Чужая в двух мирах

ГЛАВА 26. Злые языки

Как же люди бывают злы и завистливы. Думаю, каждый сталкивался хотя бы раз в своей жизни с клеветой и сплетнями. Меня оклеветали дважды. Первый раз - муж сестры. Он заявил, что в его влечении ко мне виновата я. Второй раз я стала жертвой длинного языка миссис Литтл. Она рассказывала всем жителям о моей связи с индейцами. Жаловалась, что я выгнала сочувствующую женщину и падре Фишера. Её слова переросли в гнусные сплетни, и уже к концу недели моё имя было у всех на слуху. Меня обвинили в колдовстве. Якобы я вместе с дикарями заключила договор с самим дьяволом, чтобы он вернул мне Ричарда. Миссис Литтл нагло утверждала, что комендант был при смерти и его скорое выздоровление - чистое колдовство. Обвинение в колдовстве - тяжкое преступление. Нередко ведьм вешали или проводили испытание на невиновность. Самые распространённые из них - огнём и водой. Конечно же, потом обвинение снимали. Ведь связанной и брошенной в воду никто не выплывал. Значит, обвинение не подтвердилось, а Бог прибрал женщину к себе. Как вы понимаете, из огня тоже не выходили живыми. Всё это я считаю предрассудками. Но жители форта, большая часть которых и читать не умела, верили в колдовство.

Слова миссис Литтл не остались неуслышанными. Меня обходили стороной или шептались за спиной, с неприязнью провожая взглядами. Если бы я не была женой коменданта Ред-Ривер, меня бы утопили как ведьму. А так статус неприкосновенной делал меня выше самосуда невежественной толпы.

Признаться, я не испытывала неудобств от бойкота жителей форта. У меня была Сара - самая преданная моя подруга. Вместе нам было легко переносить травлю. Мы всюду появлялись, держась за руки и смотря вперёд, перед собой, а не по сторонам. Мы старались не замечать ненависти в глазах людей. Нас поддерживали: Сару - её муж и дети, меня - Ричард. Не нужно иметь сотню друзей. Достаточно одного, но самого верного. Такой для меня была Сара. Дочь вождя гуронов и сестра Железного Пера.

Как бы мы ни были близки с полковником, но «муж» дал ещё один повод полоскать моим именем рты толпы. В первый день после выздоровления он нашёл меня на стене форта. Я пришла посмотреть на закат. Пусть всё укрыто белым покрывалом, даже воды реки, но солнце, садясь за горизонт каждый вечер, окрашивало маленькую долину в красный цвет. Когда у меня появлялась возможность, я приходила на стену полюбоваться этой красотой. И тот вечер не стал исключением.

Я смотрела на закат, когда Ричард подошёл ко мне и нежно обнял. Прижимая ближе к себе, глубоко вдохнул.

- Я знал, что ты здесь, Лилия, - выдыхая пар, сказал «муж».

- Я давно здесь не была, - прошептала я, не сводя глаз с горизонта.

- Ты спасала меня, - поцеловал он мою щёку. - Миссис Литтл не будет больше распускать сплетни. Я поговорил с её мужем.

Обрадовал меня полковник. Только её слова никак не задевали меня. Я научилась не обращать внимания на неприятных мне людей. Зачем переживать из-за слов невежд - всем мил не будешь.

- Мне всё равно, что она говорит, - спокойно ответила я.

- А мне не всё равно. Никому не позволю обвинять в колдовстве свою жену, - говорил Ричард, пропихивая ладонь под мою меховую накидку.

Жену? Может, и не позволит, но я не жена. Я рабыня. Почему-то от этих слов полковника внутри меня всё сжалось. Миссис Литтл не задевала меня так, как тогда задел Ричард. Он был мне не муж. И я спасала его, думая прежде всего о своей свободе и только после этого - о его жизни.

Мы оба лицемеры. Стоим и лжём друг другу. Только мне в тот чудесный вечер не хотелось больше врать. А может, я просто хотела задеть Ричарда или испугалась чувств к нему. Ведь я не могу рассчитывать на брак с полковником. У него есть жена. И это её честь он защищает от голословных обвинений. Её образ, но не меня. Бесправную рабыню.

