Season of Pretense

— Это преступление против кинематографа, Ари! Смотреть сагу нужно с Четвертого эпизода!

Ариадна всплеснула руками так резко, что едва не смахнула со стойки бара чашку с недопитым утренним кофе, отчего привлекла внимание гостей, сидящих в зале и неловко улыбнулась, извиняясь глазами. День не успел начаться, как Карлос пришел в кафе с ново-приобретенными комиксами по вселенной «Звездных войн», сказав, что этот вечер они просто обязаны устроить кино-марафон, как они любили делать будучи совсем детьми, после чего и разгорелся вечный спор друзей о том, в каком порядке стоит смотреть фильмы. Будучи сторонницей хронологического порядка, Кастильо, каждый раз как в первый, отстаивала свои права, рьяно утверждая, что ее точка зрения единственная верная. Карлос же категорически был не согласен с подругой.

— А вот и нет! — протестовала Ари, но уже слегка понизив голос, — Если смотреть с Четвертого эпизода, то ты буквально рушишь всю трагедию Энакина! Сначала нужно увидеть, как этот милый мальчик рос, любил, терял дорогих ему людей и уже после всего этого пал во тьму. И только тогда, история Дарта Вейдера бьет прямо в сердце.

— Да в каком месте оно бьет? — Карлос с обреченным стоном откинулся на спинку своего стула, — Если смотреть с Первого эпизода, то это уже автоматический спойлер самого главного твиста в истории кино! Представь: Люк стоит на мостике, Вейдер говорит ему «Я твой отец», а зритель такой: «Чувак, мы все это знаем, мы три фильма назад видели как он родился». Вся магия культовой сцены - коту под хвост.

Даже родители Ариадны знали, что встревать между этими двумя в самый разгар перепалки, когда дело касается «Звездных войн» - идея не из лучших. Но откуда это было  знать Феррану, вошедшему в кафе в самый неподходящий момент дискуссии. Ари с Карлосом, заметив приближающуюся к ним фигуру, видели в ни в чем неповинном спортсмене очередную жертву.

— Торрес! Ты как раз вовремя! — воскликнула девушка, чем сильно удивила футболиста, который еще ни разу не видел ее столь эмоционально взбудораженной, — Вот скажи, по твоему, в какой очередности правильнее смотреть «Звездные войны»? В хронологической или по порядку выхода фильмов?

Ферран замер. Он, несомненно, слышал о «Звездных войнах» - от своей старшей сестры в детстве, которая по сей день хранила диски с фильмами, от ребят из команды, разбирающихся в поп-культуре, да и в интернете ему попадались ролики с бейби-Йодой. Но этих, весьма скудных, знаний было недостаточно, чтобы ответить девушке, смотрящей на него такими умоляющими, горящими глазами.

— Эээ..., — футболист откашлялся, судорожно перебирая в голове варианты ответа, чтобы не выглядеть полным идиотом, но попытки его были безуспешны, — Я никогда не смотрел «Звездные войны».

Шок на лице друзей был слишком очевидным, чтобы даже приложить усилия его скрыть. Карлос медленно перевел взгляд на Ариадну, которая повторила это действие за ним, и недолгая тишина, повисшая в воздухе в этот момент, была громче любых произнесенных слов.

— Что он сейчас сказал? — все еще не верил своим ушам Мартинес, — Мне же не послышалось?

— Подожди, — испанка вновь обратилась к футболисту, — Ты хочешь сказать, что прожил двадцать с лишним лет и ни разу не видел «Звездные войны»?

— Ну, как-то не сложилось, — неловко пожал плечами Торрес.

Карлос ахнул, театрально схватившись за сердце, на что Ариадна беззлобно закатила глаза и усмехнулась, привыкшая к экспансивности друга, после чего молча приступила к приготовлению чай-мате для Феррана, хоть он еще даже не успел что-либо заказать. Мартинес же, в свою очередь, похлопал футболиста по плечу и прежде чем удалиться, произнес:

— Это ужасно, дорогуша. Бедная моя Ари, кому я ее доверил.

— Иди уже, твоя смена вечером, — девушка взглядом указала другу на выход, и вернулась к своему делу, попутно продолжая разговор с молодым человеком, — Прости за сцену, Карлос всегда такой. Но то, что ты никогда не смотрел «Звездные войны» нам надо будет исправить, это никуда не годиться.

