Первый раз

15 июля 18:00

Время пролетело незаметно. Я устроила себе программу максимум, решив для себя, что потом обязательно отдам деньги Ричарду, чтобы не чувствовать себя обязанной. Я все-таки миллиардерша, напомнил мне внутренний голос, нервно посмеявшись. Но как я себе и обещала, мысли о своей прошлой жизни я оставила в Америке, поэтому сейчас я с удовольствием рассекала по маленькой трассе на картинговой машинке. Вылезая из карта, после окончания заезда, я даже не обратила внимание, на время своего лучшего круга.
Заглянув в ресторан, который рекомендовал Ричард, местный музей, еще раз сходив в сувенирку, чтобы взять себе кепку, проехав на симуляторе по компьютерной версии трассы, на которой я сейчас находилась, и завершив свой день картингом, я наконец-то собиралась вернуться в боксы, потому что часы уже приближались к шести вечера.
Пару раз я поднималась в места для зрителей, чтобы увидеть проносящиеся мимо автомобили. Это производило на меня успокаивающий эффект. Казалось, на это можно смотреть вечно.
Топая в сторону нашего бокса, во мне проскользнуло разочарование. Я думала, что катание на картинге возможно даст мне какое-то воспоминание. Ведь в прошлый раз, именно визг тормозов дал мне картинку из жизни Паулы. Но сегодня чуда не случилось.
Дойдя до бокса, я не увидела ни одного знакомого мне лица. Все трое отсутствовали. В гараже стоял одинокий «Порше ГТ3», в котором ковырялся один из механиков. Видимо Ганс где-то гуляет, раз его машина тут. Я уже раздумывала отправиться на поиски, как увидела, что другой механик вышел на питлейн и выставил какой-то стенд. Послышался громкий, властный рёв, и прямо перед боксом, вздымая лёгкое облако резиновой пыли, замерла матово-чёрная «Ламборгини». Неоново-зелёные полосы, повторяющие агрессивные линии кузова, светились на уходящем солнце, как ядовитые прожилки. Дверь, взмыла вверх, выпуская пилота.
Это был Ричард, но Ричард, которого я не видела никогда.
Облитый чёрным огнеупорным материалом комбинезон сидел на нём как влитой, подчёркивая каждую линию напряжённых плеч, узкую талию, и собранный, мощный торс. Он стянул шлем вместе с подшлемником одним резким движением, встряхнув головой. Тёмные волосы упали на лоб, слегка влажные, а на щеке отпечаталась еле заметная красная полоса от линии ткани. Он что-то говорил механику, жестикулируя рукой в перчатке. Его лицо было сосредоточено, глаза – острые, живые, полные той самой яростной концентрации, которую я раньше в нём не замечала.
Он был... невероятен. Не просто красивым – а совершенным, как сама машина за его спиной. Слаженность его движений, эта тихая, сдержанная мощь, вырывавшаяся наружу только сейчас, на треке... Он был горяч. В прямом смысле слова горяч, ведь от него исходил жар адреналина. Ричард будто горел изнутри той страстью, которую обычно так тщательно скрывал, пока закатное солнце так нежно ласкало его лицо.
Он закончил разговор, кивнул механику и, повернувшись, поймал мой взгляд. Мои глаза совершили самоуправство и отказались моргать. Я даже не сделала попытку отвести глаза. Я смотрела прямо на него. Ричард задержал на мне свой – ещё горячий от скорости, но уже с возвращающейся насмешливой искрой. Направляясь ко мне, он снял перчатки, не сводя с меня глаз.
Подойдя вплотную так, что я почувствовала исходящий от него жар, запах бензина, въевшийся в ткань, и его собственный, знакомый, но теперь оттенённый потом, Ричард наклонился чуть ближе.
— Что ж, — произнес он. — Теперь я спокоен. По крайней мере, в одном вопросе. По твоему лицу ясно – ты определённо не лесбиянка. Разглядываешь меня так, будто видишь впервые.
Я резко втянула воздух носом, возвращая свой разум из внеплановой эмиграции.
— Я? А ты не думал, что я разглядываю не тебя, а «Ламборгини» за твоей спиной? У кого-то явно проблемы с через чур завышенным самолюбием. — парировала я, заставляя голос звучать максимально презрительно и равнодушно.
Адреналин от его внезапной близости прошел. И в этот миг, глядя на лёгкое изумление в его глазах, я почувствовала удовлетворение.
— Чёрт возьми, Поли, — покачал он головой, вытирая пот с виска тыльной стороной руки. — Ты всегда найдешь что ответить? — устало улыбнулся он. — Даже не знаю, эта черта меня больше раздражает или восхищает.
Ричард отступил на шаг, взглянул на часы, висевшие на стене бокса, и вернул ко мне заинтересованный взгляд.
— Какое время ты поставила на картинговом треке?
Я встрепенулась, не ожидая услышать такой вопрос.
— Не знаю. А откуда ты вообще знаешь, что я там была?
— Ты расплачивалась моей карточкой. — последовал лаконичный ответ.
Ричард сел в раскладное кресло и взял в руки телефон. Его пальцы пролистали что-то на экране.
— Ты поставила лучшее время круга. Лучшее, чем все остальные, кто там успел побывать сегодня. Скажу больше, ты даже побила рекорд Фридриха на три миллисекунды.
Он поднял на меня удивленный взгляд, когда я пребывала в приятном шоке от услышанного, глупо улыбаясь.
— Умеешь ездить за рулем автомобиля?
Вопрос повис в воздухе. В голове пронеслось единственное чёткое воспоминание: мои руки на руле, машина поперек дороги. Я умела. Точно умела. Но я не помнила, где, когда и на чём. Но я помнила ощущение. Это было как найти в темноте знакомый выключатель – ты не видишь его, но знаешь, где он должен быть, и твои пальцы сами тянутся к нему.
Зачем он это спрашивает? Неужто, у меня есть возможность тоже сесть за руль? Сердце заколотилось. Рискнуть? Солгать и потом опозориться, заглохнув у всех на глазах? Или сказать нет, и остаться на обочине, пока другие делают то, от чего у меня щемит сердце внутри?
Я посмотрела на матово-чёрного хищника с неоновыми прожилками, стоявшего в нескольких метрах. И выдохнула.
— Умею.
Одно слово. Твёрдое, чёткое, брошенное как вызов самой себе.
Ричард задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем было необходимо. Казалось, он взвешивал мою уверенность на невидимых весах. Затем кивнул, как будто ставя галочку в своем протоколе. Набрав чей-то контакт, он прислонил ухо к телефону, не меняя своей расслабленной позы.
— Фридрих, да. Встреть Поли в административном крыле. Найдите ей подходящий комбинезон и шлем.
Мне показалось? Да? Это точно происходит со мной прямо сейчас? Это не сон? Так, надо срочно собрать обратно своё достоинство, которое только что разлетелось по полу от восторга. Я готова была запрыгать от счастья, но титаническими усилиями заставила остаться себя на бетонном полу. Ричард, заметив мое окаменевшее выражение лица, ухмыльнулся.
— Если ты будешь вести машину с той же скоростью, с которой соображаешь сейчас, — заметил он холодно, — то нас либо обгонит пенсионер на велосипеде, либо мы красиво врежемся в первом же повороте. Может быть, мне стоит еще немного пожалеть свой «Ламборгини»?
Я пулей вылетела из бокса в сторону главного крыла.