- Я спасала свою свободу, - сказала я хозяину.

Рука «мужа» быстро выползла из-под накидки. Он резко развернул меня к себе лицом. В глазах спасённого мной мужчины горела злость, и они нервно бегали по моему лицу.

- Тебе только свобода нужна? Ради неё ты готова идти в лес ночью к дикарям? Ради неё ты продашь душу дьяволу? Ради неё ты...

- Да! - перебила я бесконечное «ради...».

- Почему? Неужели свобода стоит такой жертвы, как жизнь и душа? Я думал, что наши отношения уже не просто договор? - в тоне его голоса я слышала боль и разочарование, но я грезила свободой, чтобы испытывать муки совести за сказанные слова.

- Свобода стоит большего, чем просто жизнь, - прошептала я, пытаясь поймать его бегающие глаза. - Я дочь богатого плантатора и чёрной рабыни. У меня никогда не было свободы, только маленький её осколочек! Иллюзия свободы, что внушил мне отец. И я ощутила цену этой свободы, когда он внезапно умер. Тебе не понять, как это: зависеть от чьей-то прихоти. Как жить - нет, не жить, а существовать в страхе. Изо дня в день трястись, зная, что может быть, этот день последний! Я умирала десятки раз и столько же возрождалась, когда в душе появлялась надежда обрести свободу, - разошлась я не на шутку. Так много накипело за два года.

- Тебе плохо со мной? - вдруг спросил он, а в глазах мелькнула надежда услышать нужный ему ответ.

- Дело не в этом, - пыталась уйти я от ответа.

- А в чём? Скажи, в чём дело?! Неужели жизнь со мной так тяготит тебя?! Я не отношусь к тебе как к рабыне. Ты для меня здесь жена.

Только в Ред-Ривер я была его женой. Но настоящая правда наших отношений повергла бы в ужас богобоязненных христиан. Я рабыня-любовница. Бесправная вещь во власти хозяина. И как бы он ни был добр ко мне, это не меняет наших отношений. Я вынуждена подчиняться его желаниям. Выбора у меня нет.

- Жена? - в моих словах звучал сарказм. - Рабыня, но не жена. Невольница, играющая роль жены для жителей форта. У жены есть право выбирать. Твоя жена сделала свой выбор и не поплыла на край света. У меня такого выбора не было. Ведь будь у меня свобода, то было бы право выбирать. И я бы никогда не опустилась до любовницы женатого мужчины.

Глаза Ричарда зло прищурились. Тяжёлое глубокое дыхание, казалось, сейчас разорвёт его грудь. Сжав пальцы на моих плечах, он, почти как зверь, прорычал в обиду мне:

- Любовницей?! Это говорит мне женщина, не сохранившая чести?!

Уже не больно слышать эти слова. Я опустила взгляд на его позолоченные пуговицы мундира и прошептала:

- Будь у меня свобода, была бы и честь.

Хватка Ричарда ослабла, и я, скинув его руки с себя, быстрым шагом ушла со стены.

Я шла, не оборачиваясь и не смотря по сторонам. Полковник Монтгомери меня не преследовал. Снег хрустел только под моими ногами. На улице было так тихо, что я даже слышала, как бьётся моё сердце. Всю дорогу до дома я шла спокойно. Но стоило дверям спальни закрыться, как слёзы начали душить меня. Сползая на пол по стене, я закрыла рот руками и зарыдала. Он припомнил мне то, что обещал никогда не вспоминать.

Той ночью мой «муж» не пришёл домой. Я узнала, где он был, от людей на улице. Их довольный шёпот резал мне уши. Миссис Литтл на славу постаралась выставить меня в дурном свете. Благо ведьмой меня уже не считали. Разве продавшая дьяволу душу не может удержать мужа? А приворотные зелья зачем?

Полковник Монтгомери весь вечер провёл в гостях у семейства Литтл. Танцевал с Джорджианой. Все гости разошлись, а он остался у них ночевать. Не обещание ли это руки и сердца их младшей дочери? Жена бесплодна, их Джорджиана родит много крепких сыновей полковнику.