— Как скажешь, красавица. Кстати, мне кажется, или я ему не очень нравлюсь? — с уст испанца слетел нервный смешок, когда он указал пальцем на удаляющуюся фигуру Мартинеса.

— Не переживай, Карлосу вообще мало кто нравится.

Ариадна поставила перед Ферраном калебас с готовым напитком, не забыв при этом вставить трубочку в пустую часть сосуда.

— Ты умеешь подбадривать, — обреченно выдохнул он, принимая мате и блаженно прикрывая веки, после первого глотка, — Но еще лучше умеешь создавать шедевры из напитков.

— Не подавись. Карлоса нет рядом, можешь спокойно сказать почему ты здесь.

Вчерашняя вылазка за город прошла более чем успешно. Но остался один единственный момент, который все еще не давал покоя Феррану. Молодой человек так и не сумел набраться смелости и предложить Ариадне пойти с ним на свадьбу в качестве его второй половинки, ибо не хотел испортить те мгновения, проведенные вместе в таверне на окраине города, когда они наконец могли побыть самими собой и не переживать ни о чем, полностью погрузившись в тамошнюю атмосферу жизни и вечного праздника.

— То есть, я теперь даже просто так не могу зайти к своей девушке?

Карие глаза футболиста глядели на стоявшую напротив девушку с хитрым выжидающим прищуром. Ариадна сменила положение, подойдя к ближе нему, так, чтобы их лица разделяли считанные сантиметры, и сложив руки на барной стойке, ухмыльнулась.

— Очень смешно, Торрес. Будет смешнее, когда ты узнаешь, что я добавила слабительное в твой мате.

После слов испанки, Ферран резко закашлялся, давясь своим напитком, который еще мгновениями ранее пил безо всяких подозрений. Ожидаемая реакция футболиста развеселила Кастильо, и будучи больше не в силах сдерживаться, она рассмеялась, после чего слегка перегнулась через стойку и похлопала Торреса по спине. Не хватало еще того, чтобы он задохнулся по ее вине.

— Боже, какой же ты доверчивый, — сказала девушка, — Нет там никакого слабительного, сталкер, можешь расслабиться.

— Ты ужасный человек, — проворчал он, после чего подхватил смех испанки.

В какой-то момент, взгляд Кастильо зацепился за упавшую на лоб, в порыве безудержного кашля, прядь волос Феррана, и она, осторожно потянувшись через стойку, убрала ее, чуть зачесав пальцами назад. Казалось бы, столь невинное действие с ее стороны, заставило Феррана, затаив дыхание, взглянуть в хамелеоновые глаза напротив, смешливые чертята в глубине которых, начинали потихоньку угасать. Для Ариадны повисшая между ними тишина и непрерывный зрительный контакт становились всё опаснее, отчего та поспешила отстраниться и переключить внимание на выполнение своих обязанностей.

— Ну так из-за чего ты здесь? — задала она повторный вопрос, взяв в руки тряпку и приступив к уборке своего рабочего места.

Хоть она и старалась не смотреть в сторону Торреса, но даже на инстинктивном уровне было заметно, как мнется парень, будто бы не решаясь поделиться с ней какой-то чрезвычайно важной, но при этом тягостной мыслью.

— У меня к тебе просьба, — наконец признался он в причине своего визита.

— Надеюсь приличная, — всё еще не глядя на него сказала испанка, вытирая несуществующую пыль со стола.

— Послезавтра свадьба моего друга и я подумал... я подумал, может быть мы могли бы пойти туда вместе?

Услышав предложение Феррана, звучавшее так, будто он сам неуверен в его уместности, Ариадна застыла, так и не докончив со своеобразным занятием, которое она гордо именовала уборкой, и нашла в себе силы перевести взгляд на парня. Торрес выглядел как ребенок, которого вызвали к доске отвечать урок, на который он совсем не подготовился. Тонкие губы футболиста тронула привычная и уже ставшая родной неловкая улыбка, а глаза напоминали глаза кота из Шрека, когда ему что-то было нужно.

— Ну уж нет, — спешит отказаться Кастильо, отрицательно качая головой, но спустя несколько секунд, повисших в воздухе без ответа со стороны Феррана, она добавляет, — С чего ты вообще решил, что это хорошая идея?

