Счёт 1:0 в пользу любви

Возвращаться в подземелья Слизерина после такого было бы безумием. Капитан и загонщики явно затаили обиду. Поэтому Оливер и близнецы Уизли приняли единогласное решение: тебя плотным кольцом конвоируют в башню Гриффиндора. Полноправной гостьей ты зашла в их уютную, залитую тёплым светом камина гостиную.

Пока уставшая, но довольная победой команда с шумом расселась по диванам, а Дэнни увлечённо пересказывал первокурсникам детали драки, Оливер незаметно увёл тебя в сторону. Вы проскользнули за тяжёлую бархатную портьеру, ведущую на уединённую винтовую лестницу к спальням мальчиков.

Там, среди прохлады каменных стен и мягкого полумрака, Оливер наконец смог выдохнуть. Он резко, но аккуратно развернул тебя и прижал спиной к стене, перекрывая собой весь мир. Его разбитые костяшки пальцев нежно коснулись твоего подбородка, заставляя поднять голову.

— Нам так и не дали договорить, Т/И, — хрипло прошептал он, глядя на твои губы.

Оливер не стал ждать ответа. Он решительно склонился и начал целовать тебя — на этот раз без капли той ярости или соперничества, что были раньше. Это был глубокий, отчаянный и невероятно собственнический поцелуй. Его горячие ладони легли на твою талию, притягивая тебя к себе так близко, что между вами не осталось ни сантиметра воздуха. Ты тихо выдохнула ему в губы, запуская руки под его спортивную кофту и отвечая на этот поцелуй всей душой.

Поцелуй становился всё горячее и отчаяннее, стирая последние капли здравого смысла. Оливер крепко прижимал тебя к стене, его ладони жадно сжимали твою талию, а ты, полностью растворившись в его запахе и тепле, тихо вздыхала ему в губы, напрочь забыв обо всём на свете. Вы были так увлечены друг другом на этой полутёмной винтовой лестнице, что совершенно потеряли бдительность.

Громкий топот маленьких ног сверху раздался слишком поздно.

— Т/И, я там оставил твои перчатки… — Дэнни влетел на лестничный пролёт прямо из спален мальчиков и застыл на месте.

Его одиннадцатилетний мозг, который ещё десять минут назад верил в «тактическую защиту от бладжеров на лавке», столкнулся с суровой и бесспорной реальностью. Вы с Оливером резко отпрянули друг от друга. Твои губы горели и опухли, а Вуд судорожно пытался поправить воротник своей кофты, тяжело дыша.

Дэнни округлил глаза, сморщил нос в приступе детского отвращения и заорал на всю лестницу, подробно описывая увиденное:

— Фу-у-у, Т/И! Вуд! Вы что, лижетесь?! Оливер, ты её так сильно сжимаешь, будто хочешь раздавить! А ты, Т/И, зачем запустила руки ему под кофту?! Вы прямо вжимаетесь друг в друга и целуетесь взасос, у меня сейчас глаза вытекли! Мерлин, они серьёзно сосётся прямо тут, и Оливер кусает её за губу! Меня сейчас стошнит!

Его звонкий, пронзительный первокурсничий голос сработал как мощнейшее заклинание «Сонорус». Из-за крутой винтовой архитектуры лестницы этот вопль со всеми сочными анатомическими подробностями вылетел прямо в проём и оглушительным эхом разнёсся по всей гриффиндорской гостиной.

Внизу мгновенно воцарилась гробовая тишина. Шум праздника, звон кубков с тыквенным соком и хохот первокурсников оборвались на полуслове.

Ты замерла, готовая провалиться сквозь землю прямо в подземелья Слизерина, а Оливер обречённо зажмурился и прислонился лбом к холодной каменной стене.

— Дэнни, ради всего святого, замолчи… — тихо и умоляюще прошептал Вуд, но было уже поздно. Все интимные детали вашего поцелуя были выданы с потрохами.

Из-за портьеры внизу тут же показались две одинаковые рыжие макушки. Фред и Джордж Уизли, сияя от самого искреннего, злорадного восторга в своей жизни, широко распахнули занавеску. За их спинами у камина застыла вся квиддичная команда, вытягивая шеи.

— Ну надо же! Какое детальное описание! — громко провозгласил Фред, прижимая руку к сердцу. — Джордж, ты слышал? Наш капитан проводит индивидуальные занятия по квиддичу с кусанием за губу!

— И судя по всему, это продвинутый курс, Фредди! — подмигнул Джордж. — С ручным обследованием пресса под кофтой! Какой накал страстей!

Гостиная Гриффиндора взорвалась таким диким хохотом, свистом и улюлюканьем, что, казалось, задрожали портреты на стенах. Алисия и Анджелина покатывались со смеху на диване, а Кэти Белл понимающе зааплодировала. Твоё лицо пылало таким ярким пунцовым цветом, что могло бы соперничать с гриффиндорским знаменем, и ты яростно уставилась на прыгающего от возмущения брата.