. Я распахнула злополучную дверцу, и сразу получила по лицу красной кружевной тряпкой, вместе с которой, из моего шкафчика посыпались... деньги?

Бумажные купюры падали на плечи, на пол, кружились в воздухе, как осенние листья, пока я разглядывала красные стринги моего размера. На полу валялся бюстгалтер от этого комплекта, успешно пролетевший мимо моего носа, в отличие от трусиков. Но большее оцепенение меня настигло, когда я заметила кучку других эротических комплектов, разбросанных внутри моего шкафчика. Моего. Личного. Шкафчика.

Кто-то сзади хмыкнул.

Что за...? — Я не успела договорить короткое, ёмкое слово, которым хотела наградить ситуацию, как в спину прилетело:

— Шлюха.

Я медленно повернулась. Внутри всё сжалось в тугую, холодную пружину. Гнев. Нет, сначала не гнев. Сначала недоумение от происходящего. Я медленно обвела взглядом лица. Презрительные. Удовлетворённые. Одна девушка снимала всё это на телефон, едва скрывая улыбку.

— Кто это сказал? — Мой голос прозвучал жёстко, даже не дрогнув. Слишком жёстко. Я сама себя не узнала.

Тишина. Потом вперёд вышла она. Блондинка. Дорогая тренировочная одежда, идеальный высокий хвост. Я видела её раньше. Подружка Джессики. Та самая блондинка, которая была на Полигоне.

— Я сказала то, что мы все и так знаем. — Девушка выпрямилась, сверля меня взглядом. Её подружки сзади закивали, как болванчики. — Если ты будешь строить из себя невинность, легче не станет.

Она скрестила руки на груди и окинула меня взглядом, каким смотрят на мусор, который забыли вынести.

— Ты правда думала, что никто не узнает? Что можно спать с мужчинами за деньги, и никто этого не заметит? — покачала головой блондинка с Полигона, изображая сочувствие. — Бедная девочка. Денег на жизнь не хватает? Или просто нравится, когда тебя имеют старые мужики?

По раздевалке прокатился одобрительный шёпот. Кто-то хихикнул. Я смотрела на неё, и чувствовала не обжигающую ярость, готовую взорваться здесь и сейчас, требуя доказать обратное – а холод. Абсолютный, кристальный холод. Как перед стартом.

— Что видели вы, чего не видела я? — повторила я ровно.

— Притворяется, — фыркнула другая, брюнетка, с телефоном. — И сколько же тебе платят за это? Или у тебя такса?

— Я думаю она не ради денег. Наши парни на неё не клюнут, а трахаться хочется. Почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом? И член получить и деньги заработать. — Вторила ей ещё одна девчонка.

Я смотрела на этот полукруг девиц, который становился все меньше вокруг меня, сжимаясь в кольцо, и до сих пор до конца не понимала, что происходит.

— Ты хоть понимаешь, что несёшь? — мой голос упал до опасного шёпота. — У тебя есть доказательства?

— Доказательства? — она фыркнула и достала телефон. — Зайди в группу колледжа. Вчера вечером весь чат лежал от твоих фотографий.

— Ой, так ее там нет! — воскликнула ещё одна девчонка, избавляя меня от лишних пояснений.

Блондинка молча подошла ближе, и повернула ко мне своей телефон.

Первое, что я увидела, был скриншот. На нём была я. Моё лицо, мои волосы, моя одежда. Рядом – размытая фигура мужчины, его рука у меня на плече. Мы сидели в кафе? В машине? Фон был смазан, не разобрать. Текст под фото: «Кажется, наша новенькая идёт по стопам матери».

Дальше – ещё фото. Много фото, которые сделаны таким образом, будто кто-то следил за мной по маршруту.

Комментарии. «Всегда знала, что она тихая только с виду». «Сколько берёшь за час?». «Фу, с таким дедом». «Она что будет учиться с нами?». «Давайте напишем заявление, что мы отказываемся с ней учиться!». «Надо парней предупредить, а то ещё подхватят заразу какую-то». «Интересно, ее отец знает об этом?».

Я подняла глаза. Внутри меня образовалась абсолютная, звенящая пустота.

— Это фотошоп, — сказала я громко, чтобы слышали все. — Тот, кто это сделал, ответит.

— Конечно, фотошоп, — девушка в тренировочной одежде закатила глаза. — А деньги в шкафчике тебе феи принесли? Как и твой секс-реквизит, в виде прозрачных трусиков? Или, может, это Санта-Клаус положил?

Кто-то засмеялся. Брюнетка подняла телефон повыше, явно снимая мою реакцию. Я стояла посреди раздевалки, усыпанная бельем и чужими деньгами, которые кто-то подбросил в шкафчик для декорации моего позора, и смотрела на эту идеальную блондинистую куклу с идеальным хвостом.

— Это все? Вы закончили? — Спросила я устало. Позже, я обязательно придумаю что надо делать, но точно не сейчас. Сейчас я хочу избавиться от этих пустоголовых куриц.

