глава 2
Гриша
Я без понятия, почему мой кузен обожает этот город. Ему следовало остаться в Лондоне со мной. Смотря на то, как люди толкаются и жмутся в лифте, можно подумать, что наступает конец света, а эта штука телепортирует нас всех в безопасное место. И когда люди разучились быть вежливыми и проявлять обычную учтивость?
Конечно же, мне досталось место прямо у панели с кнопками, и мне приходится рисковать подхватить зимнюю простуду от всех, нажимая каждую цифру от двух до шестидесяти.
Пока я жду своего этажа, мне не хочется вступать в разговоры, так что я утыкаюсь в телефон, словно я кто-то важный, кто не может провести и минуты в лифте без того, чтобы кто-то не потребовал моего внимания.
Тонкие волоски на затылке встают дыбом, и у меня возникает отчетливое ощущение, что кто-то пристально на меня смотрит. Лифт издает звонок, давая мне повод поднять глаза, и, черт возьми, я не могу поверить, кто смотрит на меня в ответ. Не может быть, чтобы это была она.
И все же я знаю, что это она.
Длинные темные волосы, карие глаза, которые притянули меня много лет назад в пабе, где мы впервые встретились. Я вспоминал о ней бесчисленное количество раз за эти годы. Сейчас она великолепна, тогда как тогда я бы описал ее как милую и очаровательную.
Есения настороженно поднимает руку, словно думает, что я ее забыл. Никогда.
Двери закрываются, и лифт поднимается, а вместе с ним и мой желудок.
Столько лет прошло, и вот она стоит передо мной.
Я не из тех, кто теряет дар речи. Черт, я профессор, или, по крайней мере, был профессором маркетинга.
- Здравствуй, Есения. - я убираю телефон в карман и делаю шаг ближе.
Значит, она все еще ненавидит меня. Понял.
- Здравствуйте, мистер... Григорий.
Я усмехаюсь, потому что в этом и была наша проблема, не так ли? Кем именно я был для нее? Не тем, кем хотел бы быть, это уж точно, но на моем будущем многое стояло на кону, когда мы впервые встретились.
- Как ты поживаешь? - спрашиваю я.
И это лучшее, что я могу придумать? Звучу как полный придурок.
Я действительно ненавижу того осуждающего еблана, что живет у меня в голове.
- Хорошо.
Есения смотрит перед собой, где стоит миниатюрная женщина, которая уставилась на нас обоих, наблюдая за нашим взаимодействием. Ее улыбка широка и приветлива, будто мы шоу, а она выиграла билеты в первый ряд.
- А ты? - спрашивает Есеня, отводя взгляд от женщины.
- Хорошо.
Итак, мы оба в порядке. Это хорошо.
- Что ты... - начинает она одновременно с моим вопросом: - Ты здесь живешь?
Идиот. С какой стати она была бы в отеле с багажом, если бы жила здесь?
- Здесь живет мой кузен, - отвечаю я первым, в надежде, что она забудет мой вопрос.
- Мило. Нет, я здесь... ну, я не живу здесь.
Значит, она уклоняется от ответа, зачем она здесь. Интересно. Я тоже не сказал всей правды, так что не могу винить ее.
- Пятнадцатый! - выкрикивает мужчина, когда лифт останавливается и двери начинают открываться.
Есения улыбается. Такая же, какую она дарила мне перед профессором Йоргенсеном. Сейчас на ее лице не работает ни одна искренняя мышца.
- Было приятно повидаться. Хороших праздников. - она выкатывает свой чемодан.
Я почти не выхожу, потому что не хочу показаться сталкером. Но моя комната на этом этаже, и абсурдно беспокоиться о том, что она подумает, когда мы, вероятно, не увидим друг друга еще лет шесть.
- Вообще-то, это и мой этаж. - я выхожу, двери закрываются за мной.
- О, ну... - она смотрит на указатели, в какую сторону идти к ее комнате. - Я в эту сторону.
- Я тоже, - говорю я, качая головой, и следую за ней.