Молодой испанец устремил взгляд в пол, чувствуя себя отчего-то виноватым перед ней. Но он совсем не понимал того факта, что он не имеет никакого отношения столь резкому отказу со стороны Ариадны. Ферран думает, что повел себя как последний дурак со своей излишней настойчивостью. Именно поэтому он так долго не решался на это предложение, понимая в глубине души, что свадьба его друга - событие весьма важное и поход туда с ним для Ариадны может показаться как минимум странным и неправильным. Проблема Кастильо же была не в этом, она вовсе не посчитала его приглашение возмутительным. Вся правда заключалась в том, что в представлениях девушки, выйти в свет с Ферраном в качестве его возлюбленной, к тому же в общество, состоящее в основном из его близких людей, было шагом слишком серьезным. В ее голове будто бы зажегся указатель, говорящий о том, что если она сейчас согласится, то всё будет выглядеть слишком по-настоящему, и это станет причиной ее собственного поражения. Поражения себе самой и своим чувствам.

— Наверное, подумал, что мне будет спокойнее, если ты будешь рядом, — тихим голосом проговорил он, все еще проделывая дыру в паркете глазами, — Прости, да, ты права, это было глупо.

Ариадна прекрасно была знакома с мужскими манипуляциями. Теми манипуляциями, которые использовал Рафаэль, когда пытался психологически надавить на девушку, дабы та дала свое согласие на всё что угодно. Это же не была одной из них. Ферран говорил искренне, он нисколько не давил и действительно почувствовал себя подавленным от одной только мысли, что перегнул палку и повел себя чересчур назойливо. Рядом с ней ему просто было спокойнее и он не побоялся об этом сказать вслух. И этой фразы было достаточно для того, чтобы сердце Ариадны дрогнуло. Теперь, очередь чувствовать себя виноватой, перешла к ней.

— Черт, извини, я не должна была отвечать так резко, — виновато произнесла она, и в следующий миг накрыла ладонь футболиста, лежащей на барной стойке, своей, слегка переплетая их пальцы и чувствуя всё тепло его рук, — Давай пойдем. Надеюсь, я успею найти платье за один день.

Лицо Феррана озарила самая прекрасная и чистая улыбка из всех, которые ей доводилось когда-либо видеть. От нахлынувшей волны радости, парень поднес тоненькую ручку девушки к своим губам и оставил на ее тыльной стороне едва ощутимый поцелуй. И только после совершения этого действия, Ферран осознал, что только что сделал. Парень осторожно отпустил ладонь опешившей Ариадны и отстранился.

— Спасибо, Ари, ты - лучшая. По поводу платья можешь не беспокоиться, я возьму это на себя! — откашлявшись, после неловкого момента, сказал он оживленно, — Кстати, я не настолько безнадежный, как вы с Карлосом могли подумать. Я смотрел все фильмы «Марвел», включая «Людей-Икс», и являюсь гордым фанатом «Властелина Колец».

Возвращение к теме поп-культуры, заставило Ариадну отвлечься от мимолетного ощущения горячих губ молодого футболиста на своей коже.

— Ну вот, фундамент возложен. Чем ты вообще занимался в детстве, Торрес? Я думала все парни увлекаются комиксами и научно-фантастическими фильмами.

— Просто я все время был на тренировках, и времени особо на это не было, — пожал он плечами, — Говоря об этом, мне бы не помешало сходить сейчас в зал. Но ты если что пиши, я всегда на связи.

После этой фразы, Ариадну посетила мысль, что она никогда не задумывалась о том, через что прошел стоящий перед ней человек, для того чтобы достигнуть своей цели- стать профессиональным футболистом. Она поняла, что пока она проживала вполне обычное, нормально детство, Феррану в том де возрасте приходилось от многого отказываться и жертвовать своей беззаботной порой. И сейчас, она видела не знаменитого игрока, не парня, с которым они вынуждены по собственной глупости изображать влюбленную пару, а мальчика, который слишком рано стал взрослым.

— Да, конечно, иди, — улыбнулась она, кивнув молодому человеку.

Попрощавшись с девушкой и еще раз заверив ее в том, что наряд на свадьбу он выберет и принесет ей сам, дабы она не отвлекалась от работы и не брала на себя лишних хлопот, Ферран покинул ее компанию.

