Часть 15: Ночной гость
Всю ночь Алина просидела на кухне. Мама спала после очередной тяжелой смены, а Андрей ушел к себе, но тоже долго ворочался и вздыхал за стенкой. В квартире стояла мертвая, звенящая тишина. Алина тупо смотрела в темное окно, по которому лениво сползали свежие пушистые снежинки. Черные стрелки на её глазах давно смыли слезы, лицо казалось бледным, а руки никак не могли согреться о чашку с остывшим чаем. Перед глазами до сих пор стояла та жуткая картина из ДК: бьющееся стекло, крики и Валера в самом центре кровавого месива.Часы на стене глухо пробили три часа ночи. Вдруг со стороны окна в прихожей раздался тихий, еле слышный стук. Как будто кто-то бросил в стекло плотный комок снега. Алина вздрогнула, едва не выронив чашку. Сердце мгновенно сделало дикий кульбит и забилось где-то в самом горле. Она на цыпочках, стараясь не скрипеть старыми половицами, подбежала к окну и робко выглянула на улицу. Внизу, прямо под раскидистым старым тополем, в густой тени стоял человек. Высокий, плечистый, в расстегнутой куртке с меховым воротником. Из-под натянутой спортивной шапки кудрявые волосы были растрепаны. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу на пушистом снегу, и держался рукой за бок.- Валера... - одними губами прошептала Алина. Она моментально накинула на плечи свою теплую домашнюю кофту, схватила со стола ключи и, стараясь дышать через раз, выскочила в коридор. Дверь квартиры она закрыла подозрительно тихо. Спускаясь по темным бетонным ступеням подъезда, Алина едва не падала ноги были как ватные от страха и волнения.
Железная дверь подъезда со скрипом поддалась, впуская внутрь клуб морозного пара. Алина выскочила на крыльцо и сразу бросилась к Валере.- Валера! О господи... - вскрикнула она, но Турбо тут же зажал ей рот своей большой, горячей ладонью.- Тсс... Тихо, белая ворона, - хрипло, со свистом выдохнул он прямо ей в лицо. - Не шуми. Менты по всему району катаются, «бобики» шерстят дворы. Еле ушел через заборы. - Когда он убрал руку, Алина наконец смогла рассмотреть его в тусклом свете желтого уличного фонаря, и у неё снова перехватило дыхание. Лицо парня было жестоко разбито. Над левой бровью темнела глубокая ссадина, из которой всё еще сочилась кровь, окрашивая его кудрявые волосы в липкий бурый цвет. Нижняя губа была сильно распухла, а на щеке наливался свежий, набрякший фиолетовый синяк. Серый свитер под курткой на груди был разорван в клочья, а сам Валера тяжело дышал, морщась при каждом движении.- Ты с ума сошел?! Зачем ты сюда пришел в таком виде? Тебя же ищут! - Алина со слезами на глазах схватила его за рукава куртки, прижимаясь к его груди. - Тебе больно? Где еще болит?- Нормально всё... Пацан я или кто? - Турбо попытался привычно и дерзко ухмыльнуться, но тут же поморщился от боли в разбитой губе и глухо зарычал. - Бок только сука... Хадитакташевский один стулом приложил, походу ребро треснуло. А пришел... к тебе пришел. Обещал же, что провожу. Слово пацана держать надо. Да и увидеть хотел, проверить, что Пальто тебя нормально довел. -
Алина посмотрела в его проницательные, цепкие глаза, в которых даже сейчас, сквозь жуткую уличную усталость и боль, горел тот самый нежный, глубокий огонь, предназначенный только для неё. Вся её былая гордость и страх перед бандами окончательно испарились. Перед ней стоял раненый, уставший парень, который только что перевернул весь ДК ради её чести. И она, как будущая медсестра, просто не могла оставить его на этом ледяном ветру.- Так, молчи, - твердо скомандовала она, гордо вскинув подбородок и вытирая слезы со щек. - Мама спит, Андрей у себя. В квартиру нельзя. Пошли в подьезд, на самый верхний этаж, там под лестницей тепло. Я сейчас вынесу аптечку, обработаю тебе всё. С места не двигайся, понял? - Турбо тихонько и хрипло рассмеялся, послушно кивая головой:- Слушаюсь, товарищ медсестра. Беги давай, а то замерзнешь в одной кофте, белая ворона. - Алина юркнула обратно в подъезд, взлетела на третий этаж, бесшумно открыла дверь квартиры и схватила из шкафа большую белую аптечку с бинтами, йодом и перекисью водорода. Сердце колотилось как сумасшедшее, но руки действовали четко и уверенно жизнь на окраине города и учеба в медицинском наконец-то пригодились по-настоящему. Спустя минуту они уже сидели на самом верхнем, пятом этаже подъезда, на ступеньках под тусклой лампочкой. Вокруг пахло старой побелкой и холодом, но здесь было безопасно. Турбо со стоном стащил с себя тяжелую куртку, оставшись в разорванном свитере.
Алина присела рядом, открыла аптечку и дрожащими пальцами достала ватный тампон, обильно смочив его перекисью.- Сейчас будет больно, терпи, - тихо прошептала она, приближая лицо к его лицу.- Да ладно, Алин... Я и не такое терпел, - ухмыльнулся Валера. Но когда холодная вата коснулась его глубокой раны на брови, перекись мгновенно зашипела, превращаясь в белую пену. Турбо резко дернулся, шумно втянул воздух сквозь зубы и крепко, до хруста зажал в своей огромной ладони руку Алины. Его глаза потемнели от резкой боли, но он не издал ни звука, упрямо глядя прямо в её глаза. Алина аккуратно, миллиметр за миллиметром, вытирала кровь с его лица. Её лицо было так близко, что Валера чувствовал нежное дыхание блондинки. Светлые пшеничные волосы падали ей на лоб, и Турбо, не выдержав, поднял свою здоровую руку и бережно заправил мешающий локон ей за ушко.- Какая же ты красивая, Алин... - тихо, совсем без уличной наглости прошептал он, глядя на неё снизу вверх. - Настоящий ангел. И че ты в мне, бандите уличном, нашла? - Алина замерла с ваткой в руках. Она посмотрела на его разбитые губы, на кудрявую челку, испачканную кровью, и на то, как сильно и надежно его ладонь до сих пор сжимает её пальцы.- Не знаю, Валера... - так же тихо ответила она, и на её губах появилась легкая, загадочная улыбка. - Наверное, потому что ты единственный, кто за этой белой вороной разглядел обычную девчонку. Молчи лучше, поворачивай голову, теперь губу мазать буду. - Она нежно прикоснулась к его ране, а Турбо, поймав момент, плавно потянул её руку на себя, заставляя Алину наклониться еще ближе. Вопреки боли во всем теле, он мягко и невероятно бережно прижался своими разбитыми губами к её губам. Поцелуй в холодном подъезде получился со вкусом железа, перекиси и той самой сумасшедшей, запретной любви, ради которой они оба теперь были готовы пойти против всего мира.