ГЛАВА 13. Когда родные предают
ГЛАВА 13. Когда родные предают
Надо мною никто не сидел. Три дня я провалялась в лихорадке. Как дошла до дома - не помню. Всё было словно в тумане. Единственное воспоминание: рассвет, пение птиц и ухабистая дорога под моими ногами. Потом спальня и темнота.
Один раз зашла Изабель. Её голос привёл меня в чувства, возвратив в реальность.
- Что с ней? - спросила сестра у рабыни.
- Лихорадка, хозяйка, - отвечала всё знающая рабыня.
Она сама бегала к Старой Мэй, чтобы избавиться от ублюдков Гарри. От неё я и узнала, что ведьма помимо помощи в родах оказывает и другие услуги. Чёрной горничной я не сказала, от кого было дитя. Но, зная о похотливости хозяина, рабыня приписала мою беременность ему. Хвала Богу, язык у моей сиделки не был длинным. Для четы Коллинз у меня была обычная сезонная лихорадка.
Больше сестра ко мне не заходила, опасаясь заразиться. Когда я пришла в себя, рабыня обрадовалась.
- Мисс Лили, я знала, что вы переживёте это. Вы сильная, ведь в вас есть и наша кровь, - подходя ко мне, говорила чернокожая.
Наверно, эта кровь рабов и дала мне силы жить дальше. Будь я чистокровной белой, то, боюсь, умерла бы ещё на столе в хижине ведьмы.
Проходили дни, недели, месяцы, а моё положение в доме сестры не менялось. Я прислуживала Изабель, и только часто вырывающееся слово «сестра» из её уст напоминало мне, что у нас общий отец, а так - ни рабыня, ни сестра. Приживалка - бедная родственница, выполняющая обязанности экономки. Весь её дом был на мне. Дом - ещё куда ни шло, но и похотливый хозяин не давал проходу. Всё пытался подловить меня одну.
Однажды в роковой для меня день ему это удалось. Я не успела закрыть на замок дверь спальни. Забежала захватить томик Данте. Сестра, сидя на веранде, захотела послушать сонеты. Схватив книгу, я уже подходила к дверям, как они отворились, и в спальню зашёл Гарри.
- Лили, - ухмылялся он, закрывая за собой двери, - я уж думал, что не поймаю тебя.
Пятясь назад к распахнутым окнам, я прижала к груди маленькую книгу, словно она спасёт меня от посягательств чужого мужа.
- Что вам надо? - и так зная ответ, спрашивала я.
Он принялся развязывать шёлковый шарф на шее, подходя ближе ко мне.
- Ты, Лили.
- Нет! - громко сказала я.
Правда, кричать и звать на помощь я не осмелилась. Опасалась, что меня не так поймут домочадцы и Изабель. Я с её мужем тет-а-тет закрылась в спальне. Мне осталось только умолять Гарри отступиться от того, что он задумал. Но разве такой мерзавец мог отказать себе в удовольствии получить лакомый кусочек, о котором давно грезил? Нет.
И вот я в ловушке. Бежать мне некуда и кричать я не могу.
- Гарри, пожалуйста, отпусти меня, - просила я, отступая к стене.
- Нет. Ты моя рабыня, и я хочу, чтобы ты разделась, - облизываясь, как кот, говорил он. - Раздевайся, Лили! - уже приказывал родственник.
- Нет! - твёрдо заявила я, вжавшись в стену.
Отступать больше некуда. С правого бока - стена. С левого - распахнутое окно. Впереди - возбуждённый муж сестры, уже расстёгивающий пуговицы на бриджах. Я закрыла глаза в ожидании неизбежного.
Руки Гарри впились в мои плечи. Он толкнул меня на кровать и сам улёгся сверху, пытаясь одну ладонь засунуть в лиф, другой задирая мне платье. Его слюнявые губы тыкались в мою шею. Это было так омерзительно, что меня передёргивало от отвращения. Вертя головой из стороны в сторону, я пыталась избежать его поцелуев. А когда почувствовала ладонь Гарри на своём бедре, во мне откуда-то взялись силы сопротивляться. Освободив руку с томиком Данте, я занесла её над головой насильника. Сигналом к действию мне стал язык Гарри на моих губах. Собрав всю силу, что у меня была, я обрушила книгу на голову мерзавца. Уголок томика, переплёт которого был частично из железных вставок, врезался в самый затылок.
Гарри взвыл, как зверь, и вскочил. Прикладывая руку к затылку, закричал на меня:
- Черномазая тварь! Я это тебе припомню! Ты ударила своего господина!
