Я прилетел за твоим сердцем

Долгие коридорные разборки братьев, к огромному сожалению Чимина, так и не успели перерасти во что-то большее. Из-за угла архивного крыла внезапно послышались чёткие, строгие шаги, и перед разозлёнными парнями во всей красе появился Секретарь Ким. Тэхён поправил свой идеальный пиджак, окинул взглядом сжатые кулаки Юнги и суровую мину Хосока, после чего без лишних слов велел всей троице немедленно шагать за ним.

Спустя пару минут дубовая дверь главного кабинета руководителя со скрипом захлопнулась. За большим столом, устало потирая переносицу, сидел генеральный директор.

— Директор Ким, я привёл их, — строго отчеканил Тэхён, шурша важными папками и вставая по правую руку от босса.

— Спасибо, секретарь Ким. Ну, рассказывайте, — Намджун босс тяжело вздохнул, смерив притихшую шеренгу двенадцатого отдела своим самым грозным и требовательным взглядом в упор.

Тэхён заложил руки за спину, сердито поправил очки и, посмотрев на пунцового Юнги и насупившегося Хосока, жутко серьёзно спросил:

— Объясните мне, пожалуйста, с какого это перепугу вы устроили эту драку и разборки прямо посреди рабочего коридора, у всех сотрудников на виду?

Юнги неловко переступил с ноги на ногу, пряча взгляд своих тёмных кошачьих глаз, и жутко хмуро выдал первую пришедшую в голову отмазку:

— Директор Ким, вы всё не так поняли... У нас там было сугубо личное, наше внутреннее семейное дело.

— Ни+рена себе поворот! — Намджун от такого заявления аж на стуле подскочил, в тотальном шоке всплеснув руками. — А ваш собственный дом тогда, скажите мне на милость, вообще для чего в этом городе существует?! Зачем решать свои личные домашние дела прямо на глазах у всей корпорации, да ещё и так больно, со сжатыми кулаками?

— Простите, директор Ким. Больше такого точно никогда не будет, — глухо процедил Хосок, упрямо смотря в пол.

— Больше такого не будет... Ну-ну, охотно верю, — саркастично покачал головой Намджун, недовольно шурша документами на столе. — Запомните мои слова: если вы двое и дальше продолжите так нагло доигрываться посреди этажа, то в конечном итоге станете для компании ещё хуже, чем вечно скандалящие Джин и Чонгук! Сил моих на вас нет!

— Ну... Вообще-то, они там в двенадцатом кабинете больше уже не ругаются, — робко подал голос Чимин, пытаясь хоть как-то разрядить эту жутко наэлектризованную обстановку.

— Ах, они больше не ругаются? Значит, им взамен теперь пришли вы?! — моментально подхватил Тэхён, сурово складывая руки на груди и сверкая глазами на братьев. — Вы двое прямо сейчас своими детскими кулачными поединками портите общий рабочий рейтинг компании, а это жутко сильно ухудшает наш международный авторитет среди инвесторов!

— Вы вообще хоть немного осознаёте весь этот масштаб проблемы? — строго добавил Намджун босс, переводя взгляд на пусанца.

— Ладно вам... Они правда больше так делать не будут, я прослежу, — неловко улыбнулся Чимин, заступаясь за парней.

— Очень на это надеюсь, Пак Чимин, — Намджун устало откинулся на спинку своего кожаного кресла и сокрушительно махнул рукой в сторону двери. — Всё, немедленно идите обратно к своим рабочим кабинетам. Прямо сейчас же. И, пожалуйста, по-человечески помиритесь друг с другом по дороге — ведь нашей корпорации сейчас меньше всего на свете нужны новые глупые ссоры и драки между менеджерами и их прямыми заместителями. Вы свободны.

Чимин наконец-то вышел из душного здания офиса поздним вечером, вдыхая прохладный сеульский воздух, и с огромным облегчением выдохнул. Весь этот сумасшедший день на ковре у директора Кима знатно потрепал ему нервы. Парень поправил куртку, медленно шагая по тротуару, и жутко озадаченно пробормотал себе под нос:

— Так, стоп... Я вот одного сейчас вообще не понял. Из-за чего конкретно эти двое сегодня так взбесились и подрались посреди коридора?

— Потому что я кое-что жутко важное так и не договорил тебе там, — вдруг раздался прямо над ухом тихий, хрипловатый и жутко знакомый голос.

— Бл+ть, Мин Юнги! — испуганно подпрыгнул на месте Чимин, хватаясь за сердце и панически округляя глаза. — Умеешь же ты, конечно, вечно появляться буквально из ниоткуда! Напугал до смерти!

Юнги даже не улыбнулся. Он был непривычно серьёзен, пряча руки в карманах своей неизменной чёрной куртки, и лишь кивнул головой в сторону темноты:

— Идём со мной за заднюю часть здания корпорации. Прямо сейчас.

Они завернули за угол офиса, оказываясь на том самом безлюдном заднем дворе, где ещё недавно Чимин сокрушительно разбивал телефон Минсо. Дождь почти стих, оставляя лишь лёгкую изморось в свете тусклого фонаря. Юнги резко остановился, развернулся к пусанцу лицом и посмотрел на него своим самым глубоким, тёмным и пронзительным взглядом.

— Пак Чимин, — тихо, но жутко уверенно начал замдиректор, делая шаг вперёд. — Иногда... я ловлю себя на мысли, что вся наша с тобой история могла бы быть какой-нибудь очень красивой песней. Причём вовсе не громкой, которую крутят по радио, а такой особенной, которую безумно хочется слушать исключительно вдвоём в полной темноте. Где в куплетах этой песни — все наши с тобой архивные разговоры, в припеве — твоя невероятная улыбка, а в бридже — абсолютно все те трепетные моменты, когда ты просто берёшь меня за руку посреди коридора, и нам обоим сразу всё без слов понятно... Чимин, я тебя жутко сильно люблю. Пусть эта песня теперь будет только нашей.

— ЧО-О-О-О-О?! — на весь переулок шокированно закричал Чимин, от такого лобового, поэтичного признания чувствуя, как земля буквально уходит у него из-под ног.

В этот самый момент в мыслях у Чимина, словно яркие вспышки, начали лихорадочно всплывать старые офисные фрагменты и обрывки их прошлых встреч. Парень вдруг отчётливо вспомнил, как Юнги вечно допоздна засиживался на выходных в пустых архивных кабинетах, ожесточённо калякая что-то в своих старых потрёпанных блокнотах. Вспомнил Чимин и те жуткие, болезненные домашние синяки на теле зама, за которые Хосок так яростно отчитывал Минсо.

Господи... До Чимина наконец-то начала медленно доходить вся эта скрытая, душераздирающая истина.

Ведь Юнги на самом деле писал эти музыкальные тексты каждую свободную минуту, прячась по углам корпорации. И его жестокие, деспотичные родители вечно ругали, избивали его за это «бесполезное увлечение». Но ворчливый Мин Юнги всё равно упрямо продолжал писать свои строки. Он начал создавать эту музыку с самого первого дня, как только в двенадцатом отделе компании официально появился новый сотрудник — Пак Чимин. Эти потайные черновики были единственным местом во вселенной, где замкнутый, израненный котик Юнги мог абсолютно скрытно, безопасно и честно признаться в своих затаённых чувствах к пусанцу, не боясь осуждения и новых побоев со стороны семьи.

И прямо сейчас Юнги стоял под лёгкой вечерней изморосью, полностью доверив Чимину свой самый главный, тщательно охраняемый секрет в жизни.