20.Ледяной барьер
Стрим был в самом разгаре, онлайн перевалил за сто двадцать тысяч, и чат буквально плавился от смайликов и донатов. Пацаны устроили знатный балаган: Саня Парадеевич пытался на спор залезть в багажник «девятки», Горилла лениво комментировал этот кринж, а Лёха Кореш зачитывал самые угарные сообщения.
Я сидела чуть в стороне, на верстаке, привычно наблюдая за этим хаосом. Влад стоял рядом, собственнически положив руку мне на колено и изредка отвечая донатерам. Всё шло по идеальному, весёлому сценарию, пока железная дверь гаража снова не приоткрылась. Без грохота, тихо и как-то осторожно.
В проёме показалась высокая мужская фигура в дорогом кожаном бомбере. Мужчина лет сорока пяти, с идеальной сединой на висках, зачёсанными назад волосами и очень цепким, суровым взглядом карих глаз. Таких же карих глаз, как у Влада.
В гараже моментально оборвался весь смех. Кореш замер с открытым ртом, Парадеевич так и застрял наполовину в багажнике, а Айдар чуть не выронил телефон со стримом.Саша Фреймтеймер медленно опустил камеру.
Влад резко выпрямился. Его рука на моём колене напряглась так, что пальцы побелели. Вся его наглая стримерская уверенность испарилась за долю секунды, уступив место глухому, давящему оцепенению.
- Отец?.. - хрипло, едва слышно произнёс Влад, делая шаг вперёд и загораживая меня собой.
Мужчина спокойно зашёл внутрь, окинул взглядом Жигули, штатив с телефоном, где всё ещё летел чат Твича, а затем перевёл взгляд прямо на сына. О том, что у Влада очень натянутые отношения с семьёй из-за его «несерьёзного блогерского занятия», пацаны знали, но никто никогда не видел Раговского-старшего вживую. Он был крупным бизнесменом, суровым человеком старой закалки, который считал стримы глупостью для малолеток.
- Здравствуй, Влад, - голос отца прозвучал низко, раскатисто и чертовски авторитетно. - Телефон ты, как обычно, не берёшь. Пришлось через твоих менеджеров узнавать, в каком боксе ты тут машины красишь.
Он мельком глянул на штатив.
- Выключи эту свою шарманку. Разговор есть. Серьёзный.
Лёха Кореш, сориентировавшись быстрее всех, молча подскочил к телефону и в один клик обрубил трансляцию, оставив сто тысяч зрителей в полном шоке перед чёрным экраном.
В гараже повисла такая тяжёлая, звенящая тишина, что было слышно, как остывает мотор «девятки». Пацаны начали боком-боком пробираться к выходу, понимая, что это чисто семейные разборки. Горилла кивнул Владу, мол, «мы на улице, если что», и увёл за собой Айдара и Кокошку.
Фреймтеймер и Саня вышли следом.
Я осталась сидеть на верстаке. Хотела тихо слезть и уйти вместе со сквадом, но Влад, не поворачиваясь, мёртвой хваткой перехватил мою ладонь за спиной, не позволяя мне сдвинуться ни на сантиметр. Он не хотел оставаться с отцом один на один.
Раговский-старший заметил этот жест. Его тяжёлый взгляд переместился на меня - на мой огромный оверсайз-худи, на пачку Chapman, торчащую из кармана, на мои растрёпанные волосы. Он оглядел меня с ног до головы, и на его лице не отразилось ни единой эмоции. Внутри меня снова заворочался тот самый испуганный ёжик, но рука Влада, сжимающая мои пальцы до боли, заставила меня выпрямить спину.
- Значит, это из-за неё ты отказался от контракта в холдинге и завалил семейное дело? - тихо, но с явным металлом в голосе спросил отец, делая шаг к нам. - Из-за этого «штурмана», про которого мне партнёры по бизнесу рассказывают, потому что их дети смотрят твои клоунады?