В эту самую минуту в спальню вбежала Изабель. Она растерянно смотрела на меня и мужа, не понимая, что происходит. Почему я лежу на постели растрёпанная с задранным до колен платьем? Почему её муж кричит, прикладывая к голове уже окровавленную руку? Не знаю, что могла подумать другая на её месте, но точно не обвинять меня в совращении благоверного супруга.
Изабель нашла объяснение этому инциденту быстро.
- Как ты посмела?! - закричала она на меня. - Ты совратила моего супруга!
Это стало потрясением для меня. Неужели не видно, кто в этой ситуации жертва совращения? Я на постели, а её муж вопит с разбитым затылком. Кто из нас кого добивался, а кто отбивался от посягательств? Но сестра не переставала обвинять меня в грехе прелюбодеяния со своим благоверным супругом.
Поднимаясь с кровати, я оправляла подол юбки и попыталась оправдаться:
- Изабель, он хотел изнасиловать меня.
Сестра замолчала на мгновение. Переведя свой взгляд, полный укоризны, на супруга, задала ему вопрос:
- Она говорит правду?
Гарри даже не стал тратить время на оправдания. Держась одной рукой за затылок, другой поддерживая спущенные бриджи, спокойно сказал жене:
- Да, хотел. А что я - мужчина, и Лили соблазняет меня. Она сама была не прочь поразвлечься, - нагло врал её муж.
Я уже чувствовала, как бледнею от каждого слова из его лживого рта. Ужасно то, что моя сестра, зная о похотливости своего мужа, верила ему.
- Дрянь! - закричала Изабель на меня. - Ты такая же, как и твоя мать! Ты черномазая шлюха!
Не веря своим ушам и глазам, я бросилась к сестре. Но она меня оттолкнула. Я, запутавшись в ворохе юбок, упала на пол. Подняв глаза на Изабель, заплакала:
- Ты же знаешь, что он лжёт! Почему веришь ему? Разве я способна на такую подлость?
Гарри не дождался ответа жены. Он обошёл меня и Изабель и вышел из спальни, кинув напоследок нам в дверях:
- Я хозяин здесь, и будет так, как я сказал. Раз ты, Лили, сама хотела - значит, так и было. А ты, Изабель, будешь верить всему, что я скажу.
И вышел.
Мы остались с сестрой наедине. Впервые в её глазах я увидела ненависть ко мне. Изабель часто жаловалась на неверного супруга. Плакалась, как противно ей спать с ним. Но стоило Гарри покуситься на меня, как степень виновности Изабель распределила, руководствуясь отнюдь не сестринскими чувствами.
- Я тебя ненавижу, - прошипела сестра и выскочила из моей спальни.
Я сидела на полу, закрыв ладонями лицо, и плакала. Что я сделала такого плохого? Я же не отдалась её мужу. Я отчаянно сопротивлялась ему. Или нужно было уступить, как она? Реветь, кричать, проклинать, но уступить. Только Гарри был настолько противен, что представить его рядом я не могла без содрогания. Он, как и Кристофер, внушал, кроме жгучей неприязни, ещё и брезгливость. Смазливый, холёный, жеманный, словно женщина, но не мужчина.
Эти курчавые русые волосы, собранные в пушистый хвостик чёрной шёлковой ленточкой. Влажные голубые глаза, густые длинные ресницы и пухлые губы. Лицо Гарри лишено угловатой мужской строгости - сплошные плавные линии. Даже привычный атрибут мужской зрелости, такой как щетина, у него вовсе отсутствовал. Мягкий светлый пушок на круглых щеках. Своей красотой Гарри мог привлечь только юных глупых девиц. Настоящие женщины лишь мило улыбались ему и отворачивались повздыхать об офицерах в чинах повыше.
Изабель, как и её мать, не была особо умной. Её любимым занятием были музыка с танцами, а не грамота с математикой. Среди толпы танцующих на приёмах и балах моя сестра чувствовала себя как рыба в воде. Семейный очаг и обязанности её угнетали. Прожив в доме сестры почти год, я с разочарованием замечала в ней сходство с леди Джейн. Нет ничего удивительного в том, что им приглянулся Гарри. Только моя мачеха в меру возраста была опытна и с лёгкостью обставила пока ещё наивную дочь.