***

День-икс наступил куда быстрее, чем того ожидала Ариадна. Вчерашним вечером, после своей смены, девушка привычным образом доверила заведение Карлосу и отправилась второпях на поиски платья. Что бы Ферран не говорил, она не собиралась позволять парню, который, по сути, ничем ей не обязан, покупать ей наряд на важное мероприятие. И дело было вовсе не в недоверии, нет, напротив, Кастильо была уверена в безупречности его вкуса как в своем навыке готовить отменные напитки. Ей было совестно от одной только мысли того, что футболист будет тратить свое время на пустую прогулку по бутикам и магазинам и, зная его, немалые деньги, на ее платье. Поэтому, как только Торрес ушел из кофейни, она сообщила ему о том, что с одеждой она справится сама, зная, что спорить вживую с парнем довольно непросто. Хотя, и в переписке это было достаточно тяжело, ибо тот долго не хотел принимать ее условия, но в конце концов всё же сдался под натиском испанки.

Неожиданное событие произошло за несколько часов до начала свадьбы. Ферран обещал Ариадне заехать за ней к шести вечера, дабы они успели вовремя доехать до места проведения мероприятия, а именно к отдаленной вилле на окраине Валенсии. Но его планы, видимо, не совсем совпадали с ее, ведь в момент, когда девушка сидела за туалетным столиком в своей комнате и старательно накладывала легкий вечерний макияж, к ней постучалась мама, сказав, что Ферран ждет ее внизу.

— Как это? Еще ведь совсем рано, — растерянно проговорила Кастильо, ища глазами свой телефон и перепроверяя, не потерялась ли она во времени.

— Он сказал, что хочет тебе кое-что передать, — пожала плечами Паула, — Я попросила его подождать в гостиной, заодно пусть покушает пирога с малиной, а то сильно тощий он у тебя.

Вот ведь жук.

Ариадну посетили догадки о причине столь раннего визита футболиста и когда она спустилась в гостевую комнату, перед ней открылась картина, уплетающего за обе щеки мамин пирог, Торреса, рядом с которым на диване покоилась большая прямоугольная коробка. Девушка, стоявшая позади парня, который явно не слышал ее шагов, сложила руки на груди и громко произнесла:

— Торрес, я тебя убью, я же просила!

Слегка дернувшись на месте от неожиданности, Ферран обернулся и в миг встал на ноги, подходя ближе к разозлившейся девушке. Он протянул ей коробку и дернул уголком губ в милой улыбке.

— Это тебе.

Ариадна разглядывала коробку в течении нескольких секунд, переводя по очереди взгляд с нее на человека, державшего ее в руках, не зная как поступить. Она не могла принять подарок, но и отказать в своей привычной грубой форме, снова оттолкнув его при этом, не находила в себе сил. Ведь это Ферран, парень, который только и делал, что пытался угодить ей, и обижать его ей хотелось в самую последнюю очередь. Из ее груди вырвался тяжелый вздох, после которого она коснувшись рукой предплечья футболиста, пригласила его вновь принять сидячее положение.

— Нет, Ферран... я не могу. Я очень ценю твои старания, но тебе придется вернуть платье.

— Но... почему? — свел брови к переносице испанец, не понимая причины отказа девушки.

Ариадна опустила голову, ведь чем больше она видела перед собой щенячий взгляд карих глаз парня, сидящего рядом с ней, тем сложнее ей было формулировать мысли в полноценные предложения.

— Потому что... потому что, это очень дорого, к тому же я не хотела, чтобы ты грузил себя такими глупостями и тратился на меня. Это всё неправильно и я уж точно этого не стою.

Такой расклад не утраивал Торреса. Он наклонил голову вбок и осторожно коснулся подбородка Ариадны, одним легким движением заставляя девушку поднять на него свой взгляд и посмотреть прямо в глаза.

— Глупости - это то, о чем ты сейчас говоришь. Никаким образом я себя не грузил, это во-первых. А во-вторых, запомни пожалуйста, больше никогда не произноси в слух того, что ты чего-то не стоишь. Меня ранит мысль о том, что такая девушка как ты говорит о себе таким образом.

Она глядела на него неуверенным взглядом исподлобья, и когда губы Феррана в очередной раз расплылись в улыбке, на сей раз ободрительной, она сама не могла сдержать ответного порыва, тепло улыбнувшись.