Блондинка, подружка Джессики, явно опешила от такой реакции. Интересно, что они ждали. Слёз? Истерики? Оправданий?

— Ты вообще слышишь, что тебе говорят? Все знают, чем ты занимаешься. Тебе здесь не место. И лучше уйди сама, пока эти фотографии не оказались на столе мистера Уилсона!

Пропустив ее слова мимо ушей, я медленно наклонилась, и начала собирать купюры с пола. Одну за другой. Не торопясь. Складывала в стопку, разглаживая уголки. Девочки переглядывались, не зная, как реагировать на это ледяное спокойствие. Благодаря Алексу, у меня выработался иммунитет на такие угрозы.

Вместе с красным бельем, я засунула деньги в сумку, захлопнула шкафчик и, не оборачиваясь, вышла из раздевалки.

— Советую поменять место учебы, пока ещё не поздно! — визгливо донеслось мне в спину.

Я не успела спуститься вниз, как в коридоре появилась Мэри, летящая мне на встречу, как баллистический снаряд. Бледная, как полотно, она сжимала телефон в руках.

— Поли... — выдохнула она. — Ты видела? Я звонила тебе сто раз!

— Видела.

— Я уверена, что это Джессика! Кроме неё...

— Знаю, — перебила ее я.

Мэри замерла, всматриваясь в моё лицо.

— Ты чего такая спокойная?

Я перевела на неё взгляд. Внутри всё ещё звенела та странная, холодная тишина.

— Потому что я знаю, кто это сделал, — ответила я. — И знаю, где она будет. У неё же тренировки как раз в это время?

Мэри побледнела еще сильнее. Её пальцы вцепились в мою руку с такой силой, будто я собиралась прыгнуть с моста.

— Поли, нет. Не делай глупостей. Пожалуйста. Только не здесь, не сейчас. Ты же знаешь Джессику – она всё перевернёт, выставит тебя агрессором, у неё связи, у неё брат, у неё...

— Глупости будут потом, — перебила я мягко. Даже слишком мягко. Мой собственный голос все еще казался мне чужим. — А сначала я просто с ней поговорю.

Мэри смотрела на меня так, будто видела впервые. Зрачки расширены, губы приоткрыты. Может, так оно и было. Я сама себя не узнавала. Я, конечно, всегда старалась спокойно реагировать в разных ситуациях, но во многом мне помогали таблетки, как я думала раньше. Сейчас, с первого дня на Полигоне, я окончательно перестала их принимать.

— Ты изменилась. — Тихо сказала она. Но в её голосе не было осуждения. Только изумление. И немного страха. За меня.

Я поправила сумку на плече, и засунула руку в карман. Внутри лежал брелок. Маленький красный «Мустанг». Мой талисман. Моя память о том, кем я стала. И кем, возможно, я когда-то была.

— Нет, Мэри. Я просто перестала притворяться. Скоро вернусь. Подожди меня у денника Калипсо.

Коридор был пуст. Только мои шаги гулко отдавались от стен, выложенных белой плиткой. Слева – выход к манежу, справа – лестница на третий этаж, где находились административные кабинеты и личные тренерские. Я знала, где искать Джессику. По воскресеньям у неё была индивидуальная тренировка по выездке. С двух до четырёх. Сейчас было без десяти три.

Я не бежала. Шла медленно, размеренно, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно. В голове – ни одной мысли, только цель.

Манеж встретил меня запахом опилок, кожи и лошадиного пота. Здесь было немноголюдно – несколько человек у дальнего бортика, в зоне зрителей, тренер с секундомером, пара конюхов, чистящих сбрую. И она.

Джессика. В облегающих белых бриджах, идеально выглаженной футболки-поло, с безупречным хвостом, перехваченным бархатной резинкой. Она сидела на белой кобыле, грациозная, как статуэтка, и выделывала круги вокруг конуса. Тренер что-то кричал ей, она кивала, поправляла поводья.

Я остановилась у бортика. Сложила руки на перекладине. Ждала.

Сначала меня никто не замечал. Потом кто-то из девочек, наблюдавших за тренировкой, ткнула соседку локтем. Шёпот пополз по манежу, как рябь по воде. Джессика, почувствовав напряжение, обернулась.

Увидела меня. На секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Она не ожидала, что я приду. Неужели, думала, что я буду прятаться по углам и плакать в туалете?

Я смотрела на неё. Не отрываясь. Спокойно. Как смотрит хищник, который уже выбрал жертву и теперь просто ждёт удобного момента.

Она спешилась. Что-то сказала тренеру. Передала поводья конюху. После чего – направилась ко мне. Как только она подошла к бортику, отделявшему манеж от зрительской зоны, прошла вторая волна шепотков. На нас смотрела немногочисленная публика, собравшаяся здесь. Но для слухов и сплетен ее было достаточно. Лицо Джессики было надменным, но в углах губ затаилась неуверенность.

— Чего тебе? — пренебрежительно бросила она мне.

Я достала из сумки сверток денег вместе с красными стрингами, и положила на барьер, между нами.