Инцидент с мужем Изабель не исчерпал себя одним «ненавижу». Гарри уехал после обеда к любовнице, которая хоть и не могла его удовлетворить, но требовала постоянного присутствия. Для Изабель он играл с Кристофером в карты за бутылочкой вина. Я в столовую не вышла. Посчитала, что не стоит лишний раз напоминать озлобленной сестре о том, что было утром. Какая я всё-таки была глупая! Моя сестра и не забывала. Она терпеливо, как и леди Джейн, ждала, когда муж уедет. Догадывалась, что так со мной в присутствии возжелавшего Гарри она не сможет поступить. Пока тот не получит меня, никуда не отпустит.
В мою спальню Изабель вошла не спеша. В руках её был свиток, перевязанный красной лентой. На лице сестры красовалась довольная улыбка, словно она решилась на какой-то очень хороший поступок и пришла похвастаться. В моей голове мелькнула мысль: «Она даёт мне свободу». Но нет, не свободу пришла она мне дать. Изабель пришла мстить за неверность и похотливость своего мужа мне. Такого от сестры я не ожидала. От леди Джейн, от Гарри, от Кристофера, от кого угодно, но не от неё. От той, с кем я выросла. С кем делилась самыми сокровенными мечтами. За кем ухаживала, не закрывая ни на минуту глаз. Кого кормила с ложечки. Удерживала за руку, помогая сделать первые шаги после тяжёлых родов. Я так много для неё сделала - и вот чем она мне отплатила.
- Знаешь, что это? - спросила Изабель, вертя в руках свиток.
- Нет.
- Это те письма, что ты просила забрать в кабинете отца, - призналась мне сестра.
От этой правды у меня подкосились ноги. Я села на край кровати. Оставленные мне папой бумаги были всё это время у Изабель. Она врала мне столько месяцев. Я не рабыня и могла давно уйти.
- Изабель, - лишь смогла я прошептать, глядя на свою свободу в её руках.
- Я ненавижу тебя, Лили. Мать права, ты такая же шлюха, как и та чёрная девка, что родила тебя. Ты забираешь у меня Гарри. Я не хочу жить так, как мои родители. Папа изменял маме, а та срывалась на всех. Даже на мне, - она говорила всё это, а по её щекам текли слёзы.
Изабель была на грани нервного срыва. Тяжело дыша, она источала одну злобу. Ещё в те мгновения я жалела её. Бедная, как брак с этим проходимцем уничтожил всё хорошее в моей сестре. Нет больше улыбчивой, всегда смеющейся девушки. Она медленно превращалась в озлобленную женщину. Изабель отчаянно искала вину в окружающих её людях, но только не в себе. Если брак с Гарри так невыносим, то зачем пытаться сохранять иллюзию этого счастья?
- Ты же знаешь, что это он покусился на меня, - говорила я ей, - а не я, Изабель.
- Знаю, и если ты останешься, он завершит начатое сегодня, - вытирая слёзы, шептала она.
- Отдай мне мои документы, сестра. Я уйду навсегда, - попросила я, вставая с постели.
Сестра замотала головой и отступила к дверям.
- Нет, он найдёт тебя и снимет тебе домик, как поступал наш отец со шлюхами. Я так не хочу.
Я никак не могла понять, что пытается мне сказать Изабель. Документы у неё в руках. Я свободна и могу идти куда глаза глядят. Никто не может стать у меня на пути. И какие шлюхи? При чём тут Гарри и отец? И только когда руки сестры потянули за края свитка, а бумага зашелестела, я бросилась к ней.
- Нет! Остановись! Что ты делаешь?!
В двери ворвались два надсмотрщика. Я успела только выхватить кусочек листочка из рук сестры, как была остановлена сильными руками мужчин. Они держали меня за руки, оттаскивая от Изабель, рвущей на куски мою свободу. Она кромсала листы и тут же кидала их себе под ноги.
- Вот тебе! Вот! Свободы хочешь?! Никогда ты её не получишь! - кричала она демоническим голосом. - Когда Гарри вернётся, тебя уже продадут! Неблагодарная тварь! Продайте её!
Надсмотрщики потащили меня по полу. Я вырывалась и голосила, не веря, что всё это реальность, а не страшный сон. Меня продаёт родная сестра. Она выбирает своего неверного мужа, бросая меня в зависимость от сумасбродства чужих людей.
На улице уже ждал торговец рабами.
Меня бросили в клетку с другими несчастными, и замок защёлкнулся, заставив меня замолчать. Бессмысленно взывать к разуму Изабель. Она решила мою судьбу ещё несколько месяцев назад, когда соврала мне, что никаких бумаг с красной лентой в кабинете нет. Моё самое страшное разочарование в жизни связано с родной сестрой. Я любила её, а она продала меня за пару сребреников.