— Вот, уже лучше, — кивнул Торрес, — А теперь, пожалуйста, померь платье. Мне правда, придется уйти, но я обязательно вернусь как и обещал ровно в шесть.

— Но..., — девушка собиралась вновь начать сопротивления, но ей было не суждено докончить свою фразу.

— Никаких «но», Ари, — говорит он, направляясь в сторону входной двери, — Это была моя просьба, и раз я втянул тебя в эту авантюру, то хотя бы дай мне почувствовать себя немножко полезным.

— Ты просто невыносим, — обреченно качает головой Кастильо, когда молодые люди оказываются у порога, — Спасибо.

— Тебе спасибо, — улыбается он, перед тем как удалиться.

***

Поднявшись в свою комнату, Ариадна первым делом приподняла крышку коробки, и шуршащая папиросная бумага расступилась, щедро выплескивая наружу струящийся свет. Платье не просто лежало внутри - оно словно дышало. Нежный струящийся шелк оттенка дикой оливки мягко переливался при малейшем движении, похожий на жидкое золото с легкой примесью лесной зелени. Потянув за тонкую ткань, она подняла его и теперь могла рассмотреть более детально: изящный, почти невесомый силуэт уходил в глубокий ниспадающий в пол шлейф. Но главный секрет таился сзади. Стоило перевернуть платье, как взору открылся дерзкий, глубокий вырез, призванный обнажить всю спину до самого крестца. Ткань казалась прохладной и гладкой, как речная вода, но от мысли о том, кто выбрал для нее этот наряд и как она будет выглядеть под взглядами гостей, по коже Ариадны побежали мурашки.

Девушка надела платье и встала перед зеркалом, глядя на свое отражение в нем. Она разгладила шелковую ткань, скользящую сквозь пальцы едва ощутимым шелестом, и сделала глубокий вдох. Волнение появилось неожиданно, и Ариадна не могла объяснить его истинную причину. Казалось бы, ничего столь леденящего душу не произошло, это было всего лишь платье, принесенное Ферраном, но испанка не могла унять участившееся сердцебиение. Она невольно стиснула край платья, а пальцы сами собой впивались в шелка с нарастающей силой. В этот, и без того волнительный от предвкушения сегодняшнего вечера момент, воспоминания из прошлого нахлынули, словно разрушительное цунами. Она вспомнила, как еще два года назад, также стояла перед зеркалом, также примеряла платье и готовилась пойти на чей-то день рождения с Рафаэлем. Она вспомнила, как он заставил ее трижды сменить наряд, каждый раз указывая на несуществующие недостатки девушки, говоря о том, что одно из платьев чересчур открыто и она выглядит в нем как толстая шлюха, а другое - выглядит дешево.

Но Рафаэля больше не было. Он покончил с собой в тот день, когда его признали виновным в домашнем насилии и покушении на жизнь Ариадны. Сейчас был заботливый Ферран, с которым ее хоть и не связывали романтические отношения, но тот действительно относился к ней с особой теплотой и уважением, которое Рафаэль и в помине не проявлял. Кастильо еще раз взглянула на свое отражение и при мысли о футболисте она неосознанно ощутила прилив уверенности и спокойствия, после чего улыбнулась самой себе и продолжила сборы, переходя к укладке.

Несколько часов пролетели совсем незаметно, и когда Ариадна наносила последние штрихи в свой законченный образ, она получила сообщение Торреса, говорящее о том, что тот ожидает ее внизу. Когда она вышла из дома, все еще привыкая к неудобным каблукам, долгое время лежавшим без дела в углу ее шкафа и наконец вступившие в свой звездный час, молодой человек стоял возле машины. Заметив краем глаза ее силуэт, он поднял голову в сторону приближающейся к нему Кастильо и замер. Еще несколько шагов вперед, и девушка остановилась прямо перед все еще молчавшим Ферраном, и тогда она вновь начала нервничать, чувствуя медленно поднимающуюся тревогу от тишины с его стороны.

— Мне не подходит, да? — протараторила она, —  Слишком нарядно, да и вроде полнит. Я, наверное, пойду переоденусь.

