teacher and student

Женя

Прошла неделя.

Странная, тихая, почти нереальная. Как будто после той драки на лестнице и всех разборок жизнь решила дать мне передышку - короткую, но такую нужную. Рита больше не появлялась в моём поле зрения: говорили, она взяла больничный. Павлик меня избегал - я видела его пару раз в коридоре, но он сразу сворачивал в другую сторону. Я не обижалась. Ему сейчас тоже было несладко: оказаться между мной и сестрой - то ещё испытание.

Школа шла своим чередом. Уроки, контрольные, дурацкие физкультурные нормативы, из-за которых у меня до сих пор ныли ноги. Я снова втянулась в учёбу, хотя мысли постоянно улетали куда-то не туда. Вернее, к кому-то.

К Лере.

Мы стали видеться чаще. Не только на кухне за завтраком или поздно вечером, когда обе уже валились с ног. Она заходила ко мне в комнату проверить, не сплю ли я, и мы иногда болтали о всякой ерунде. О музыке. О фильмах. О том, какая тоска эта осень, но зато скоро зима, и можно будет купить мандарины и пить какао на балконе. Однажды она принесла домой пакет с мандаринами, и мы съели их за один вечер, разбрасывая корки по всей кухне, а потом долго смеялись, потому что корки оказались везде - даже на холодильнике.

Это были мелочи. Но именно из них состояло то, чего у меня никогда не было. Обычная жизнь. Спокойная. Тёплая. Та, в которой не нужно всё время ждать удара.

Соню выписали в четверг. Я поехала за ней в больницу вместе с её мамой, Ириной Олеговной, - милой, уставшей женщиной с такими же зелёными глазами, как у Сони. Мы помогли ей собрать вещи, дождались такси и поехали к ним домой. Соня была бледная, осунувшаяся, но счастливая. Она всю дорогу держала меня за руку и болтала о том, что первым делом съест огромную пиццу, а потом будет смотреть сериалы до утра.

- Ты только в школу не забывай ходить, - усмехнулась я. - А то мне без тебя там совсем тоскливо.

- Скоро вернусь, - пообещала она. - Дай мне недельку оклематься. И потом - мы снова в строю.

Я помогла ей занести сумку в квартиру, и мы ещё немного посидели у неё в комнате. Говорили о Рите - но уже без страха, как о пережитой буре. Соня рассказала, что ей звонила Рита. Один раз. Ночью. Соня не взяла трубку.

- И что дальше? - спросила я.

- Ничего. Пусть живёт своей жизнью. А я буду жить своей.

- Мудро, - хмыкнула я.

- Я ж твоя подруга, - Соня улыбнулась.

Потом я поехала домой. То есть к Лере. Это слово - «домой» - всё ещё звучало странно. Но уже не так, как раньше. Оно не резало слух. Оно ложилось на язык, как что-то правильное. Как что-то моё.
    
                      *     *     *

Вечером пятницы Лера вернулась с работы раньше обычного. Я сидела на кухне с ноутбуком, делала вид, что готовлюсь к контрольной, но на самом деле уже десять минут пялилась в одну точку на стене. Мысли были далеко - в том месте, где я запрещала себе бывать, но всё равно бывала. Слишком часто. Слишком глубоко.

- Не работается? - спросила Лера, заходя в кухню.

- Не очень.

- Может, чай?

- Давай.

Она заварила нам по кружке, и мы сели за стол. За окном снова моросил дождь - он в этом месяце, кажется, вообще не прекращался. Но в кухне было тепло и уютно. Пахло какими-то травами, которые Лера добавляла в заварку. И ещё - её духами. Они как будто впитались в стены этой квартиры, и теперь везде пахло ею. Домом. Спокойствием.

- Я сегодня разговаривала с директором, - сказала Лера, размешивая сахар.

Я напряглась.

- О чём?

- О тебе. О твоей маме. О том, что ты временно живёшь у меня, - она говорила спокойно, но я видела, что эта тема даётся ей нелегко. - Он, в принципе, вошёл в положение. Сказал, что главное - чтобы ты не пропускала занятия.

- А что он сказал про... - я замялась. - Про то, что я живу с учительницей? Это же не очень...

- Он сказал, что это не совсем типично, но не запрещено законом, если есть согласие родителя. А у нас его нет.

Я опустила глаза. Это слово - «родитель» - снова ударило по старым ранам. Родитель. Как будто у меня он был. Как будто моя мать вообще помнила, что я существую.

- Она даже не звонила, - сказала я тихо. - Ни разу. За всё это время.

- Знаю, - Лера накрыла мою ладонь своей. - И, наверное, это делает всё только сложнее. Но не думай об этом сейчас. Давай просто отдохнём. У тебя была тяжёлая неделя.

- У тебя тоже.

- Значит, заслужили, - она улыбнулась. - Кстати, Соня звонила?

