7 Глава - «Пустые гробы»
Это были самые страшные похороны в истории деревни Лебяжье. Две смерти в один день. Жених был утоплен на своей же свадьбе батюшкой, что зачитывал в церкви молитвы для него и его возлюбленной и просил у Бога об их славной жизни. Сам батюшка, свершив ужасное деяние, не выдержал мук совести или до конца сойдя с ума, наложил на себя руки прямо в храме. Из церкви – из-под венца – священник повёл бедного юношу прямиком в могилу. Да как же так!?
Догадаться, что Бориса утопил Прохор, было нетрудно. Возле берега в рогозе, когда пришли на утро после пропажи, обнаружили его скуфью. Затем женщина деревенская пошла в местный храм, дабы батюшку найти для помощи в общей беде, там его и нашла повешенным под иконой Николая Угодника. Под ним была большая лужа воды – накапало с рясы, она у него была мокрая по пояс и за ночь высохнуть не успела.
Собрались люди со всей деревни на главной площади, просили Саяну на небольшую сцену взобраться, да рассказать все.
– Саянушка! Ну что там удалось узнать? – вопрошали все вокруг.
– Попросил он у Алмыс свадьбу расстроить, уже после моего подношения ей. Да, у неё было желание забрать Бориса до свадьбы, но просто так сделать это вряд ли смогла бы, да и задобрила я её по всем правилам. Тут удачно для неё подвернулся Прохор Гаврилович. Взяла его душу слабую под контроль, и его руками... – девушка сдавила в горле свою горечь.
– Господь с тобой! Зачем нашему батюшке о таком просить! – возмущался народ.
– Гадким был! А вы не замечали? – вырвалось у Саяны. – Он ныкался повсюду и освященное вино пил бочками! Как ни обратись к нему, злобится! А с женой его что стало? Или думаете, несчастный случай?! – крикнула девушка, а затем тихо добавила. – Ага, конечно... Святоша кривой...
Люди притихли.
– Что же нам теперь делать? – послышалось слабо из толпы.
– Озеро закопать. Лишь это изгонит проклятую. Побороть её – не в моих силах. Нужно избавиться от неё, чтоб не было больше жертв напрасных.
– А как нам похороны Борису устроить, ведь... Тела нет.
– Нужно в гроб положить одежду его, ценные вещи. Надобно сделать все как положено!
– А с батюшкой что?
– Решайте сами. Самоубийц у вас как хоронят? Не думаю, что есть отличия от нашего взгляда.
По толпе прошёлся шепот.
Решили люди похоронить батюшку за оградкой кладбища. Занимались этим двое коренастых мужичков поздно ночью – от людского гнева пряча мертвяка. Никто не плакал, никому жалко не было. Ни родственников, ни друзей. Как жизнь прожить так, чтоб после тебя никто и не оплакал? Могилка у него получилась небольшая, креста не поставили. Через несколько лет могилка полностью зарастёт травой, сорняками, многие и позабудут, что здесь кто-то похоронен – просто небольшой земляной холмик, о который порой споткнуться можно.
Бориса же напротив – провожали с почестями и как надо. Вся деревня была. Женщины плакали, причитали, мужчины хмурыми были, дети тихими. Стояли с букетами, венками, лентами. Еловые ветки, монеты, лепестки красных и белых цветов кидали под ноги двум братьям и отцу погибшего, несущим на себе гроб. Ахнул народ, когда младшего брата покойного увидели – Андрия. «Глянь! Сам Борис будто идёт... Во дела...» – перешёптывались люди. У всего семейства Бориса глаза горем затемнённые, туманные. Лица окаменели от злости и отчаяния. Время в Лебяжье будто остановилось на такой злосчастной минуте.
Чуть не остановилось сердце у Саяны, когда она увидела в толпе Мирославу. Бледна была как мел, дышала еле-еле. Отец, мать и сестра под руки поддерживали её, если бы не родные, упала бы замертво. Смотрела только в землю, взгляд не поднимала. Ничего не слышала. Молчала. Была она только в начале шествия, под конец, как в землю укладывать, увели её – совсем плохо стало.
Гроб, в котором несли Бориса, когда-то смастерил Владислав. Он изготавливал их про запас для деревенских, чтоб были на «чёрный день». Сделан из дуба темного, массивный. В сам гроб Владислав положил резного медведя, именно для друга его делал, как талисман. Хотел подарить на свадьбе – не успел...
Когда в землю Бориса опускали, мать его в последний раз погладила крышку гроба, перекрестила. Первая кинула земельку в яму. За ней муж и сыновья. Дальше пошёл остальной честнóй народ. Холодный мрак навис над деревней и людьми.
Очередь дошла до Саяны. Она сжала в руках земляной комок. Слёзы брызнули с новой силой. «Не спасла...» – было лишь в голове у шаманки. Влад, шедший за ней, мягко положил свою руку ей на плечо.
Следом были поминки. Организовали в доме семьи Бориса и во дворе дома. Все равно столько людей не поместилось, поэтому решили организовать несколько заходов. Саяна и Влад были в первом.
По традиции приготовили кутью, блины и кисель. Предполагалось, что в первый заход должны были прийти самые близкие. Но даже среди этих людей Саяна заметила тех, кто как будто пришёл просто поесть. Видеть это было больно, но уйти нельзя было – неуважение.
Полночи плакала Саяна. Влад лишь мог её обнимать и целовать, пряча свои слёзы.