Он только покачал головой, разглядывая стоящую перед ним девушку так, словно видел ее впервые. Затем, добавил совсем тихим, едва слышным голосом:

— Ты..., — парень сделал короткую паузу, будто собирая остатки, еще не успевших окончательно покинуть его, здравых мыслей, и произнес, — Очень красивая.

Брови Ариадны чуть взметнулись вверх от удивления. Она, отчего-то, совсем не ожидала услышать этих слов от Феррана. Да, он и раньше мог делать ей комплименты, но ни один из них не мог сравниться с его нынешней реакцией: футболист смотрел на нее округлившимися от восхищения карими глазами и первые секунды не мог вымолвить и слова, будучи полностью обезоруженным. Взгляд его при этом оставался мягким, от него не хотелось спрятаться или скрыться. Но это не мешало щекам Ариадны приобрести розоватый оттенок, и дабы скрыть свое смятение, девушка наклонила голову вбок и произнесла:

— Не начинай.

Ферран поднял руки вверх в сдающемся жесте, после чего открыл девушке дверь, помогая расположиться на пассажирском сидении автомобиля и не мог скрыть улыбки, появившейся от осознания того, что Ариадна действительно смущенно покраснела после его слов.

До старинной усадьбы, расположенной недалеко от Фойоса, в которой проводилось мероприятие, молодые люди доезжают довольно быстро. На территории дома все оказывается неожиданно уютным: между деревьями висят золотистые гирлянды, мгновенно дарящие праздничное настроение всем пришедшим гостям, длинные столы с белыми бархатными скатертями, сверкающие от обилия свечей, уставлены холодными блюдами и закусками. В воздухе витает приятный аромат жасмина и персиков, а на фоне звучит негромкая живая музыка.

Пару встречают молодожены - Роберто и Мария, примерно одногодки самого футболиста, которые с особым теплом относятся как к Феррану, так и его спутнице. А впрочем, на протяжении всего вечера, пока к ним подходят и другие гости, приятели и друзья Торреса, и знакомятся с его новоиспеченной возлюбленной, никто из них не проявляет к ней неуважения, никто не разглядывает оценивающе сканируя глазами, напротив, все они говорят примерно одно и тоже: «Наконец-то и наш Ферран пришел не один». И от этих слов Ариадне становится куда легче.

Когда музыканты начинают играть медленную композицию, обволакивающую весь зал, все пары постепенно выходят танцевать. Ферран неуверенно смотрит краем глаза на Ариадну, что без особого энтузиазма складывает салфетку на столе в своеобразную фигуру, колеблясь, стоит ли рискнуть и позвать ее потанцевать. И все же, он решается на отчаянный шаг, не желая упустить свой шанс, и без слов протягивает ей руку. Девушка переводит на него свое внимание спустя несколько секунд тишины, все же дает согласие коротким кивком и позволяет ему увести себя в толпу людей, кружащих в танце. Сначала между ними остается привычное расстояние, Ферран специально не прижимает ее к себе слишком сильно, держа одну ее ладонь в своей, а другую мягко расположив на лопатке. Казалось, проходит целая вечность, прежде чем Ариадне удается окончательно расслабиться. 

— Роберто ужасно нервничал, — тихо проговаривает футболист, наклоняясь к уху девушки, — Он мне звонил с утра и с дрожащим голосом говорил, как боится не понравится своей невесте.

Губы, подкрашенные помадой теплого розоватого оттенка, трогает улыбка.

— Я думала, что мне показалось, когда во время клятвы он сжимал края пиджака.

— О нет, красавица, не показалось, — ухмыляется Ферран, — Я тебе рассказывал о том, как однажды, на свадьбе родственницы уронил кольца, пока нес их к алтарю?

— Что-что ты сделал? — темные брови испанки взлетают вверх и она еле сдерживает смех, после признания парня.

— Мне было всего шесть лет! Но да, опозорился я так, что запомнил на всю жизнь. Да и вообще, я - амбассадор позора, если ты не заметила.

— Мне кажется, или ты этим гордишься? — прищуривается Кастильо.

— Возможно, — соглашается он, после чего зеленоглазая аккуратно кладет голову ему на плечо, пряча смешок.

