Счёт 1:0 в пользу любви

Дэнни, испуганный твоей реакцией, послушно выскочил за дверь. В раздевалке остались только вы двое, если не считать эха от твоих горьких, громких рыданий.

Оливер не ушёл. Наплевать ему было на твои крики и приказы. Он медленно подошёл, опустился на колени прямо на грязный пол раздевалки и попытался осторожно прижать тебя к себе.

Но стоило его рукам коснуться твоих плеч, как тебя захлестнула новая волна безумной обиды. Ты резко дёрнулась, пытаясь оттолкнуть его, и закричала ещё громче, срывая голос, выплёскивая всю ту чушь, в которую твой раненый мозг заставил тебя поверить:

— Уходи! Оставь меня в покое, Вуд! — кричала ты сквозь слезы, задыхаясь от всхлипов и яростно колотя ладошками по его груди. — Я всё поняла! Ты просто играл со мной! Ты всё это подстроил! И поцелуй в раздевалке, и всё остальное! Ты специально прикидывался, что я тебе нравлюсь, чтобы отвлечь меня на матче! Чтобы Слизерин проиграл, а твой дурацкий Гриффиндор получил этот чёртов кубок! Ты использовал меня, придурок! Ненавижу тебя!

Твои слова были несправедливыми, безумными и ранили его самого, но ты не могла остановиться. Эмоции полностью несли тебя по течению. Ты рыдала навзрыд, закрывая лицо руками, чувствуя себя самой несчастной и преданной девчонкой во всём Хогвартсе.

Оливер молча перехватил твои запястья, не давая тебе больше бить его. Он перетерпел твой натиск, притянул твое сопротивляющееся тело к своей широкой груди и крепко-крепко зажал в объятиях, лишая возможности вырваться. Его горячее дыхание коснулось твоей макушки.

— Какая же ты дура, Т/И... — негромко, с тяжелым вздохом произнес Вуд, и в его голосе не было ни капли злости, только бесконечная усталость и пугающая нежность. — Господи, какая ты глупая. Неужели ты правда думаешь, что ради какого-то кубка я стал бы целовать девушку, от которой у меня уже третий год крышу сносит?

Ты на секунду замерла, переставая вырываться, хотя слёзы всё ещё продолжали катиться по твоим щекам.

Тяжёлая дубовая дверь раздевалки с грохотом распахнулась, прерывая слова Оливера. Внутрь шумно, злой толпой завалилась остальная команда Слизерина. Загонщики швыряли мётла, охотники на ходу срывали защитные щитки, и все они дышали праведным гневом.

— Ну и где наша звезда?! — с порога рявкнул капитан Слизерина, обводя комнату бешеным взглядом. — Т/И, ты вообще на поле была?! Из-за твоих детских промахов мы…

Игроки резко затормозили посреди разгромленной раздевалки. Гриффиндорский капитан в одной спортивной форме сидел на полу и крепко прижимал тебя к себе, а вокруг валялись раскиданные вещи и осколки.

Слизеринцы на секунду опешили от такой картины, но капитан быстро перехватил инициативу.

— Вуд? А ты какого чёрта тут забыл? Пришёл позлорадствовать? — он снова перевёл яростный взгляд на тебя. — Т/И, это позор! Из-за тебя мы проиграли этот матч! Ты слила кубок гриффиндорцам! Ты…

Ты медленно отстранилась от груди Оливера и подняла на команду свои заплаканные, опухшие от горьких слёз глаза. Твоё лицо было бледным, по щекам всё ещё текли туши и слёзы, а в обычно гордом взгляде сейчас читалась такая глубокая, искренняя боль и эмоциональное истощение, что слова застряли у загонщиков в горле.

В раздевалке мгновенно воцарилась гробовая, мертвая тишина. Слизеринцы, готовые только что растерзать тебя за проигрыш, замолчали. Даже самый обозлённый охотник из твоей команды виновато отвёл глаза в сторону. Никто из них никогда не видел тебя — упрямую, колючую и сильную Т/И — настолько сломленной и беззащитной.

Оливер почувствовал, как ты вздрогнула, и медленно поднялся на ноги, закрывая тебя своей широкой спиной от притихших змей. Его карие глаза опасно сузились, а челюсти сжались.

— Ещё одно слово в её адрес, — процедил Вуд ледяным, угрожающим тоном, какого твоя команда от него никогда не слышала, — и на следующем матче вы из раздевалки не выйдете. Проваливайте в свою гостиную. Живо.

Капитан Слизерина злобно усмехнулся, скрестив руки на груди, и сделал шаг вперёд. Растерянность от твоих слёз быстро сменилась привычным факультетским высокомерием.

— Ты кому это приказывать вздумал, Гриффиндорец? — процедил он, смерив Вуда презрительным взглядом. — Забыл, в чьей раздевалке находишься? Мы на своём факультете сами разберёмся с теми, кто сливает нам игры.

— Она ни черта не сливала! — Оливер сделал шаг навстречу, нависая над вашим капитаном. Его кулаки сжались до побеления суставов. — Т/И играла на пределе. А если вы, кучка эгоистов, не способны поддержать своего охотника, когда у него тяжёлый день, то грош цена вам как команде!

— Не твоё собачье дело, Вуд! — крикнул один из загонщиков, хватаясь за биту, которая всё ещё была у него в руке. — Она якшается с врагом! Ты посмотри на них, они же обжимаются прямо здесь! Капитан, она предательница! Из-за неё кубок у Гриффиндора!

— Закрой пасть! — рявкнул Оливер, теряя всякое терпение. Он загородил тебя собой так плотно, что слизеринцы больше не могли видеть твоё заплаканное лицо. — Если кто-то из вас посмеет хотя бы пальцем её тронуть или вякнуть что-то в гостиной, я лично устрою вам весёлую жизнь на поле. И мадам Трюк вам не поможет.

Обстановка накалилась до предела. Пятеро обозлённых, рослых слизеринцев стояли против одного Оливера, который был в одних штанах и лёгкой спортивной кофте, но его взгляд был настолько бешеным и решительным, что змеи не рисковали нападать первыми. Воздух в раздевалке буквально искрил от магии и готовой вспыхнуть дракой.