Серый, как дым

Хёнджин добежал до автобусной остановки и сел на лавочку. Там он подумал о Феликсе: на вид Феликсу было лет шестнадцать или семнадцать. Хёнджин подумал, что он дурак: «Почему я не спросил его номера? Какой же я дурак!»

Тем временем Феликс дошёл до дома. Это было старое общежитие, ну, точнее, он там жил с родителями. Из личных вещей был лишь старый смартфон жёлтого цвета, который он так ненавидел, и несколько вещей из одежды. В целом Феликс вошёл в комнату. Она была побольше. Там мать и отец — оказывается, ушли и оставили записку, что уехали на базар за дешёвой капустой. Феликс оглядел комнату: три кровати, где спит он и его родители, — всё это из-за их бедности. Над ним смеются одноклассники.

Феликс вспомнил, что на днях был случай.

Флэшбэк
Сынмин и Чонин как-то раз сказали:
— Феликс, ты похож на моего старого кота, — сказал Сынмин.
Чонин поддержал его и сказал:
— Да, Феликс, ты правда похож на кота — серого и пустого, как дым.
Феликс тогда спросил:
— Почему как дым?
Ему ответил Сынмин:
— Ты такой же серый, как дым.

Феликс хотел разозлиться, но его увёл Чанбин:
— Друг, не кипятись, ты так... Пошли, скоро урок английского будет.

Феликс вынырнул из воспоминаний и пошёл на кухню. Налил себе молока в стеклянный стакан и выпил его за раз. А потом пошёл, уставший, делать домашнее задание по корейскому языку. Феликс уснул за столом, так и не сделав домашнюю работу. В учёбе он был дураком — одни двойки.

Тем временем Хёнджин сел в автобус и поехал домой. Как бы там ни было, он был из богатой семьи. Автобус был переполнен, воняло духами и потом. Хёнджин позвонил Бан Чану — это его личный водитель:
— Забери меня возле парка, где статуи какашек.
— Окей, босс, будет сделано. А ты где?
Хёнджин поморщился:
— Я же сказал: на «ты» мне не говорить.
— Простите, ваше величество, блин.
— И без мата! — сказал Хёнджин.
— Окей, босс, — и Бан Чан выключил трубку.

Через час Хёнджин уже вышел в парк. Там были статуи какашек. Кто не знает: какашки-статуи были сделаны много лет назад из-за того, что дети стеснялись в школах делать «эти дела». В итоге это привело к детской смертности в Южной Корее.

Хёнджин сел на скамейку и ждал Бан Чана, закурил. Через три дня он будет учиться в новой школе — из старой его отчислили из-за драки с Хан Джисоном. Этот гадёныш в столовой облил Хёнджина супом из сушёных водорослей. Тогда Хёнджин не сдержался:
— Ах ты! — и тогда я облил Джисона томатным соком, больше напоминающим кровь.
Минхо, брат Джисона, увидевший это, взбесился и тыкнул лицо Хвана в миску с кашей. Хёнджин вытер лицо, остатки каши и от всей силы врезал кулаком в Минхо. Джисон заорал:
— Не трогай моего брата, гадёныш!

Тут Хёнджина вывел из воспоминаний голос Бан Чана:
— Эй, принц, машина подана. Давай в карету, твоя мать-ведьма тебя ждёт.
Хёнджин сказал:
— Почему ты так долго? Я устал тебя ждать.
— Правда устал? Мне кажется, ты просто завис, как мой старый планшет. Не вспоминаешь что-то? — спросил Бан Чан.
— Не твоё дело, — буркнул Хёнджин и пошёл садиться в машину.
Бан Чан усмехнулся, сел в машину и сказал:
— Пристегнись, принц, это вам не кареты XVI века.

Хёнджин пристегнулся и уставился в окно. Машина тронулась.

Тем временем Феликса разбудил звонок Чанбина. Он взял трубку. Чанбин орёт:
— Че, спишь?
Феликс глянул на учебник по корейскому языку и сказал:
— Да, я дурак, делаю урок по корейскому.
— Ясно, — сказал Чанбин.
— Ты чего звонишь?
— Да вот спросить хочу: чего хочешь на день рождения?
— Ну, мне подари новый телефон, шучу я. Подари мне туалетную бумагу, видел ли? Мне она нужна.
Чанбин сказал:
— Ты дурак, что ли?
— Нет, серьёзно, я реально так думаю.
— Ладно, я подумаю, что тебе подарить, но туалетная бумага — это слишком.
— Ладно, я пойду делать домашнее задание по корейскому.
— Пока, — и Феликс выключил трубку.

Феликс устало начал делать домашнее задание.

Тем временем Хёнджин уже был дома. Мать — его стройная сорокапятилетняя женщина — ждала его в гостиной. Её губы были накрашены яркой красной помадой. В целом Хёнджин считал свою мать той ещё ведьмой.
— Что, сын мой, явился?
— Че надо? — грубо сказал Хёнджин.
— Паршивец! Как ты с матерью разговариваешь? Я ради тебя потратила свою молодость!
«Опять она начала, — подумал Хёнджин мрачно. — Манипуляторша».
— Что ты молчишь? Я с тобой разговариваю! — мать злится ещё сильнее.
Она — директор сети магазинов и примеряет на себя роль командира. Но для Хёнджина это было равно контролю.

Хёнджин устало сказал:
— Что тебе опять надо? Сколько можно меня мучать?
Мать побледнела, но вместо ответа прошептала:
— Вон в свою комнату, поганец!

Хёнджин ушёл в комнату, а мать в злости разбила вазу. Осколки разлетелись на тысячи частей.

--