Ричард не пришёл домой и на следующую ночь. Пил с офицерами в таверне. Теперь уже слухи о нашем разводе смаковали на каждом углу форта. Миссис Литтл, довольная, подливала масла в огонь общественного мнения, уничтожая мою репутацию. Я была уже не только сварливая бесплодная ведьма, но и клеймо бесстыжей прелюбодейки выжёг на мне язык сплетницы. Поводом для этого послужили невинные игры в снегу за стенами Ред-Ривер.

Прошло три дня после нашей ссоры с полковником. Он не появлялся дома, ночевал то в казармах для офицеров, то у новых друзей. Я тоже не искала примирения, считая причиной ссоры не мои слова. Я всего лишь сказала правду, и то, что это не понравилось Ричарду, не делает его жертвой. К тому же чего он хотел от женщины, чьё положение так шатко в его жизни? Всего год - и мы разойдёмся. Если, конечно, он сдержит данное мне слово офицера.

Вооружённая этими убеждениями, я ждала, когда Ричард сам придёт домой. Он не спешил. Но чтобы мы снова смогли поговорить, нужна была резкая причина. И она не заставила себя ждать.

Я искала Натана. Воспитанник с самого утра куда-то запропастился. Солнце уже касалось горизонта, а его нет. Собравшись, я пошла искать Натана. В форте со мной не разговаривали и на мои вопросы отворачивали носы в другую сторону. Одна только жена трактирщика сообщила, что видела мальчика с детьми Сары за стенами Ред-Ривер. И я пошла туда. Зайдя за ворота, я вдалеке рассмотрела фигуры Сары, Железного Пера и детей. Они, весело крича, играли в снегу.

Сара стояла на горе и, хлопая в ладоши, смеялась. Дети бегали за её братом. Тот в шутку отбивался от племянников и Натана. Падал в снег, дети на него - и такой кучей катились по снегу. Никогда не думала, что суровый индеец способен так непринуждённо веселиться, бросаться снежками, громко смеяться.

Моё приближение никто не заметил. Я тихо подошла сзади к Саре и поздоровалась. Она обернулась, прижав руку к груди.

- Ой! - воскликнула подруга. - Из-за этого шума я не услышала твоих шагов.

Я улыбнулась, переведя взгляд на копошащихся в снегу детей и индейца.

- Они тоже.

- О нет! Мой брат тебя давно заметил. Я видела, как он смотрел в мою сторону, но не на меня. Я подумала, он просто смотрит на стены форта. За нами часто наблюдают солдаты. Мой брат - воин и для англичан враг.

Натан подбежал ко мне. Схватив за руки, потянул за собой.

- Идёмте, миссис Монтгомери! - радостно кричал он. - Мы будем играть в снежки! Я с вами!

Возможности отказаться мне не представилось. Не успела я открыть рот, как мне в лицо прилетел ком снега. Ох, и холодно же было! Стряхивая руками снег, я уже знала, что не оставлю это без ответных действий.

- Ну, кто это сделал?! - весело спрашивала я, собирая снег в комок.

Все указали на Железное Перо. А он стоял, пожимая плечами. Конечно, не он. В такой суматохе сложно усмотреть, кто куда бросает. Но мой спаситель принял весь гнев на себя. Размахнувшись, я бросила в него снежок. Брат Сары пригнулся, и мой снаряд из снега пролетел мимо. Глаза индейца хитро сверкнули, что дало мне понять: пора спасаться бегством. Теперь его очередь. Подхватив юбки, я побежала. Меня преследовал не только индеец, но и комки снега. Дети бежали за нами следом, громко смеясь. Нам было весело. А ещё веселее стало, когда я споткнулась и упала в снег. Железное Перо споткнулся об меня, и мы, обнявшись, кубарем покатились с горы.

Мы остановились у самой речки. Дети бегут к нам, падая в сугробах и поднимаясь. Я лежу на спине под Железным Пером, смотрю в его карие глаза и слышу, как наши сердца безумно стучат в груди. Наши дыхания соприкасаются и обжигают друг друга. Голоса извне затихают. Кажется, что время остановилось. Мы одни в этом плену снега и одежд. Я ощущаю, как руки индейца сильнее сжимают моё тело. Мне было так приятно. Какая я бесстыжая! Что только не рисовало моё воображение в те горячие мгновения. Мне хотелось самой поцеловать Железное Перо. Я потянулась к нему, и тут на нас навалились дети.