Ариадна видит пожилую пару, медленно двигающуюся в такт спокойной музыке, недалеко от них с Ферраном. Мужчина бережно поправляет седую прядь волос своей жены, глядя на нее со вселенской нежностью, которую он пронес сквозь годы. И тогда, в подсознании девушки всплывают все моменты, проведенные с молодым человеком, чьи теплые руки сейчас держали ее в своих объятиях так, будто спрашивали разрешения с каждым движением. Но, вопреки своему разуму, который вырисовывал все лучшие воспоминания с Ферраном, в голове сами по себе начинают появляться картины, с участием проклятого Рафаэля. Ведь он тоже когда-то поправлял ей волосы, говорил о том, что она красивая, чуть ли не боготворил ее в самом начале отношений. Потом же... начались запреты, бесконечный маниакальный контроль и тот самый конфликт, что привел эту больную любовь к точке невозврата.

Она больше ничего не слышала. Музыка стала глухой, сливаясь в неприятное бренчание, люди вокруг превратились в недоброжелательные тени, и теперь девушке казалось, что все они смотрят на нее с неодобрением, так, как смотрели родственники Рафаэля в зале суда. Ей становится сложно дышать, будто кто-то со стороны сковывал ее грудную клетку невидимыми цепями, а ладони заледенели настолько, что ее состояние было трудно скрыть от внимания Феррана. Он сразу же остановился, перестав танцевать, понимая, что с Кастильо что-то не так и тихо спросил:

— Ари?

Ариадна не могла больше находиться здесь, не могла позволить своим чувствам и давним ранам на душе выйти наружу при всех. Она сделала шаг назад, и виновато посмотрела на футболиста:

— Прости, — сорвалось короткое извинение с ее уст, прежде чем она покинула его компанию, чуть ли не убегая.

На улице было прохладнее. В лицо дул свежий ветер, даря ощущение заземления и заставляя Ариадну почувствовать себя материальной частью настоящего, а не эфемерной фигурой из прошлого. Девушка прошла к саду и найдя там лестницы, ведущие вглубь зеленой рощи, расположилась на них, совершенно не беря во внимание то, что может испачкать платье. Было темно, отчего она даже не видела того, что находится вокруг нее. Несколько глубоких вздохов помогли ей более-менее выровнять дыхание, но почему-то легче от этого не стало. Прошли минуты, прежде чем Кастильо услышала позади себя тихие шаги. Она не обернулась, но спиной ощутила, что это Ферран, специально остановившийся на расстоянии, чтобы не испугать ее. Парень же в свою очередь не стоял долго без дела: он снял с себя пиджак и осторожно положил его на замерзшие плечи Кастильо, и после этого наконец заговорил:

— Здесь прохладно, ты можешь простыть.

Она потянула элемент одежды за края, кутаясь в него сильнее, а губы ее тронула едва заметная , очень слабая улыбка. Девушка обернулась и посмотрела снизу вверх на Феррана, оставшегося стоять в одной белой рубашке, три верхние пуговицы которой он расстегнул во время поисков Кастильо по всей территории усадьбы. Расценив ее взгляд как одобрение, молодой человек подошел ближе и сел рядом на холодный бетон.

— Ты сейчас серьезно переживаешь за то, что я могу заболеть? — падала голос испанка, возвращая взгляд в сторону бесконечной тьмы впереди.

— Конечно, — он пожал плечами, и после короткой паузы, продолжил, — Мне ведь потом оправдываться перед твоей мамой.

После сказанной им фразы, Ариадна поняла, что он не собирается вытягивать из нее признание, не собирается устраивать допросов и заставлять оправдываться за свой поспешный и неожиданный побег. Он искал ее просто так, чтобы прийти и быть рядом. Повисшее в воздухе легкой дымкой молчание затянулась дольше обычного, но прервалось внезапным вопросом девушки:

— Ты не задумывался над тем, почему я вообще согласилась на эту авантюру? Почему решилась пойти на обман, тогда как могла завести себе настоящие отношения и не мучать ни себя, ни кого-то другого.

— Задумывался, и не раз, — честно ответил он.

— И?

— Каждый раз приходил к разным выводам и догадкам.

