Ломаный ритм

Середина июля в городе выдалась такой душной, что даже кондиционер в машине Влада едва справлялся. Асфальт на загородной трассе буквально плавился, а воздух дрожал от марева. Но в нашем гараже, укрытом густой тенью старых тополей, было относительно свежо. Вайб потихоньку выравнивался, хотя лёгкое эхо той недели молчания всё ещё иногда проскакивало в наших диалогах. Мы притирались заново, бережнее и без лишних секретов.
Я сидела на водительском сиденье «девятки» с открытой настежь дверью, закинув ноги в массивных кроссовках прямо на приборную панель. На мне были свободные винтажные шорты и огромная мужская футболка, которую я благополучно отжала у Раговского.
Влад в это время копался под капотом, о чём-то негромко переругиваясь по телефону с очередным менеджером. На его шее блестели капли пота, а футболка прилипла к спине.
- Да мне плевать на их новые условия, - резко бросил он в трубку, раздражённо проводя грязной в масле рукой по волосам. - Я сказал: никаких съёмок с левыми блогерами для массовки. Мой штурман на месте, контракт переписывайте. Всё, давай.
Он сбросил вызов, закинул телефон на верстак и тяжело опёрся о крыло машины, шумно выдыхая через нос. На его лице играли желваки - работа в медийке по-прежнему требовала кучу нервов, но теперь он упрямо гнул свою линию.
- Минус тысяча к твоей стрессоустойчивости, Раговский, - лениво протянула я, покручивая в пальцах зажигалку. - Опять ворчишь на весь ангар.
Влад повернул голову в мою сторону, и его суровый взгляд моментально сменился той самой привычной, тёплой ухмылкой с хрипотцой. Он подошёл к двери, наклонился и бесцеремонно забрал из моих рук пачку Chapman, лежавшую на торпеде.
- Я не ворчу, Кира. Я зачищаю пространство от кринжа, - тихо ответил он, вытягивая одну сигарету.
Он чиркнул зажигалкой, сделал глубокую затяжку, и сладкий, густой аромат вишни моментально смешался со стойким запахом гаражной пыли и машинного масла. Влад протянул сигарету мне, как мы и договаривались - строго пополам, строго под его присмотром.
Я сделала короткий вдох, чувствуя, как табачный дым привычно успокаивает мысли. Больше никакого голода, никакой паники из-за дурацких комментариев. Мой вес пришёл в норму, а отражение в боковом стекле Жигулей теперь вызывало только спокойную ухмылку. Мне больше не хотелось прятаться от мира.
Влад устроился на корточках прямо у порога машины, перехватив мою свободную ладонь и легонько сжав пальцы.
- Пацаны вечером хотят поехать на набережную, кальян врубить, посидеть чисто своим кругом, без камер, - тихо сказал он, всматриваясь в мои глаза. - Погнали? Пора тебе официально вернуться на пассажирское сиденье «черныша». А то чат в телеге уже строит теории, что я тебя в подвале запер.
Я затушила Chapman о старую железную крышку, выбросила бычок и хмыкнула, потянув Влада за воротник футболки ближе к себе.
- Погнали, отец семейства. Только чур музыку на трассе выбираю я. А то твои пацанские треки - это полный минус вайб.
Влад коротко рассмеялся, качая головой, и накрыл мои губы быстрым, горячим поцелуем с привкусом вишнёвого табака. Наш личный заезд продолжался, и на этот раз мы точно ехали по правильной полосе.

Набережная ближе к полуночи наконец-то остыла от дневного июльского зноя. Ветер с реки дул резкий, прохладный, заставляя меня глубже кутаться в ту самую огромную чёрную зипку Влада, которую я у него отжала. Мы припарковались на самом краю пустынной асфальтированной площадки у воды - три машины сквада выстроились полукругом.
Пацаны сразу же развернули свой привычный лагерь: Айдар усердно раздувал угли для кальяна, Кореш настраивал портативную колонку, из которой лениво заиграл какой-то расслабленный фонк, а Андрюха Кокошка прыгал вокруг синей «девятки», пытаясь поймать красивый ракурс для кружка в Телеграм.
Я сидела на откинутом борту багажника «черныша» Влада, свесив ноги. Влад стоял рядом, лениво облокотившись на крыло, и крутил в руках ключи от машины. Вайб был идеальный, домашний, пока Кореш, листая телефон, вдруг не замер и не выдал на всю площадку:
- О, пацаны, зацените. Там это... Лиза, ну, модель та со съёмок, выложила новый пост. И в комментах опять какой-то трэш начался. Пишут, что Раговский её бросил ради «старого штурмана».
На площадке моментально повисла неловкая тишина. Айдар перестал махать картонкой над углями, а Кокошка медленно опустил телефон. Все косо посмотрели на меня. Влад моментально изменился в лице - его ухмылка исчезла, карие глаза потемнели, а челюсть упрямо сжалась. Он резко повернулся к Корешу:
- Илья, блин, завали. Нам плевать, что там в комментах пишут, забей.
Внутри меня на секунду сработал старый триггер. Сердце сделало глухой стук, а в горле скопился знакомый комок. Перед глазами на мгновение пролетели те дни, когда я сидела одна на подоконнике и морила себя голодом из-за чужих слов. Но в этот раз я перевела взгляд на Влада, увидела, как он напрягся, готовый прямо сейчас порвать любого за мой покой, и заставила себя глубоко выдохнуть.
- Расслабьтесь, пацаны, - спокойно сказала я, лениво потянувшись к карману куртки. - Минус тысяча к вашей конспирации. Я в эти игры больше не играю.
Я достала пачку Chapman с вишней, вытянула одну сигарету и чиркнула зажигалкой. Огонёк на секунду выхватил из темноты моё лицо - бледное, но уже без той болезненной серости, которая была пару недель назад.
Влад молча подошёл ко мне вплотную, загораживая от ветра и от взглядов пацанов. Он бесцеремонно перехватил сигарету из моих пальцев, сделал глубокую затяжку, наполняя прохладный речной воздух сладким вишнёвым дымом, и вернул её мне. Наш дымный компромисс в действии.
- Точно всё нормально? - тихо, с той самой родной хрипотцой в голосе спросил он, всматриваясь в мои глаза. Его ладонь легла мне на колено, согревая сквозь ткань.
- Нормально, Раговский, - я выдохнула плотное облако прямо ему в плечо. - Твой контроль работает. Но если ты сейчас не заберёшь у Кореша телефон, я сама его в реку выкину.
Влад коротко рассмеялся, и это был самый искренний звук за весь вечер. Напряжение на площадке моментально спало. Айдар снова закричал, что угли готовы, музыка заиграла громче, а я сидела на багажнике, курила Chapman пополам со своим стримером и понимала, что этот раунд мы выиграли окончательно. Качающийся заезд медийной жизни продолжался, но штурвал был в надёжных руках.