Момент был упущен. Разочарование сдавило грудь так, что вдохнуть стало тяжело. А может, просто сбилось дыхание от избытка чувств. Мы были так близко, чтобы нарушить все возможные запреты.

Тот вечер мы до самых сумерек игрались в снегу, а наутро по форту поползли слухи о моей неверности полковнику. Миссис Литтл выставила всё так пикантно, словно сама стояла у ложа прелюбодеев. Ричарда жалели, считая обманутым и преданным собственной женой. Видите ли, миссис Монтгомери, наплевав на все приличия, якшается с дикарями, изменяет мужу с сыном вождя гуронов. Об этом я узнала за завтраком от Фани. Она, как и в Сент-Огастине, была в курсе всего, что творилось в форте. Слушая неприятные новости, я боролась с желанием пойти к миссис Литтл и надавать ей тумаков за длинный язык.

Не успела. В двери постучали. Пришла вторая жертва сплетен - Железное Перо. Я приняла его в гостиной.

- Я ухожу сегодня, - сказал он.

Сын вождя хорошо говорил на английском. Это я узнала, кувыркаясь с ним в снегу.

- Ты уже слышал, - сказала я, понимая, в чём причина такой спешки.

- Если я останусь, будет ещё хуже, - говорил мой дикарь, а в глазах пылал огонь, от которого мне становилось невыносимо жарко. - Я не хочу, чтобы ты пострадала.

- От нас это уже не зависит, - прошептала я. - И мы ничего не сделали, в чём нас обвиняют.

- Пока не сделали, Чёрная Лилия, - с уверенностью сказал он.

Ведь индеец прав. Если он останется, то над нами устроят самосуд. Меня могут побояться тронуть, но вот всю злобу и ненависть выместят на нём. Уже будет всё равно, что послужило причиной самосуда. На первое место выйдет только ненависть между нашими народами, а не домыслы о связи жены коменданта с индейцем. Железное Перо - единственный сын и наследник вождя. Его убийство откопает топор войны, и победителей не будет.

Железное Перо прав. Ему лучше покинуть форт и не появляться здесь. Потому что мы скорее превратим фантазии миссис Литтл в реальность, чем нам воздастся по заслугам.

В гостиную неожиданно ворвался Ричард. Ему сообщили, что соперник вошёл в его дом. Весь взъерошенный, красный от мороза и гнева, он стоял в дверях и убивал нас своим взглядом. Как будто застал жертву и её любовника в самый разгар событий. А мы-то просто стояли друг напротив друга. Нас разделяли метра три и круглый стол.

Глаза полковника бегали как маятник - то на меня, то на Железное Перо. Пальцы на его руках с такой силой сжимали рукоять шпаги, что костяшки побелели, а вены набухли. Мне показалось, что сейчас любое неверное слово или жест спровоцирует драку. Таким воинственным был образ Ричарда.

А вот индеец спокоен. Ни один мускул в нём не напряжён. Лицо без эмоций, словно камень. Глаза только горят ненавистью, когда смотрят на соперника.

- Лили, выйди, - чуть не сипит мой «муж».

- Ричард, - пытаюсь успокоить я его.

- Выйди, я сказал! - заорал «муж».

Я вздрогнула. Таким его не видела никогда. Что ревность делает с мужчинами? Она лишает их разума.

Мне пришлось подчиниться. Потому что, если бы полковник ещё раз крикнул на меня, Железное Перо заступился бы. Это я поняла по тому, как сжалась его челюсть и мышцы нервно заиграли на лице.

Я вышла из гостиной, но, поднявшись на две ступеньки по лестнице, замерла. Меня нельзя было увидеть, а вот я могла слышать всё, что происходило в гостиной. Я понимаю, что поступила неприлично. Ни одна уважающая себя леди не будет стоять под дверями и подслушивать. Но мне пришлось забыть о приличиях и воспитании ради них же самих. Если разговор перейдёт в схватку, то моё появление должно будет их остановить.

- Она моя жена! - голос Ричарда был холоден, как лёд. - Она принадлежит мне! И только мне! Я не позволю отнять её у меня!

