История необычной волшебницы

Глава 27

Тишина в Большом зале стала звенящей — такой, когда даже дыхание кажется криком. Тёмная сила внутри меня рвалась наружу, и я больше не пыталась её сдерживать. Она была права: здесь не оставалось места для сомнений, для жалости, для старых привязанностей.

Я подняла палочку. Кристалл в ней вспыхнул багровым, будто отражая саму суть той мощи, что теперь правила мной.

— Авада Кедавра! — выкрикнула я, и зелёный луч сорвался с кончика, прямой и беспощадный, устремлённый прямо в Дамблдора.

Но он не шелохнулся. Лишь чуть наклонил голову, и перед ним вспыхнул щит — не золотой, не привычный, а прозрачный, будто сотканный из самой памяти Хогвартса. Луч ударился о него и рассыпался чёрными искрами, которые тут же растворились в воздухе, не причинив вреда.

Гарри вскинул палочку, выкрикивая «Экспеллиармус», но тьма уже опережала любые заклинания. Я взмахнула рукой, не целясь, — и волна чёрной энергии ударила в него, отбрасывая к стене. Он рухнул, тяжело дыша, но не теряя сознания. Его палочка отлетела в сторону, заскользив по каменным плитам.

В тот же миг Теодор рванулся вперёд, будто пытаясь закрыть меня собой — или защитить от самой себя. Он выкрикнул какое‑то заклинание, но оно разбилось о мою защиту, даже не долетев.

— Вэлари, остановись! — крикнул он, голос его дрожал от отчаяния. — Я знаю, ты там! Внутри тебя ещё есть ты!

Тьма зашипела, царапая сознание: «Он мешает. Убери помеху».

Я посмотрела на него — и в этот раз не пыталась найти в себе жалость.

— Ты не понимаешь, — холодно произнесла я. — Больше нет никакой «меня». Есть только воля тьмы. И она не терпит сомнений.

Тео не отступил. Он шагнул ближе, протягивая руку, будто надеялся коснуться той Вэлари, которую знал раньше.

— Я люблю тебя, — выдохнул он. — И я не позволю тьме забрать тебя.

Эти слова ударили сильнее любого заклинания. На мгновение тьма запнулась, будто наткнулась на что‑то, чего не могла поглотить. Но я стиснула зубы, заставляя себя не чувствовать.

— Любовь не спасает, — прошептала я, и мой голос стал чужим, ледяным. — Она только делает тебя слабым.

Резким движением я взмахнула палочкой, и невидимая сила отбросила Теодора к дальнему столу. Он ударился о край, сполз на пол, хватаясь за бок, но всё равно пытался подняться.

— Не надо… — прохрипел он.

Я не слушала. Развернувшись, я направилась к выходу, чувствуя, как тьма торжествует. Она победила. Она стёрла все преграды.

Коридоры сами расступались передо мной, лестницы стремительно несли меня к воротам. Хогвартс больше не пытался меня удержать — он подчинился. Даже портреты молчали, не решаясь шептать приказы или предупреждения. Школа стала живым оружием, и теперь она знала, кому служит.