Пустыши

— Ну здравствуй, полосатый, — пропел Драко, заглядывая под покорёженный остов фургона. Большой рыжий кот с ободранным ухом и наглыми глазами сидел в луже машинного масла и смотрел на Драко с непередаваемым презрением. — Как насчёт того, чтобы поработать ужином?

Кот мяукнул. Не жалобно. Скорее — угрожающе.

— Ой, да ладно тебе, — Драко присел на корточки, протягивая руку. — Всё равно мы все тут умрём. Так хоть с пользой для голодных дяди Малфоя и Лавгуд.

Кот выпустил когти.

Через двадцать минут у Драко была глубокая царапина на предплечье, порванный рукав пальто и добыча.

Не без гордости он вернулся к старому книжному магазину, где они с Полумной устроили временное убежище. Витрины были заколочены досками, внутри пахло плесенью, старой бумагой и сушёными травами — Лавгуд натаскала откуда-то целый арсенал странных растений.

— Я вернулся! — крикнул Драко, входя через заднюю дверь. — И принёс ужин!

Из груды пледов и подушек, сваленных в углу, показалась растрёпанная светлая голова.

— О! — Полумна Лавгуд радостно захлопала в ладоши. Глаза у неё были такие же, как у Драко. Один — её, обычный. А второй — полностью белый, как у Пустышей. На ней был растянутый свитер с оленями, поверх — чья-то куртка на размер больше. — Кисонька! Драко, ты молодец!

— Это кот, — сухо заметил Драко, поднимая тушку за хвост. — А не кисонька. И он пытался меня убить.

— Конечно, пытался. Это же котик. Они все так делают. — Полумна вскочила, подбежала и с нежностью погладила мёртвого кота по голове. — Бедный малыш. Он защищался. Но мы его съедим с благодарностью.

Драко закатил глаза.

— Ты как всегда, Лавгуд.

— А ты как всегда ворчишь. Иди мой руки, я разведу огонь.

Они кое-как разобрали кота на части. Драко делал это с профессиональной брезгливостью, стараясь не думать о том, что ещё пару месяцев назад его максимальная забота касалась выбора идеального галстука к мантии. Полумна, напротив, отнеслась к процессу с философским спокойствием человека, который уже видел шаблонные пушистые шарики, скачущие возле кустов.

— Знаешь, — сказала она, помешивая в котелке что-то, отдалённо напоминающее суп, — странно всё это.

— Что именно? — Драко сидел у огня, вытянув ноги, и рассматривал свою частично мёртвую руку. Кожа на ней была бледно-серой, с тёмными прожилками, уходящими под рукав. Он старался не смотреть на неё слишком долго.

— Апокалипсис. Все умерли. Город пустой. Пустыши рыдают по ночам. А мы тут варим кота и разговариваем.

— Ну, мы не «все». Кое-кто ещё жив. Я сегодня встретил Поттера.

Полумна замерла с ложкой в руке. Её глаза расширились.

— Правда? Гарри жив?

— Жив. И Уизли, и Грейнджер. И, представь себе, Долгопупса вытащили из-под завала.

— О! — Полумна расплылась в улыбке. — Я так рада! Особенно за Невилла. Он хороший. Очень смелый, хоть и переживает постоянно.

Драко фыркнул.

— Все они хорошие. Такие правильные. Спасают мир. А мы тут кошек едим, как дикари.

— Ну, — Полумна попробовала суп и удовлетворённо кивнула, — может, они бы тоже ели кошек, если бы очень хотели есть. Тем более мы с тобой только наполовину люди, полузаражённые, я бы сказала. А они, наверняка, чистые.

— В этом весь твой оптимизм, Лавгуд. Стой, а как ты поняла?

— Тогда бы ты привел их сюда, — она подошла к нему, села рядом и протянула миску. — Или же были бы конкуренты на поимку кота.

Драко взял миску. Пар обжигал лицо. Запах был сносным. Даже почти вкусным.

— Ты сумасшедшая, — сказал он беззлобно.

— Немножко, — согласилась Полумна. — Зато живая. Ешь давай, пока не остыло.

Они сидели у огня в старом книжном магазине, пили кошачий бульон из алюминиевых мисок, и где-то за стенами завывали ветер и Пустыши. А внутри было почти уютно.

