teacher and student

Валерия Дмитриевна

Я сидела в гостиной с книгой, когда в дверь позвонили. Я догадывалась, кто пришёл. Вернее, я надеялась, что это окажется она. Прошло два дня с моего предложения, а ответа я так и не получила. Не думая ни секунды, я пошла открывать.

И да, на пороге стояла Окладникова. Бледная, осунувшаяся, с красными глазами, будто не спала несколько ночей.

— Вы говорили, что я могу у вас пожить? — её голос прозвучал глухо, словно чужой.

— Да, конечно, проходи. — Она закатила небольшой чемодан в прихожую и сама зашла, остановившись у порога. — Пойдем, я покажу твою комнату.

Молча она поплелась за мной.

— Вот, постельное белье чистое, в шкафу четыре верхние полки — твои. Если будут вопросы, я на кухне.

Женя не смотрела на меня, лишь коротко кивнула. Я вышла, оставив её одну.

Было очевидно, что с ней что-то не так. Закрытая, вымотанная, потерянная. Я решила не лезть с расспросами. Пусть отдохнёт. Если захочет — завтра расскажет сама.

Я налила себе зелёный чай, чтобы немного привести мысли в порядок перед сном, и ушла к себе.

---

Женя

Это пиздец. Почему? С удовольствием объясню.

Когда я была у Сони, я много думала о том, что надо что-то менять. Решила: съеду от матери, начну сама себя обеспечивать и оборву все контакты. Я понимала, что будет тяжело, но была готова. А потом пришла эта училка, Валерия Дмитриевна, увидела то, что видела только Соня — синяки. И это её предложение пожить у неё... Оно выбило меня из колеи. Я даже не рассматривала такой вариант — жить с учительницей! — и сразу начала искать квартиру поближе к школе.

И тут начался второй акт этого цирка. Мать каким-то чудесным, сука, образом пронюхала, что я собираюсь съезжать. Я думала, что сделаю всё тихо, а потом поставлю её перед фактом. Хрен там.

Решила для начала снимать посуточно — так дешевле. На второй день, когда я поехала за остальными вещами, мой ключ не подошёл. Я сначала не поняла, а потом мать открыла дверь изнутри. Оказывается, она просто приехала и поменяла замки. Заявила, что раз я хочу попробовать жить самостоятельно, она не против. Готова поддержать мой «эксперимент». Но есть одно «но»: «Ключи от нового замка ты не получишь. Я отдам их только тогда, когда ты поймёшь свою ошибку и попросишь прощения за эту выходку».

Сказать, что я охуела — ничего не сказать. А следом позвонил хозяин той посуточной квартиры и сказал, что цена поднимается. Я прикинула расходы за месяц — поняла, что уйду в минус. Вариантов не осталось.

Единственное, что мне пришло в голову — подняться на пятый этаж и постучать в ту самую дверь. Что я и сделала.

Честно? Я была в тумане. Мать, эта училка, переезд — нервы на пределе. И когда Валерия Дмитриевна просто показала мне комнату и ничего не спросила... Я была ей благодарна. Дико. Я не знаю, что будет дальше. Но когда легла спать, поймала себя на мысли, что если я решусь на самоубийство, плохо будет только Соне. Почему-то именно эта мысль пришла в голову. С такими мыслями я и уснула.

Завтра понедельник. Надо в школу. Не хочу, но выхода нет. Надо просто потерпеть...

---

Утром первой проснулась Женя. Секунду она не понимала, где находится, а потом память вернулась. Насторожило то, что будильник не орал. Глянула на телефон — проснулась на десять минут раньше. Повезло.

Осматривать чужую квартиру было неловко. Учительница ещё спала, поэтому Женя решила просто найти ванную, умыться, одеться и тихо свалить в школу.

Но у Валерии Дмитриевны были другие планы. Старшая проснулась от шума воды и сначала дёрнулась было разбираться с незваными гостями, но тут же вспомнила: в её квартире теперь живёт ученица.

