Пролог.
السعادة تُبنى على مر السنين، لكنها تنهار في لحظة.
Счастье строится годами, а рушится в один вздох.
***
Дорога кажется бесконечной. В салоне давящая, но абсолютно счастливая тишина. Рахим ведет машину. Этот властный, жесткий мужчина, чьи корни выдает резкий профиль, волевой подбородок и тяжелый взгляд, сегодня выглядит непривычно мягким. На нем безупречный костюм, но верхняя пуговица рубашки уже расстегнута. Его массивная, покрытая старыми шрамами ладонь покоится на колене Айлин, бережно сжимая пышный, белоснежный шелк свадебного платья.Айлин слегка поворачивает голову, неотрывно любуясь им. В строгих чертах лица ее мужа, обычно суровых и непреклонных, сейчас читается нежность. Девушка медленно накрывает его тяжелую руку своей узкой ладонью. Рахим подносит ее тонкие пальцы к своим губам и запечатлевает на них долгий, обжигающий поцелуй, не отпуская ее руки.Внезапно мир взрывается.Из-за крутого поворота на их полосу на бешеной скорости вылетает тяжелый грузовик. Ослепительная вспышка встречных фар на долю секунды выхватывает из темноты испуганное лицо Айлин. Рахим реагирует мгновенно, нажимая на тормоз и выворачивая руль, чтобы принять весь удар на себя, но многотонная машина бьет их наотмашь.Раздается страшный, оглушительный скрежет сминаемого металла. Лопаются и разлетаются на миллионы острых осколков стекла. Удар невероятной силы сминает правую сторону автомобиля, и мир погружается во тьму, наполненную скрежетом и воем сирены.
Когда Рахим приходит в себя, в салоне пахнет гарью, порохом от сработавших подушек безопасности и бензином. Голова мужчины раскалывается от дикой боли, по лицу и за воротник рубашки быстро течет горячая кровь, но его сознание, выкованное годами опасной работы и железной дисциплины, включается мгновенно.
— Айлин! — хрипит он.
Он поворачивает голову и цепенеет от ужаса. Основной удар пришелся именно на пассажирскую сторону. Дверь изуродована, вжата внутрь салона и намертво придавила девушку. Рахим тяжело дышит, его собственные сломанные ребра отзываются невыносимой болью при каждом движении, но он не обращает на это внимания. Он бьет плечом в свою заклинившую дверь, раз за разом, пока металл не поддается. Мужчина буквально вываливается на мокрый асфальт и, шатаясь на ватных ногах, бросается к правой стороне машины.
— Айлин! Айлин отзовись! Услышь меня! — в его голосе, который никогда в жизни не дрожал, сейчас звенит дикая, первобытная паника.
То, что он видит через разбитое окно, заставляет его сердце остановиться. Хрупкое тело Айлин намертво зажато искореженными деталями кузова и пластиком приборной панели. Белоснежный, расшитый бисером корсет свадебного платья прямо на глазах стремительно окрашивается в пугающий, густой алый цвет. Мелкие осколки лобового стекла усыпали ее бледное лицо и запутались в темных волосах. Из глубоких рваных ран на ее шее и ключице толчками бьет кровь, заливая сиденье. Ее дыхание — редкое, прерывистое, со страшным, свистящим хрипом. Она задыхается.
Рахим судорожно хватает пальцами рваные края железной обшивки, пытаясь отогнуть ее в сторону. Он рвет ногти, сдирает кожу на руках до мяса, пачкая металл собственной кровью, но железо не поддается. Сильный, всемогущий мужчина, перед которым трепетали враги, сейчас абсолютно беспомощен. Ему впервые в жизни не хватает власти и физической силы, чтобы спасти то, что ему дороже всего.
— Не смей закрывать глаза! Дыши, слышишь, дыши ради меня! — умоляет он, и его голос срывается на крик.
Он аккуратно, стараясь не причинить еще большей боли, протискивает руки в салон и берет ее лицо в свои дрожащие, окровавленные ладони. На его пальцы стекает ее теплая кровь.Девушка медленно, с огромным трудом приоткрывает веки. В ее глазах уже нет прежнего живого блеска — там застывает уходящий, тускнеющий свет. Она делает судорожный, слабый вдох, но изо рта вырывается лишь тонкая струйка крови. Айлин едва заметно шевелит пальцами левой руки, пытаясь нащупать его рукав, сделать последнее движение к нему.Ее угасающий взгляд на секунду фокусируется на лице Рахима, которое сейчас искажено отчаянием и безумным страхом. В этом последнем взоре Айлин нет боли — только бесконечная любовь к нему и тихое, покорное прощание. Секунду спустя ее зрачки расширяются и остекленеют. Тонкие пальцы бессильно падают на окровавленный шелк платья. Дыхание полностью обрывается, и ее голова тяжело, безжизненно опускается на плечо.
Рахим замирает, переставая дышать. Он судорожно прижимает пальцы к ее сонной артерии на шее, молясь, требуя от вселенной услышать хотя бы один, даже самый слабый толчок пульса. Но под его ладонью — лишь пугающая, стремительно остывающая пустота. Жизнь ушла из нее окончательно.Мужчина рывком просовывает руки глубже, прижимает ее безжизненную голову к своей груди, пачкая свое лицо ее кровью. Из его груди вырывается страшный, глухой, звериный крик, который разносится по пустой ночной автостраде. Он качается из стороны в сторону, сжимая в объятиях тело своей мертвой невесты, и этот крик боли заполняет собой все пространство вокруг. В эту минуту Рахим теряет свою единственную слабость, свою душу и свою самую главную ценность.