Молчание соперника длилось недолго.

- Тебе, Красный Лис, принадлежит всё, - спокойно отвечал сын вождя, - но не она.

- Я убью тебя, если ты хоть ещё раз посмотришь в сторону моей жены, - угрожал Ричард.

- Или я тебя, - последовала угроза на угрозу.

- Ты мне не соперник, щенок, - шипел мой «муж».

- Тогда почему в твоих словах сомнения? - сказал гурон и вышел из гостиной.

Наши взгляды снова встретились на мгновение, прежде чем двери дома закрылись за ним. От стыда меня бросило в краску. Мой спаситель понял, что я подслушивала. Хотела стать между ними стеной, чтобы предотвратить войну, если что, а получилось так глупо и неловко. Недостойно леди.

Следом вышел Ричард, бросил на меня злобный взгляд и тоже ушёл. Я снова осталась одна. Сама с собой и своими муками совести. Если бы не моё фривольное поведение за стенами Ред-Ривер, этого разговора бы не было. Так я думала, сидя в спальне возле зеркала. Меня даже начали терзать сомнения: а что, если полковник в отместку через год продаст меня? Он не захочет давать свободу. Нет, зачем ждать так долго? Я опозорила его имя, и он, как муж, имеет полное право отправить неверную жену домой в Лондон. Это правда для всех жителей форта. Настоящая правда окажется куда ужаснее. Новые торги, где я в качестве лучшего товара. Мной снова овладел страх. Я зависима от прихотей хозяина. Моя жизнь ничтожна в мире господ и рабов.

Среди ночи в спальню ворвался Ричард. Он был пьян. В руке - бутылка вина. Бросив её в стену, направился ко мне. Это мне напомнило, как когда-то мой брат так же заявился ко мне в спальню. Только тогда мне на помощь пришёл отец, а здесь мне ждать помощи не от кого. Вскочив с постели, я отбежала в конец комнаты и прижалась к стене. Быть изнасилованной снова - не самая лучшая доля для женщины. А быть изнасилованной мужем - ещё хуже. В памяти всплывали картины из прошлого, и я цепенела от страха и ужаса, что сейчас должно произойти. Зажмурив глаза, заплакала:

- Кристофер, нет, пожалуйста, не надо, - у меня почему-то перед глазами отчётливо стоял образ пьяного брата, а не Ричарда. Может, потому, что до этого момента полковник никогда не представал в таком виде передо мной. Он был добрый, обходительный, вежливый, иногда высокомерный и холодный, но не жестокий.

Слёзы беззащитной девушки не остановили моего брата, чего не скажешь о полковнике. Ричард остановился. Тяжело дыша, огляделся по сторонам. В глазах уже растерянность, а не злоба. Он протянул ладонь ко мне, а я ещё сильнее вжалась в стену, дрожа всем телом.

Поняв, что чуть не совершил самый гнусный и непоправимый поступок, полковник Монтгомери опустился на колени передо мной.

- Прости, - зашептал он, склоняя голову, - прости, пожалуйста, меня. Я чудовище, Лилия. Самое страшное чудовище. Ты и он... я только представляю вас вместе - и ярость клокочет в груди.

Он стал медленно подползать ко мне на коленях.

- Прости меня... - уткнувшись мне в живот головой, сказал мой «муж». - Ты свободна. Свободна давно. Бумаги в кабинете. Можешь забрать их, если хочешь. Я не буду препятствовать. Только прошу, останься со мной. Не покидай меня, пожалуйста. Один год будь моей. Только моей, Лилия.

Его слова были настоящим откровением и шоком для меня. Мой хозяин подписал освободительную для меня ещё в день покупки. Я свободна! Я могу идти куда хочу и делать что хочу. Я зарыдала от счастья. Ноги обмякли, и я сползла по стене на пол. Ричард осторожно обнял меня. Его губы покрывали моё лицо поцелуями. Он снова стал нежным, и того монстра я больше не видела никогда.

- Ты останешься? - в его голосе надежда.

Он исполнил свою часть договора раньше, чем через год. Теперь и мне следовало исполнить свои обещания, и я ответила:

- Да, я останусь, но только на год. Не проси о большем.