Она решила приготовить завтрак на двоих и заодно попытаться поговорить.

Когда Женя вышла из ванной и увидела на столе две тарелки с омлетом и две кружки чая, она замерла.

— Доброе утро, — улыбнулась Валерия, стараясь говорить мягко.

— Доброе, — безэмоционально ответила Женя, остановившись в проходе.

— Не стой. Проходи, садись завтракать.

— Я не завтракаю, — отрезала девушка, но на кухню всё же прошла и села за стол, отвернувшись к окну.

— Хорошо, не завтракай, — вздохнула Валерия, понимая, что давить бесполезно. — Но поговорить нам придётся.

— Говорите, — холодно согласилась шатенка, глядя в окно.

— Откуда у тебя синяки на ногах?

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — голос Жени стал ещё жестче. Она вообще не хотела ничего обсуждать с училкой, которая теперь знала слишком много.

— Ладно. Тогда другой вопрос. Что значит твоя фраза «чтобы я ответила и за язык свой длинный, и за курение, и за тройку»? Это про мать?

Женя вздрогнула. Вот же блин, ляпнула тогда сгоряча.

— Это я сгоряча сказала. Не подумав, — буркнула она.

— Сгоряча? А подтекст? Она что, тебя наказывает за оценки?

— Ничего это не значит, — отрезала Женя. — Это всё? Мне в школу собираться надо.

Валерия устало откинулась на спинку стула.

— Понятно. Разговаривать ты не хочешь. — Она помолчала. — Ладно. Захочешь — сама расскажешь.

— Ага, — усмехнулась Женя. Рассказывать что-то училке она точно не собиралась.

---

Валерия Дмитриевна

После этого разговора Женя ушла в свою комнату собираться, а я убрала её нетронутую порцию в холодильник и пошла одеваться на работу.

Когда я выходила, увидела её на балконе. Она стояла, облокотившись на перила, и курила, глядя куда-то вниз. Тонкая, напряжённая фигура на фоне серого утра. Надо будет потом поговорить о сигаретах в квартире. Но не сейчас.

Знаете, во мне поселилось странное чувство. Мне почему-то отчаянно хотелось ей помочь. То ли из-за чувства вины за тот случай на лестнице, то ли из-за какой-то щемящей жалости. Это чувство засело где-то в груди и не отпускало. Может, это проснулся тот самый материнский инстинкт... Который должен был быть и у меня. Если бы не тот урод.

Я хочу ей помочь. И я помогу, даже если она будет отказываться.

Балконная дверь хлопнула, и Женя обернулась. Я подошла.

— Твои ключи на тумбочке в прихожей. Я уже ухожу, так что закроешь дверь сама. — Девушка смотрела на меня немигающим взглядом, будто не слышала. — Женя! Ты поняла?

Она моргнула, словно выходя из транса.

— Да... Да, закрою.

Я кивнула и вышла.

---

Женя

Шесть уроков сегодня. Хотя бы это радует. Я закрыла дверь, как просила училка, и поплелась в школу.

Сони не было — она пошла к врачу на какое-то обследование. А мне всё равно надо вникать в темы, которые пропустила. Алгебра вторым уроком, кстати.

Первый пролетел незаметно, я старательно писала конспект. А перед алгеброй меня перехватил какой-то парень из параллельного.

— Привет, слушай, тебя же Женя зовут? — спросил он, нервно оглядываясь.

— Привет. Да. А ты?

— Я Павлик. — Он мялся, кусал губы и смотрел в пол. — Я понимаю, что дело не моё, но и молчать не могу...

— Говори уже, не тяни, — поторопила я.

— Ладно. Твоя подруга — Соня, да? — Он разблокировал телефон и протянул мне. — Вот. Почитай.

На экране была переписка. Сначала я не поняла, кто с кем общается. Потом дочитала заголовок: Соня и Рита.