- Писала. Говорит, чувствует себя лучше. В понедельник хочет выйти в школу.

- Это хорошая новость.

- Ага. Я скучала по ней.

Мы помолчали. Я смотрела на Леру - на то, как она сидит, поджав ноги, как держит кружку, как её волосы, распущенные после рабочего дня, падают на плечи. Она была красивой. Очень. И с каждым днём я замечала это всё сильнее, всё больнее.

- Жень, - позвала она.

- А?

- Ты опять витаешь.

- Прости. Задумалась.

- О чём?

Я открыла рот, чтобы соврать. Но вместо этого сказала правду. Не всю, но часть.

- О том, как странно всё изменилось. Ещё пару недель назад я была уверена, что моя жизнь - это просто выживание. А сейчас... - я запнулась. - Сейчас у меня есть ты. И Соня. И эта кухня. И мандарины. И, кажется, я впервые за долгое время чувствую, что всё может быть хорошо.

Лера смотрела на меня, и в её глазах было столько тепла, что у меня защипало в носу. Она не сказала ничего. Просто сжала мою руку чуть крепче.

И мы сидели так - в тишине, под шум дождя, - и это было лучшее, что случилось со мной за неделю.

                     *     *     *

Суббота прошла лениво и уютно. Мы спали до полудня, потом завтракали, потом смотрели какой-то дурацкий фильм, который Лера переключала каждые пять минут. Смеялись, спорили, что за актриса играет в главной роли, и так и не пришли к общему мнению. Я рассказывала ей про Соню, про то, как мы познакомились в пятом классе, как она была единственной, кто не смеялся надо мной, когда я пришла в школу в стоптанных кроссовках. Лера слушала внимательно, кивая, и иногда задавала вопросы. И у меня было чувство, что ей это правда интересно. Не из вежливости. А потому, что ей интересна я.

Вечером я ушла к себе, но уснуть не могла. Ворочалась, считала овец, слушала дождь. Мысли были тяжёлые, липкие, как мокрый асфальт за окном. О том, что мать так и не позвонила. О том, что Рита затаилась, и это пугало больше, чем её открытая злость. О том, что директор, может, и закрыл глаза, но это ненадолго. О том, что рано или поздно придётся решать: кто я для Леры? И кто она для меня?

Я встала, накинула кофту и пошла на кухню. Тихо, чтобы не разбудить её. Достала из шкафа бутылку вина, которую Лера покупала для готовки. Открыла. Налила в стакан.

Первый глоток обжёг. Второй - уже легче. Третий - почти не почувствовала.

Я сидела на подоконнике, смотрела на дождь и пила. В голове шумело. Чувства, которые я сдерживала всю неделю, полезли наружу - как вода из треснувшей плотины. Влюбилась. Я влюбилась в неё. В свою учительницу. В женщину, которая старше меня на десять лет. В человека, которого я не должна была даже мыслями касаться.

Но я не могла перестать. Не могла не думать о ней. Не могла не замечать, как она заправляет волосы за ухо. Как улыбается одним уголком губ. Как хмурится, когда проверяет тетради.

Я выпила ещё. И ещё.

Потом встала. Ноги были ватные. Мир слегка покачивался, как палуба корабля. Я пошла по коридору, держась за стену, и остановилась у её двери.

Дверь открылась сама - она не спала. Стояла в проёме, в своей старомодной пижаме, с растрёпанными волосами и тревогой в глазах.

- Женя? Ты чего...

Я сделала шаг вперёд. И рухнула.

Не на пол - на неё. Вцепилась в её плечи, чувствуя, как ноги подкашиваются, и съехала вниз, на колени, уткнувшись лицом в её живот.

- Какая же я дура, - прошептала я. - Какая же я дура...

- Женя, ты что пила? - в её голосе была тревога, но не злость. Она присела рядом, попыталась поднять меня.

- Вино, - пробормотала я. - Из шкафа. Прости. Прости. Я не должна была.

- Да что случилось?

Я подняла голову. Её лицо было совсем близко. Глаза - тёмные, испуганные, такие красивые, что у меня перехватило дыхание.

- Я влюбилась, - сказала я.

И Лера замерла.

Я видела, как она перестала дышать. Как её руки, державшие меня за плечи, напряглись. Как в её глазах промелькнуло что-то - страх? Растерянность? Я не могла понять. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, но я видела её лицо. Очень ясно. Слишком ясно.

- Влюбилась? - переспросила она тихо, и голос её дрогнул. - В кого?

Я хотела ответить сразу. Хотела сказать: «В тебя, дура, в тебя». Но вместо этого мой язык, заплетающийся от вина и слёз, потянул с ответом. И я видела, как она ждёт. Как боится. Как надеется - и одновременно готовится к удару.

- В одну девочку, - пробормотала я. - Нет... не девочку. В женщину. Взрослую. Красивую.

