4.2
1 июля 19:00
Дни тянулись размерено и неинтересно. Память не возвращалась, Мэри была под замком, а мой несостоявшийся брат съехал на время каникул в дом к Брендану, и я окончательно утопла в учебе. После того дня, когда Алекс привез меня в тот гараж, я виделась с ним только один раз. Он тогда спускался со второго этажа с чемоданом вещей. Николас не остановил его. Наверное, так будет лучше для всех. Может быть, за это время мой брат остынет, и забудет про мое существование. Хотя куда уж там. Я старалась не обращать внимание, но все равно слышала вокруг себя шепотки и замечала взгляды. Когда ходила в местный магазин, когда выбегала утром на пробежку, когда пару раз решила сходить в группу по игре на пианино. Одно могу сказать точно, до потери памяти, музыка меня явно не интересовала.
На конюшне меня избегали другие ребята. Как только я где-то появлялась, разговоры моментально затихали. Не знаю, в каком социальном статусе я была в своей школе, но изгоем общества быть ужасно. Я в полной мере прочувствовала это на себе. Но в моей ситуации, я особо не разочаровывалась, потому что для начала, мне нужно было решить проблему с моими воспоминаниями. Так что на остальных людей и их мнение – мне было откровенно начхать. Как-то не до социализации сейчас.
Каждый вечер я сидела и пыталась восстановить образы из своей прошлой жизни. Я купила блокнот в кожаном переплете, чтобы записывать свои мысли туда. Неважно, было утро, день или вечер, как только находилась свободная минута, я открывала чистый лист и начинала с одной фразы: «Я помню...». И сидела, уставившись в пустую строку, пока пальцы не начинали выводить что-то само собой.
Бессвязные, бестелесные осколки, не складывающиеся в картину. Я ловила их, как бабочек, и прикалывала на страницы, надеясь, что однажды они сложатся в узор.
Воспоминания приходили смазанными обрывками. Я помню ощущение глубокого кресла в папином кабинете, запах старых книг. Я сидела там, подобрав ноги, делая вид, что читаю, а на самом деле слушала его низкий, уверенный голос по телефону: «...это неприемлемо, статья 214...». Я помню мамины руки. Быстрые, точные, с коротко подстриженными ногтями без лака. Она заплетала мне косы перед школой, когда я опаздывала. Я помню, как пахли мамины духи, когда она, уже в пальто, наклонялась меня поцеловать — лёгкий, холодный аромат, напоминающий запах леса. На днях, мы с Мэри ездили на конную прогулку, и внезапно начался ливень. Он закончился быстро, но этот запах после дождя...Запах ее духов. Я так и замерла посреди деревьев, ошарашенная этим моментом, открывшимся в памяти. Я так хотела вспомнить мамин голос, лицо, улыбку... Но мне не удавалось. Я не могла воспринимать их как родных людей, потому что у меня практически не было воспоминаний с ними. Я плохо училась. Я помню, как за совместными обедами по выходным, отец спрашивал меня об учебе, а я так ненавидела эти вопросы. Помню, как мои пальцы сжимали вилку, а взгляд прилипал к тарелке. Я плохо училась? Или не любила ходить в школу? Не знаю.
Я начала искать триггеры. Смотрела фильмы, надеясь вспомнить, что я уже смотрела их в прошлом. Пробовала разную еду, надеясь, что обнаружу в себе какие-то ассоциации. Попросила Николаса, дать мне возможность испытать себя в разных спортивных кружках. Он с энтузиастом принял эту идею. Баскетбол, волейбол, дайвинг, даже мои подготовительные уроки к колледжу приостановились. Кстати, с освоением школьной программы было все в порядке. Я не была глупой. Так почему же я не любила вопросы про школу? Занятия разными видами спорта мне не помогли. Я не вспомнила ничего ценного для себя. Как будто, я занималась всем этим впервые. И когда я уже хотела окончательно отчаяться в поиске себя, первое осознанное четкое воспоминание пришло неожиданно.