Я прилетел за твоим сердцем

Чимин замер, когда прямо возле его кресла нависла высокая тень. Парень медленно поднял глаза и наткнулся на ледяной, абсолютно равнодушный взгляд того самого грубияна из прохода.

Незнакомец высокомерно окинул Чимина взглядом и сухо бросил:

— Слышь, убери свои ноги, мне пройти надо.

«Господи, только не это... — панически пронеслось в мыслях у Чимина, когда он лихорадочно сопоставил номер на чужом билете со своим рядом. — Пожалуйста, скажите, что это шутка!»

Но это была не шутка. Их места находились прямо рядышком друг с другом. Чимин демонстративно поджал ноги, но оставлять такую наглость без ответа не собирался. Парень язвительно прищурился и выдал:

— Что, уже в проход нормально не влезаете? И вообще, почему сразу на «ты»?

Парень недовольно фыркнул, закидывая свою чёрную сумку на верхнюю полку, и сверху вниз посмотрел на Чимина:

— Да потому что ты тут явно младше меня, коротышка.

Мин Юнги. Ему было двадцать три года. Жесткий, холодный, пугающе одинокий парень с тяжёлым характером и тёмным прошлым. И сейчас этот тип со скрежетом опустился на соседнее кресло.

Чимин густо покраснел от оскорбления про «коротышку» и сердито отвернулся к окну:

— Да сядьте вы уже наконец и успокойтесь! — буркнул он, крепче сжимая телефон. А про себя обречённо подумал: «Ну и тип мне, конечно, в соседи достался... Весь полёт насмарку!»

Чимин демонстративно отвернулся к иллюминатору, изо всех сил стараясь сдерживать эмоции и не орать на весь салон в отличие от этого невыносимого грубияна. Чтобы хоть немного заглушить панику и успокоить нервы перед жутко пугающим моментом взлёта, парень поспешно нацепил наушники и включил тихую, расслабляющую музыку.

А Юнги... Юнги в это время сидел рядом и, морщась от резкой боли, тайно пытался обработать мазью свежие, тёмные синяки на руках, которые он получил дома во время очередной жестокой потасовки с родителями.

Чимин краем глаза заметил эти следы, и его злость мгновенно улетучилась, сменившись искренней тревогой. Парень вытащил один наушник и тихо спросил:

— С... Вами всё нормально? Может, помочь?

— Это вообще не твоё собачье дело, — даже не повернув головы, ледяным тоном отрезал Юнги, грубо пряча тюбик в карман куртки. — Слушай там, что хотел, и не лезь ко мне.

— Да что Вы мне постоянно хамите и дерзите?! — не выдержала Чимин, снова начиная закипать от такой непробиваемости.

Юнги лениво повернулся к нему, и на его бледных губах проскочила циничная ухмылка:

— Учись, коротышка, пока я живой. Пригодится.

— Больно надо мне с Вами чему-то учиться! — сердито фыркнул Пак, складывая руки на груди.

Их громкий спор окончательно надоел сидевшему впереди мужчине. Пассажир с переднего кресла тяжело вздохнул, медленно обернулся в их сторону и строго произнёс:

— Так, молодые люди. Мне сейчас вообще глубоко не до ваших любовных разборок. Пожалуйста, говорите потише, вы мешаете всему ряду.

Юнги опасно сощурился, подался вперёд и ледяным тоном процедил сквозь зубы:

— Слышь, ты. Я прямо лично тебе сейчас как-то мешаю?

Мужчина от такого пугающего взгляда знатно занервничал, но попытался сохранить лицо:

— Пожалуйста... общайтесь со мной нормально! Что за тон?!

— Что? — Юнги театрально приставил ладонь к уху, а затем его голос превратился в настоящий яд. — Извини, не расслышал. А-а-а... ненормально? Тогда п+здуй отсюда в другой конец салона, чтоб я тут твоё лицо больше вообще не видел. Или я сейчас сожгу на+рен этот самолёт вместе с тобой. Понял меня?

В салоне самолёта на секунду повисла гробовая, звенящая тишина. Бедный пассажир с переднего сиденья от такой бешеной и абсолютно дикой угрозы про сожжение лайнера знатно побледнел. Он медленно перевёл взгляд с пугающе спокойного, ледяного лица Юнги на испуганно замершего Пака.

Мужчина глубоко, сочувственно вздохнул, со страхом покачал головой и искренне, с дрожью в голосе произнёс:

— Парень... мне тебя чисто по-человечески сейчас так жалко. Держись там.

Чимин, лишь обречённо, едва слышно выдохнул в ответ:

— Спасибо...

Юнги мученически запрокинул голову на подголовник, устало прикрыл глаза ладонью и тихо, сквозь зубы прорычал:

— Господи... когда мы уже наконец прилетим в этот чёртов Сеул?

В этот момент его куртка распахнулась, и Чимин краем глаза умудрился заглянуть в приоткрытый карман, где лежал чужой документ. На обложке чёткими корейскими буквами было выведено имя владельца. Мин Юнги.

Чимин хмыкнул, повернулся к нему всем корпусом и язвительно протянул:

— Юнги, значит... Что ж, вынужден признать, имя реально безумно красивое. Вот только оно вообще ни капли не подходит для такого агрессивного бандита, как ты.

Юнги резко открыл глаза, опасно повернул голову в его сторону и, окинув Чимина презрительным взглядом с ног до головы, со злой ухмылкой выдал:

— Слышь, коротышка, ты со своими пухлыми губами и неженским лицом вообще на девчонку смахиваешь!

— Слышь, ты! Чимин — это вообще-то стопроцентное мужское имя! — мгновенно вспыхнул Пак, уязвлённый до глубины души.

Юнги лишь устало отмахнулся от него, снова закрывая глаза и отворачиваясь к проходу:

— Слушай, коротышка, мне на тебя и на твоё имя вообще тотально ПО+УЙ. Отвали уже от меня, а.

— Мне на тебя тоже, между прочим! — гордо вскинул подбородок Чимин, сердито скрестив руки на груди. — Просто мне жутко не хочется, чтобы последнее слово во всём этом споре осталось именно за тобой!

Юнги мученически застонал, утыкаясь лицом в ладони, и обречённо пробурчал:

— Боже... это официально мой самый худший авиарейс за всю жизнь...