Лера побледнела. Я видела, как её пальцы сжались сильнее. Она сглотнула.

- В кого? - повторила она, и в её голосе было что-то, чего я раньше не слышала. Неуверенность. Страх.

- В ту, которая... которая всегда рядом, - я всхлипнула. - Которая спасла меня. Которая не бросила. У неё волосы... такие... каштановые. И она всегда заправляет их за ухо. Вот так.

Я попыталась показать, как именно, но рука не слушалась и просто упала.

Лера смотрела на меня. В её глазах что-то менялось. Медленно, как рассвет за окном. Страх уходил. На смену ему приходило... удивление? Облегчение?

- И глаза, - продолжала я, захлёбываясь словами. - Карие. Глубокие. Как чай. Как осень. И она смеётся так тихо, будто боится, что кто-то услышит. А руки у неё всегда тёплые. Даже когда она проверяет мои контрольные.

Я видела, как её губы приоткрылись. Как она выдохнула - медленно, будто воздух выходил из неё вместе со всем страхом, который она держала внутри.

- И она... - я всхлипнула, - она заботится обо мне. Как никто и никогда. И я не знаю, что мне делать. Потому что это неправильно. Потому что она моя учительница. Потому что я не имею права. Но я всё равно... всё равно...

Я не договорила. Слёзы хлынули сплошным потоком, и я уткнулась лицом в её плечо, не в силах больше говорить.

Лера молчала. Её руки лежали на моих плечах. Потом она медленно, очень медленно погладила меня по голове.

- Пойдём, - сказала она тихо. И я услышала в её голосе что-то новое. Что-то, от чего у меня внутри всё перевернулось. Нежность. Настоящую, ничем не прикрытую нежность.

- Тебе нужно поспать.

Она помогла мне подняться, довела до кровати, уложила. Укрыла одеялом. Я цеплялась за её руку, боясь отпустить.

- Ты останешься? - прошептала я.

- Останусь.

Она села рядом, на край кровати. В темноте я видела только её силуэт. И чувствовала её пальцы, которые всё ещё держали мою ладонь.

- Я такая дура, - повторила я, проваливаясь в сон. - Прости меня. Прости...

- Тихо, - прошептала она. - Всё хорошо. Спи.

И я уснула.

А где-то на грани сна мне показалось, что она наклонилась и прикоснулась губами к моему лбу. Осторожно. Невесомо.

Или это был просто сон.

                     *     *     *

Валерия

Она уснула.

Я сидела на краю её кровати и смотрела, как она дышит - неровно, во сне всё ещё всхлипывая. Её рука так и лежала в моей. Я не забирала.

Господи.

Она влюблена. В меня.

Я смотрела на её лицо - осунувшееся, бледное, с мокрыми дорожками от слёз. И понимала, что слышала сейчас не просто пьяный бред. Это было настоящее. Только то, что она трезвая прятала глубоко внутри, алкоголь вытащил наружу.

Когда она начала говорить, я испугалась. До дрожи. До холодных пальцев. «Я влюбилась» - и моё сердце упало куда-то вниз, потому что первая мысль была: не в меня. В кого-то другого. В эту милую зелёную Соню, с которой они так долго были вместе и которая так на неё смотрела. Или в кого-то из одноклассников, кого я не замечала. Я сидела и готовилась к тому, что сейчас услышу чужое имя и должна буду улыбнуться и сказать: «Это же здорово, Жень».

А потом она начала описывать.

Каштановые волосы. Карие глаза. Тихий смех. Тёплые руки.

И я узнала себя.

Господи, я узнала себя.

Я зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Не потому, что было смешно. А потому, что облегчение накрыло с головой, как волна. Потому что все эти дни я ходила и думала, что мне нужно будет собираться с силами, признаваться, объяснять. А она взяла и сделала это за нас обеих. Пусть пьяная. Пусть едва стоящая на ногах. Но сделала.

Я наклонилась. Осторожно убрала волосы с её лба. И поцеловала - едва касаясь губами, так, что она даже не почувствовала.

- Всё ещё может быть, - прошептала я сама себе. - Похоже, всё ещё может быть.

И, отпустив её руку, вышла из комнаты.

За окном шумел дождь. А во мне - впервые за три года - что-то согрелось. Что-то, что я считала мёртвым. Что-то, что, оказывается, просто спало.

_________________________

Слов-2079

Прода-6⭐️

Ну как вам глава? 🥹

- Понравилось ли вам пьяное признание Жени?
- Что почувствовали, когда Валерия подумала, что Женя влюблена не в неё?
- Карие глаза, каштановые волосы - сразу поняли, про кого она?
- И как вам поцелуй в лоб? Милота или ждали большего?

Жду ваши эмоции в комментариях! Звёзды решают, как быстро выйдет продолжение. 🌟