From Khaotung .
ㅤТанавата этот ответ, разумеется, не устроил. Внутренним взором он ясно видел: парень что-то знает, но решил отмолчаться, видимо, полагаясь на откровенность самой Тонкхао. В груди закипело привычное, едкое негодование - он терпеть не мог, когда реальность упрямо расходилась с его замыслами. Однако сквозь этот знакомый гнев пробивалось иное чувство. Этот юноша... Он помог сначала ему, а затем и его сестре. Для Кхаотана подобные поступки имели немалый вес, ведь незнакомец раз за разом являл сторону характера, которую Танават встречал в жизни нечасто. И теперь, в горький коктейль из злости и тревоги за младшую сестру, примешивалась капля неподдельного уважения. Странный был человек. Он мог спокойно пройти мимо, отвести взгляд, сослаться на то, что чужие проблемы его не касаются. Но он не прошёл. Помог. Подвез Тони, не требуя взамен ни монеты, ни услуги. В мире, где каждый, по опыту Танавата, искал свою выгоду, такое бескорыстие казалось аномалией, вызывающей смутную настороженность и... признательность.
И всё же, помог. Именно это «всё же» и не давало покоя. В душе поселилась смутная, но упорная тревога - ощущение, будто земля уходит из-под ног. После исчезновения отца мир словно перекосился, наполнившись невидимыми, но ощутимыми угрозами. Где-то на самой периферии сознания, словно вспышка, мелькнула дерзкая мысль: нанять этого парня. Сделать его своим тенью и щитом. Средства у Раттанакитпайсана имелись, а причины были весомее любого золота. Страх - не за себя (хотя и за себя тоже), но в первую очередь за Тони. Если с ним что-то случится, она останется одна, беззащитная перед жестокостью мира. Ей и восемнадцати не было, и вся тяжесть ответственности за их маленький, пошатнувшийся мирок легла на его плечи. Она - последний близкий человек, его главная и самая уязвимая точка. А этот странный, непредсказуемый юноша... Он выглядел как человек, способный такую точку защитить.
- Тони, подожди внутри, пожалуйста. - Кхао мягко, но неоспоримо высвободился из объятий сестры. Девушка, смахнувшая слезы грубым рукавом кофты, выглядела хрупкой и потерянной. Она обернулась, встретившись взглядом с Пи' - тем, кто пришел на помощь, - и кивнула ему еще раз, без слов выразив всю глубину признательности. Затем шагнула за тяжелую дверь, скрываясь там. - Можно тебя на минутку? - Голос Кхао был спокоен, но в нем ощущалась стальная нить необходимости. Он слегка запнулся, подбирая обращение. - М-м-м... Как к тебе можно обращаться?
Ответ прозвучал коротко и сухо, словно щелчок затвора: «Ферст». Танават в ответ так же скупо кивнул, назвав свое имя. Скрывать его не имело смысла - их семья, известная своим влиятельным бизнесом и легендами о королевских предках, не была тайной. Истинную же суть, тщательно упрятанную от чужих глаз отцом, он не выдавал никогда. То, что их настоящее ремесло - охота на тварей, что их богатство пропитано не только золотом, но и пылью нездешних миров и кровью чудовищ, было тайной, охраняемой строже любой государственной тайны. Разглашать ее было строжайше запрещено, а отец позаботился о том, чтобы все следы были надежно засекречены. Кхао глубоко вздохнул, вбирая в себя прохладный воздух, и выдержал паузу. Тишина между ними наполнилась невысказанным, стала материальной, как стена. Он собирался с мыслями, готовясь выложить на стол то, что считал выгодным предложением. Его взгляд, темный и изучающий, был прикован к Фёрсту, выжидая, оценивая почву под ногами, прежде чем сделать решающий шаг.
- Послушай, Ферст, сейчас моя жизнь напоминает корабль, который дал крен. - Голос Танавата звучал ровно, но в глубине слов чувствовалось напряжение. - Сначала... меня попытались ограбить. - Ложь сорвалась с губ легко и привычно, будто отточенная годами маска. Правду он сказать не мог - никогда. - А затем под угрозой оказалась моя сестра. Поэтому у меня к тебе предложение. - Он сделал едва заметную паузу, выпрямил плечи, и взгляд его стал твёрдым, деловым. - Хочу нанять тебя личным телохранителем. Ты производишь впечатление человека амбициозного, а лишние деньги, полагаю, никогда не бывают лишними. Я предоставлю тебе комнату в своём доме. Питание и все бытовые нужды - за мой счёт, из твоего жалования это вычитаться не будет.
Танават замолчал, внимательно вглядываясь в неподвижное лицо напротив. Казалось, этот человек - Ферст - был высечен из цельного куска льда. Ни одна мышца не дрогнула, ни один лучик эмоции не просочился сквозь эту бесстрастную маску. В нём было что-то первозданно-холодное, недоступное, словно крепость без ворот. И это безучастие, эта абсолютная непроницаемость - злили. Раттанакитпайсан привык чувствовать почву под ногами, читать людей как открытые книги, видеть в их глазах отклик, страх, алчность - рычаги управления. Незнание же повергало его в глухое, яростное смятение. Быть в тумане, не понимая, что творится в голове у того, кто стоит в двух шагах, - это было невыносимо. Это лишало его главного оружия - контроля. Он ждал. Тишина между ними натягивалась, как струна.