— Драко?

— М?

— У Гарри всё будет хорошо. Он сильный.

Драко долго молчал. Потом почти неслышно ответил:

— Я знаю.

Тем временем на Гриммо, 12:

— Полумна жива, — повторил Невилл.

Он сидел на диване в гостиной на Гриммо, укутанный в плед по самые уши. Гермиона только что обработала его раны, заставила выпить зелье от заражения и впихнула в него тарелку горячего супа. Но Невилл смотрел не на суп. Он смотрел сквозь стену, и на лице его было такое выражение, будто ему вернули нечто бесконечно важное.

— Полумна Лавгуд, — повторил он. — Жива.

— Мы не знаем, жива ли она на самом деле, — осторожно сказала Гермиона. Она стояла у камина, скрестив руки на груди. — Малфой мог соврать. Он вообще не самый надёжный источник информации.

Невилл покачал головой.

— Нет. Он не врал. Я видел его лицо, когда он о ней говорил. Он не врал.

— Ты видел его наполовину мёртвое лицо, — поправила Гермиона. — И вообще, мы не знаем, в каком она состоянии. Если она такая же, как он...

— Да плевать, — перебил Невилл. И это было так непохоже на обычного, вечно сомневающегося Невилла, что все замолчали. — Она жива. Если она наполовину заражена — плевать. Если она, как Малфой, ест кошек — плевать. Мне нужно её увидеть.

В комнате повисла тишина.

Гермиона поджала губы. Рон ковырял ногтем засохшую грязь на столе и старался не лезть. Гарри стоял у окна и смотрел на тёмную улицу.

— Я пойду с тобой, — вдруг сказал Рон.

Гермиона дёрнулась.

— Что?

— Ну а чё? — Рон пожал плечами. — Я подумал: чем больше нас будет, тем лучше. Если там правда есть выжившие, пусть даже полузаражённые, лучше держаться вместе. Мало ли что. А если Малфой кинет — мы хотя бы втроём сможем ему вломить.

— Вчетвером, — поправил Невилл.

— Ты с перевязанной рукой и еле стоишь на ногах. Ты зачётный, но пока нет.

— Спорить не буду.

Гермиона перевела взгляд на Гарри. Тот всё ещё стоял у окна, не оборачиваясь.

— Гарри? — спросила она. — Ты что думаешь?

Он не ответил сразу. Он думал о серых глазах, которые смотрели на него сегодня из-под капюшона. О том, как Драко усмехнулся — нагло, но как-то... тепло. О том, как его рука дрогнула, когда он убирал палочку.

Он думал о том, что ему хочется увидеть его снова.

Но вслух сказал другое:

— Надо проверить, жива ли Полумна. Если она с Малфоем, мы сможем её вытащить. Или помочь. В любом случае, лучше знать.

— Трое против одной, — вздохнула Гермиона. — Это нечестно.

— Демократия, Гермиона, — усмехнулся Рон. — Мы тебя любим, но ты проиграла.

Она закатила глаза, но в конце концов сдалась:

— Ладно. Но если я скажу «уходим», мы уходим. Без возражений. Я не дам нам умереть из-за этого полумёртвого хорька.

— Идёт, — согласился Гарри.

— Идём сейчас? — оживился Невилл, попытавшись встать.

— Ты никуда не идёшь, — осадила его Гермиона. — Сначала отдохни. Выспись. А завтра утром, если не свалишься с температурой, пойдём искать твою Полумну.

Невилл хотел спорить, но сил не было. Он только кивнул и откинулся на спинку дивана, улыбаясь в потолок.

— Полумна жива, — прошептал он. — Жива.

Гарри отошёл от окна и сел в кресло напротив камина. В огне танцевали языки пламени. Он смотрел на них и не видел.

Он вспоминал, как Драко сказал: «У тебя ресницы длинные».

И как отдёрнул руку, когда Гарри отдёрнул свою.

Вопрос был: зачем он правда согласился идти?

Ради Лавгуд?

Или ради того, чтобы снова увидеть, как серые глаза теплеют в свете свечей?

На этот вопрос не было правильного ответа.

Только тишина, камин и чувство, что он — полный идиот.