- Это становится странным. - она останавливается так резко, что я чуть не спотыкаюсь о ее чемодан, но удерживаюсь. - В каком вы номере?
- Пятнадцать-тридцать один.
Она достает конверт с ключ-картой, и ее челюсть отвисает, когда она показывает его мне.
- Пятнадцать-тридцать три.
Что означает, что мы делим стену. Как замечательно. Мне предстоит провести ночь в мыслях о том, что она всего в нескольких футах от меня. Этот год продолжает преподносить сюрпризы снова и снова.
Я не знаю, что сказать перед расставанием, но тот пацан у меня в голове подает голос, прежде чем я успеваю его остановить.
- Не хочешь выпить?
Она молчит, и сожаление о заданном вопросе все глубже впивается в мою кожу, словно токсин, от которого у меня поднимается температура.
- Извини, я очень устала с перелета. Но я уверена, с твоим акцентом ты без труда найдешь себе компанию. - она поворачивается и яростно тащит свой чемодан по коридору.
Я следую за ней.
- Не все без ума от британского акцента.
Она останавливается у своей двери, а я у своей, затем наши взгляды встречаются.
- Давай не будем притворяться, что я была единственной американкой в твоей постели.
- Ты была не единственной, но ты была лучшей.
Она фыркает, и ее глаза, идеально подведенные темной подводкой, сужаются.
- А я-то думала, ты, возможно, изменился. Избавился от своей самоуверенности.
- Напротив, я делаю тебе комплимент, а не себе. - я достаю свою ключ-карту, а она поднимает свою, обе карты замирают прямо над считывателями.
- Что ж, тебе нужно было работать не над тем, что происходило в постели. Ты облажался в том, что было после.
Как мы умудрились перейти от шока к вежливости, а затем к оскорблениям?
- Я вижу, ты все еще незрелая, как девочка-подросток.
Она усмехается, словно я не могу ее задеть.
- Прости, что я не была одной из тех девчонок, что бегали за тобой по кампусу. У меня были цели повыше, чем быть твоей девушкой на среду.
Я качаю головой, раздражение нарастает, потому что она никогда не поймет, что то, что случилось между нами, не полностью зависело от меня.
- Черт возьми, я был твоим наставником. Что, по-твоему, я должен был делать?
Неужели мы действительно устроим эту жестокую перепалку в коридоре отеля?
- Относиться ко мне не как к какой-то девчонке, которая оказалась в твоей постели и которую можно просто отшвырнуть в сторону. Я была не меньше тебя шокирована, когда попала в ту аудиторию, - она шепчет с выкриком, словно мы снова в университете, где повсюду уши.
- Это был мой первый год, я пытался произвести хорошее впечатление. Тот факт, что я переспал со студенткой, не принес бы мне никаких плюсов у профессора. Существуют правила. - Гнев и разочарование, которые я чувствовал тогда, от того, что мои руки были связаны, что я не мог ничего поделать со своими чувствами к Есении, всплывают на поверхность. Особенно потому, что я чувствовал то, чего не чувствовал ни с одной другой женщиной до нее.
- Речь шла о разговоре, Гриш. Я никогда не просила тебя тайно спать со мной. - она проводит ключ-картой, и мне хочется вырвать ее у нее из рук, не позволить ей войти в тот номер и снова исчезнуть из моей жизни. Она поворачивает ручку, и у меня сосет под ложечкой.
- Позволь мне угостить тебя выпивкой, - выпаливаю я, словно неуклюжий дурак.
Ее смех эхом разносится по коридору.
- Забавно, это то, что ты сказал мне, когда мы впервые встретились. Но я не настолько глупа, как ты, видимо, полагаешь, и я не повторяю своих ошибок. Счастливых праздников, Гриша. Я очень надеюсь, Санта положит тебе в чулок немного угля. - ее улыбка саркастична, она заходит в свой номер, и дверь с грохотом захлопывается за ней.
Блять. Я вставляю свою ключ-карту в замок и исчезаю в своем номере.
Это не то, что мне нужно в ночь перед самым важным собеседованием в моей жизни.