Ферран перевел свой взор на Ариадну и заметил то, как девушка колеблется, словно раздумывая над тем, стоит ли рассказывать ему о том, что терзает ее душу. Она ненадолго замолчала, задумавшись, а потом набравшись решимости, начала:

— В моей жизни был один человек. Я любила его, или думала, что любила, а впрочем, это уже не важно, — девушка горько усмехнулась, пока футболист продолжал молча слушать ее, зная, что нельзя перебивать, — Ферран, я, похоже, очень глупая. Я слышала, что глупые девушки могут влюбляться в не тех мужчин, что могут отдавать свои сердца тем, кто этого не заслуживает. Похоже, со мной произошло тоже самое, ведь я была ослеплена своей влюбленностью в него, раз не замечала ничего. А он... он знал, как сделать так, чтобы я чувствовала себя особенной, ведь по началу у нас было все идеально. Но спустя время я поняла, что это было не любовью с его стороны, а больной одержимостью.

На долю секунды, глаза цвета бирюзы поднялись к темному ночному небу, и Феррану показалось, что в их уголках застряли мелкие капли непрошеных слез, которые так и не упали ей на щеки, оставшись на веках сверкающими бриллиантами.

— Я думала, что он был просто заботливым, но оказалось, что забота бывает разной. Он начал говорить мне как одеваться, с кем общаться, когда возвращаться домой, а после - в открытую запрещать мне заниматься всем, что я любила. И однажды... он поднял на меня руку.

С медленным вздохом, Ферран закрыл глаза. Сейчас, он наконец-то понял слова, сказанные отцом девушки при их знакомстве и парню стало не по себе от мысли того, что  Ариадна, веселая и жизнерадостная, дерзкая и острая на язык, но при этом добрая и мягкая в душе, пережила столь ужасные события.

— Ферран, — продолжила испанка и наконец перевела взгляд на парня, который сверлил глазами свои колени, боясь сделать лишний вздох, — Посмотри на меня, пожалуйста.

Руки девушки накрыли его собственные, и этот жест все же заставил Торреса поднять голову и встретиться глазами с Кастильо.

— Я знаю, что могу порой странно реагировать на некоторые вещи, но я хочу, чтобы ты знал - я не боюсь тебя. Я боюсь снова ошибиться.

И в этот момент, Ферран не знал, что сказать. Не знал, будут ли иметь ценность его слова и нести тот смысл, который он хотел бы донести до этой девушки. Ариадна доверилась ему, поделилась тяжелым бременем, которое она несла на своих плечах в виде кошмарных воспоминаний. И воспоминания эти никуда не исчезали, напротив, со временем жгли еще больнее, служа напоминанием о худших временах. В глубине подсознания парня зародились мысли о том, что он бы очень хотел попытаться если не избавиться, то хотя бы перекрыть плохие воспоминания девушки, показав ей новые, более светлые.

— Ари, — сказал он, после недолгого молчания, — Я не могу попросить тебя сразу поверить мне. Но могу сделать так, чтобы однажды тебе не пришлось меня бояться.

Ариадна закивала, а губы ее расплылись в широкой, грустной улыбке в тот миг, когда застрявшие в уголках глаз две слезинки, все же сорвались, прорисовывая на порозовевших щеках две мокрые линии. Не раздумывая долго, Торрес аккуратно коснулся ее лица, смахивая слезинки и ободрительно улыбнулся в ответ, после чего осторожно спросил:

— Вернемся?

Она отрицательно покачала головой.

— Как-то не очень хочется.

— Да, если честно, мне тоже, — согласился молодой человек, и встав со своего места, протянул ладонь зеленоглазой, призывая ее за собой, — Хочешь, я покажу тебе одно место? Я всегда приезжаю туда, когда хочу заглушить шум в голове и немного отдохнуть от всего вокруг.

На лице Ариадны мгновенно появился немой вопрос. Она вложила свою руку в его, поднимаясь ноги, пока Ферран помогал ей удержать равновесие и не упасть.

— Что за место? — все же спросила она, оказавшись вновь практически на одном уровне с лицом футболиста, который все также продолжал держать ее за руки.

— Дом, в котором я вырос.

——————

Вот и новая глава, которая получилась уж слишком наполненной флэшбеками с Рафаэлем (постараюсь больше так не грешить). Знаю, что слоуберн может нравиться не многим, но по-другому развивать отношения героев не получается. Но скором времени они начнут осознавать, что их чувства уже давно вышли за грани договора. А пока, хочу поблагодарить вас, мои дорогие читатели, за поддержку и мотивацию писать дальше! Ну и по традиции, забывайте делиться своими впечатлениями.
Ваша Alice💙❤️