— Это твоя работа?

Она покосилась на купюры с трусами, потом на меня. Усмехнулась, но усмешка вышла натянутой.

— Понятия не имею, о чём ты.

— Ты умеешь только врать или у тебя есть другие таланты? — Я склонила голову, разглядывая её. — В фотошопе, например. Неплохо получилось. Для любителя. Только мужика выбрала какого-то страшного. Я бы предпочла Джейка Джилленхола, если уж на то пошло.

Ее брови взлетели вверх, и на лице отразилось раздражение.

— Ты вообще охренела? — прошипела она, понижая голос, чтобы другие присутствующие не услышали. — Приходишь сюда, устраиваешь сцены...

— Я не устраиваю сцен, — перебила я, всё так же спокойно. — Я задаю вопрос. Но ты можешь не отвечать. На твоей морде и так все написано.

В её глазах мелькнула ненависть. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут раздался голос ее брата...

— Эй, а ну отвали от моей сестры!

Джек. Как же вовремя. Я посмотрела на парня, который приближался ко мне с привычным мне презрением.

— Мы разговариваем, — ответила я, встречая его гневный взгляд.

— Тебе здесь не рады, — плюнул он мне, и повернулся в сторону своей сестры. — Джес, зачем ты вообще с ней говоришь? Ты что забыла? Не трогать грязь, а то испачкаешься, — также противно усмехнулся он, сложив руки на груди.

Джек был тогда в доме. Был, когда у меня выпали деньги из худи, из-за которых разругался Алекс, после моей неудачной шутки. Мог ли рассказать ему мой брат об этом? Мог. Также как и Джек, пересказать Джессике события того дня.

Я вздохнула, дергая свою сумку, под их пристальными взглядами. Обойдя Джека, я направилась на выход. Я получила ответ, который хотела. За этим стояла она. Она и ее брат, который скорее всего подсунул ей замечательную идею.

Я вышла из манежа, и солнечный свет ударил в глаза. На секунду пришлось зажмуриться. Мои руки дрожали, выдавая мою слабость.

Нет, я не позволю себя унижать. Никому из них. Я не буду жертвой, как они все того хотят. Я пережила слишком многое, чтобы переживать из-за каких-то богатеньких отморозков и стерв. Сделав глубокий вдох, я сосчитала до пяти, избавляясь от нервной дрожи в теле.

Осмотревшись по сторонам, я увидела то – что не заметила раньше. На меня все смотрели. Все, кто были сегодня тут. Либо мне уже это казалось. Взяв телефон, я набрала Мэри.

— Я не хочу здесь находится. Я поеду домой, — выпалила я, на одном дыхании.

— Я с тобой.

— Нет, я хочу побыть одна. Мне нужно все обдумать. Джек в конюшне. — Посчитала нужным сказать я ей.

— Уже видела. Ты уверена, что хочешь остаться одна? Поли...

— Да, наберу завтра, — бросила я, и повесила трубку.

Через полтора часа машина такси привезла меня к дому Уилсонов. Я дошла до своей комнаты, молясь никого не встретить по дороге, и закрыла дверь.

Мое настроение за это время упало до дна марианской впадины. Я всегда знала, что не буду тут популярной девушкой, но такое... Это очень подло. Низко. Противно. И ей поверят. Люди поверят этим дёшево склеенным фотографиям, чем мне. Общество бывает очень жестоким.

Ненароком вспомнились слова Алекса: «Ты станешь самым главном объектом для насмешек и издевательств. И никто тебя не защитит. Какой бы смелой и дерзкой ты не была, толпа победит.»

Я тогда посчитала это бредом, пустой угрозой. Но теперь... На сколько эти дети могут быть жестоки?

Я помню, что не любила учиться в школе. Я ненавидела вопросы про школу. Я не помню свои подруг. Так может, это потому что я была изгоем? Может, тот кудрявый светловолосый парень был моим единственным другом? Кем же ты была раньше, Паула...

Первым домой вернулся Алекс. В тот момент, я сидела в гостиной и переключала каналы по телевизору.

Он молча подошел ко мне.

— Поздравляю, — усмехнулся он.

— С чем? — устало вздохнув, ответила я, не желая сейчас пререкаться с братом.

— С прекрасным началом учебного года.

Я сузила глаза, и взглянула ему в лицо.

— Радуешься, что твоя подружка смонтировала фотки, и теперь твои недалёкие однокурсники, которым не хватает нейронных связей в мозгу, не могут отличить реальность от фотошопа, и полощут мое имя?

Губы Алекса дрогнули.

— Я понятия не имею, что у вас телок там случилось, но меня радует то, что я был прав. Год ещё не начался, а ты уже отличилась. Но помни, сестренка, — Алекс наклонился ко мне, будто собирается сказать какой-то секрет. — Ты всегда можешь уехать туда, откуда ты приехала. Тебя тут никто не держит. Удачи, — ухмыльнулся он, прежде чем уйти.

Я продолжила молча переключать каналы, и по моей щеке медленно скатилась одна слеза.