Влад шагнул навстречу отцу, полностью закрывая меня своим телом. Его челюсть упрямо сжалась, а в голосе прорезалась та самая опасная, ледяная сталь, которую чат Твича слышал крайне редко.
- Не смей её приплетать, отец, - процедил Влад сквозь зубы. - Моя жизнь - это мой заезд. И правила в нём устанавливаю я. Зачем ты приехал?
Отец Влада даже не поморщился от его резкого тона. Он лишь слегка приподнял бровь, и эта холодная, высокомерная мимика была пугающе похожа на ту, которой сам Влад иногда одаривал хейтеров на стримах. Только у Раговского-старшего за этим стояли не миллионы лайков, а реальная, жёсткая власть и большие деньги.
- Твой заезд? - мужчина горько и тихо усмехнулся, засунув руки в карманы дорогого бомбера. - Твой заезд, Влад, пока что выглядит как дешёвый автосервис в промзоне. Я приехал не ругаться. Мне плевать на твоих подписчиков и на то, чем вы тут занимаетесь, пока это не начинает вредить репутации фамилии. Твой дядя в Германии ждёт документы. Холдинг готов выделить тебе долю в строительном секторе. Всё, что от тебя требуется - закрыть этот балаган, передать каналы менеджерам и улететь в конце августа.
Влад молчал, но я чувствовала, как дрожит его рука, всё ещё крепко сжимающая мои пальцы. Это была не дрожь страха - это была ярость, которую он с трудом удерживал внутри.
- Я никуда не полечу, - так же тихо, но с железной уверенностью ответил Влад. - Я всё сказал тебе ещё год назад. Строительный сектор - это твоя жизнь, отец. Не моя.
Раговский-старший перевёл свой тяжёлый, оценивающий взгляд на меня. Я стояла недвижимо, стараясь не выдать дикого волнения, хотя сердце колотилось где-то в горле.
- Надеюсь, у твоей... спутницы больше здравого смысла, чем у тебя, - холодно произнёс он, глядя мне прямо в глаза. - Подумай, девочка, кем он будет через пару лет, когда эта клоунада в интернете выйдет из моды. Без образования, без поддержки семьи. Подумай, стоит ли ломать парню будущее ради твоего «вайба», как вы это называете.
Он развернулся, не дожидаясь ответа, и размеренным шагом направился к выходу из гаража. У самой двери он остановился, не оборачиваясь.
- До конца лета, Влад. Если не одумаешься - я перекрываю все счета, которые оформлены на семейные фонды, включая твою квартиру и этот ангар. Посмотрим, как далеко уедет твоя девятка без бензина.
Железная дверь закрылась с глухим, леденящим душу стуком.
Как только шаги отца стихли на улице, Влад резко отпустил мою руку и с силой ударил кулаком по крылу синей «девятки». Жесть жалобно звякнула. Он тяжело опёрся о машину, опустив голову, и его широкие плечи мелко задрожали от прерывистого, яростного дыхания.
Я медленно слезла с верстака, подошла к нему со спины и осторожно положила ладони ему на плечи. Ткань его футболки была горячей.
- Владос... - тихо позвала я, уткнувшись лбом в его лопатки.
- Всё нормально, Кира, - хрипло, почти неузнаваемо ответил он, не поднимая головы. - Всё нормально. Он всегда так делает. Думает, что может купить всё.
Он резко развернулся, притянул меня к себе и сжал в таких отчаянных, душных объятиях, будто я была его единственным спасательным кругом посреди шторма, который только начинал разгораться. Я молча обняла его в ответ, чувствуя, как в кармане худи давит пачка Chapman. Впереди нас ждал очень долгий, тёмный август, и это гнетущее чувство надвигающейся беды уже невозможно было заглушить простым вишнёвым дымом. С этого момента наша история начала медленно, но верно сворачивать куда-то не туда.