История необычной волшебницы

Глава 12

Я стояла в коридоре Хогвартса, и тень теперь двигалась не отдельно от меня, а вместе со мной. Чёрные узоры на моей коже мерцали даже сквозь ткань мантии, а шаги стали тише — будто сама школа боялась нарушить эту новую, зловещую тишину.

Минерва Макгонагалл стояла у окна своего кабинета и наблюдала за мной. Она знала, что тянуть нельзя: если тьма во мне закрепится окончательно, вернуть меня будет почти невозможно. Профессор поправила мантию, взяла с полки тонкую серебряную цепочку с крошечным амулетом — даром от Дамблдора, который должен был усиливать искренность слов, — и решительно вышла в коридор.

Она нашла меня у входа в подземелья, где обычно собирались ученики Слизерина. Вокруг меня все держались на расстоянии: даже самые дерзкие из факультета не решались подойти ближе чем на несколько шагов.

— Вэлари, — голос Макгонагалл прозвучал твёрдо, но в нём слышалась забота. — Я бы хотела поговорить с тобой. Не как профессор с ученицей, а как человек, который помнит, какой ты была раньше.

Я медленно повернулась. Мои глаза больше не были просто тёмными — в них будто плавали крошечные алые искры, вспыхивающие в такт ударам сердца.

— Раньше я была слабой, — спокойно ответила я. — Теперь я — то, чем должна быть.

Макгонагалл сделала шаг вперёд, не сводя взгляда с моего лица.

— Ты думаешь, сила — это отсутствие сомнений? — мягко спросила она. — Альбус часто говорил, что истинная сила рождается из выбора. Из способности сказать «нет» даже тогда, когда тьма обещает тебе всё.

— А что, если я уже сделала свой выбор? — мои губы изогнулись в лёгкой усмешке, лишённой веселья. — Что, если я хочу этой силы? Хочу, чтобы меня боялись.

— Тогда ты должна понимать, чего это стоит, — не отступила Макгонагалл. — Эта сила берёт плату. И она не всегда берёт её у врагов.

На мгновение в моих глазах мелькнуло что‑то похожее на сомнение. Но тьма тут же накрыла его, как волна накрывает след на песке.

— Вы ничего не знаете, — тихо, но твёрдо произнесла я. — Вы судите по старым меркам, по тем временам, когда добро и зло были простыми словами. Сейчас всё сложнее.

Макгонагалл протянула руку — не пытаясь коснуться, просто показывая, что она здесь, что она не враг.

— Я знаю одно: ты всё ещё можешь остановиться. Пока тьма не стала тобой.

Вместо ответа я подняла руку. Не угрожающе, не замахиваясь — просто раскрыла ладонь. Из неё медленно поднялся чёрный дым, который закружился вокруг Макгонагалл, не касаясь её, но заставляя воздух стать густым и тяжёлым. Дым сплёлся в тонкие нити и выписал в воздухе одно слово: «НЕТ».

Макгонагалл не отступила. Она почувствовала, как амулет на её цепочке едва заметно потеплел, будто пытался сопротивляться тьме.

— Это не твой голос, Вэлари, — прошептала она. — Это говорит сила, которая хочет использовать тебя.

— Или это я наконец‑то говорю своим голосом, — парировала я. Мой голос звучал ровно, но в нём появилась странная, почти механическая чёткость. — Хватит жалеть меня. Я не нуждаюсь в спасении.

Дым начал сгущаться, становясь плотнее, и Макгонагалл почувствовала, как ей становится труднее дышать. Это была не атака, но предупреждение: «Не подходи ближе».

— Хорошо, — наконец сказала профессор, опуская руку. — Если ты не хочешь говорить, я не буду заставлять. Но знай: пока ты в Хогвартсе, здесь всегда найдётся кто‑то, кто будет помнить, кем ты была. Кто будет ждать, что ты вернёшься.

Я смотрела на неё долго, будто взвешивая эти слова. Потом едва заметно кивнула — не в знак согласия, а скорее признавая, что услышала.

— Пусть ждут, — тихо сказала я. — Но не стоит надеяться слишком сильно.

И, не оборачиваясь, я пошла дальше по коридору, а дым растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах гари и ощущение, будто сама тишина стала тяжелее.