Рита — его старшая сестра. Ту самую эффектную девчонку из школы, которая всегда с ярким макияжем и расстегнутой рубашкой, я знала. Видела, но лично не общалась.

Смысл сказанного дошёл до меня с опозданием. Я вчиталась в сообщения.

Соня, 00:26
Привет, у меня эта на ночёвке, поэтому не могла ответить.

Рита, 00:29
Привет. Опять? Что на этот раз случилось, что она к тебе под юбку прибежала?

Соня, 00:29
Ой, да там с матерью опять что-то. Вроде побила её.

Рита, 00:30
Ну, значит, заслужила, раз побила. Я не понимаю, как ты терпишь её нытьё. Послала бы её, и дело с концом.

Соня, 00:31
Я тоже думаю уже закончить нашу дружбу. Только вот у неё какие-то тёрки с нашей новой алгебраичкой. Интересно, что там. Поэтому пока рано.

Рита, 00:31
Как знаешь. Потом мне расскажешь?

Соня, 00:31
Конечно.

Соня, 00:31
Ладно, я спать. Завтра увидимся, эта в школу не пойдёт, поболтаем с тобой.

Рита, 00:32
Давай, поки.

Соня, 00:32
Пока.

Я перечитывала эти строки снова и снова, не веря своим глазам. В груди всё сжалось в тугой, болезненный ком. Кто-то тронул меня за плечо, и я только тогда поняла, что стою посреди коридора, уставившись в чужой телефон.

— Эй, ты как? Тебе плохо? — Павлик смотрел на меня с беспокойством.

— Нет... Нет, всё нормально. — Голос дрожал, сердце колотилось где-то в горле. — Слушай, можно я сфоткаю?

Он кивнул. Я быстро щёлкнула экран и сунула телефон ему обратно, даже не поблагодарив толком.

Ком в горле не проходил. Соня, моя единственная подруга, которой я доверяла абсолютно всё, обсуждала меня за спиной. Да ещё и с Ритой, которая меня терпеть не могла! Рассказала про мать, про побои. Выставила меня жалкой нытичкой.

Дура. Какая же я дура.

Я увидела вдалеке Валерию Дмитриевну, которая, кажется, хотела ко мне подойти. Но я рванула в сторону чёрного выхода. Никогда в жизни я так быстро не бегала.

Влетела в подъезд, взбежала на пятый этаж, в её квартиру, и сползла по стене прямо на пол в прихожей.

Господи. Дура.

Я доверяла Соне всё, а она сливала это Рите.

Я не хотела плакать. Правда не хотела. Но слёзы потекли сами. Сначала тихо, а потом меня затрясло от беззвучных рыданий. Не знаю, как я доползла до ванной умыться. Увидела себя в зеркале и испугалась: бледная, опухшая, глаза красные. Где та девчонка, которая ещё пару дней назад планировала отучиться последний год и начать новую жизнь? Её не было.

Я прошла в свою комнату. Вещи всё ещё лежали неразобранными. В косметичке, среди зубной щётки и расчёски, я наткнулась на маленькое лезвие. Из набора для бритья, одно, запасное.

Я знала, зачем я его ищу.

Честно, не хочу. Но мне сейчас так хреново, что я готова на что угодно, лишь бы стало легче. Я спустила джинсы до колен. На бедре, там, где не видно, провела лезвием. Четыре неглубоких пореза. Выступила кровь. И знаете... стало легче. Ненадолго, но легче. Когда-то давно я резала руки, чтобы привлечь внимание матери. Сейчас — чтобы заглушить боль внутри. Помогает.

Надо обработать. Аптечка у училки в ванной. Перекись, бинт. Всё как обычно.

Ладно. Надо чем-то занять руки. Я зачем-то полезла в холодильник и нашла продукты для лазаньи. Фарш, соус, листы. Сготовлю. Надо же как-то объяснить Валерии Дмитриевне, почему меня не было на её уроке? Хотя... вряд ли она спросит.

Но пусть будет ужин.

___________________________

Слов-1651