- Клянусь, что не попрошу, только если ты сама не захочешь, Лилия, - дал новую клятву мне Ричард.

Что и эта клятва будет исполнена, я уже не сомневалась. Полковник Монтгомери - человек чести, и его поступки доказывают это.

Новый день принёс новые сплетни. Увидев нас, идущих вместе и улыбающихся друг другу, миссис Литтл почесала снова язык.

- Миссис Монтгомери - ведьма, и в этом сомнений нет. Так держать мужчину возле своей юбки под силу только ведьмам. Она бесплодная, гулящая девка, а наш комендант сходит по ней с ума, - сетовала разочарованная сплетница.

- Ну да, конечно, - соглашались другие жёны, - и рога направила мужу, а он всё равно бежит за ней.

И только солдаты Ред-Ривер, смеясь, говорили:

- Это не магия. Это жена полковника знает, за что надо держать мужика, чтобы он обратно возвращался.

Но я ничего не делала, чтобы удержать Ричарда. Я сама хотела сбежать от него, особенно после нашего примирения.

Мы лежали в постели. На улице мороз, и в спальне было холодновато. Прижавшись к Ричарду, я грелась его теплом. Его ладонь нежно, чуть касаясь моей кожи, гладила спину.

- Я совсем ничего не знаю о тебе, - вдруг задумчиво сказал мой «муж».

- И я о тебе ничего не знаю, Ричард.

Его рука остановилась.

- Ну, моя жизнь скучна. Я младший сын Роберта Монтгомери, седьмого графа Шеффилда. Отец купил мне эполеты лейтенанта и отправил в колонии. Сражался с Францией. Был даже ранен. Потом вернулся в Англию и женился, - рассказывал о своей жизни полковник.

- Ты её любишь? - спросила я, сама не знаю почему.

- И даже не любил, - быстро ответил чужой муж. - Это брак по расчёту. Её отец был влиятельный и очень богатый человек. Она единственная дочь в семье, и я женился на Марджери, чтобы получить звание и приданое.

- Жестоко, - пожалела я свою соперницу.

Быть женой такого мужчины, но не удостоиться его любви - это слишком жестоко для женщины. А ещё знать, что только деньги семьи купили тебе мужа. Меня бы тоже ждала такая участь, если бы мой жених приехал раньше, чем случилось несчастье с отцом. Деньги папы купили мне мужа, но не любовь. Любовь нельзя купить.

- Не думаю, что это так уж жестоко, - не согласился Ричард. - Марджери прекрасно живёт. Брак со мной никак не повлиял на её привычки. Она фрейлина королевы, и балы с приёмами никуда не делись. Разве что когда она носила наших детей.

- У тебя есть дети?! - чуть не воскликнула я, поднимаясь на локтях.

- К сожалению, нет. Несколько неудачных попыток. Когда я уезжал, жена сообщила мне, что снова беременна. Надеюсь, на этот раз она сможет доносить и родить, - с грустью признался Ричард.

Я тоже загрустила, но по другому поводу. Год. Вот почему я с ним только год. Потом он вернётся к жене и долгожданному наследнику.

Почему жизнь играет нами, словно куклами? Сталкивая нас и разводя, когда ей угодно.

- А ты? Расскажи о себе. Я знаю, что ты дочь плантатора Дарлингтона. У тебя есть сводные сестра и брат, - он осекся на мгновение. - Это ведь он? Твоего брата зовут Кристофер. После смерти отца он был твоим хозяином?

Я поняла, о чём спрашивает полковник. Его так волновал вопрос: кто был у меня до него? И сейчас, смотря на меня, Ричард искал ответ в моих глазах и нашёл его, когда увидел слёзы.

- Мерзавец, - процедил сквозь зубы полковник и обнял.

Наша беседа о прошлом на этом и закончилась. Ричард утешал меня, пока я не уснула от усталости в его нежных руках.

Назло миссис Литтл мы больше не ссорились. Не было причин для выяснения отношений и ревности. Железное Перо не появлялся в Ред-Ривер, и я скучала по нему. Но что-то внутри меня говорило: мы ещё увидимся. Мы не властны над своей судьбой. Невозможно изменить то, что предначертано.