балерина
сонджэ поднял взгляд почти машинально и застыл. сначала он увидел джихе. потом донха рядом с ней. потом снова джихе. потом опять донха. несколько секунд он просто смотрел, пытаясь понять, почему увиденное кажется таким неправильным. будто кто-то взял привычную картину и добавил в нее деталь, которой там никогда не должно было быть. все эти недели существовали вещи, которые стали постоянными. крыша. вечерний ветер. сигаретный дым. джихе, которая сидит на своем месте и делает вид, что ей совершенно все равно на его присутствие. и почему-то донха никак не вписывался в этот список. совсем. сонджэ даже не заметил, как слегка нахмурился. неприятное ощущение появилось где-то глубоко внутри раньше, чем он успел осознать его причину. донха что-то говорил ей по дороге сюда? они долго шли вместе? давно знакомы? почему вообще вместе? вопросы возникали один за другим и раздражали все сильнее, потому что ответа не было ни на один из них. хуже всего было то, что донха сразу заметил его взгляд. конечно заметил. этот придурок замечал слишком много. и по тому, как уголок его губ едва заметно дернулся вверх, сонджэ понял — тот уже все понял и теперь собирается наслаждаться каждым мгновением.
джихе тем временем подошла ближе. спокойная, собранная, будто оказалась здесь совершенно случайно. словно не проделала весь этот путь ради него. словно не искала его последние несколько дней. сонджэ усмехнулся и привычно бросил:
— привет, джихе.
обычно после этого следовало что-нибудь колкое. очередное «заткнись» или закатанные глаза. сегодня ничего не последовало. джихе просто протянула ему ветровку. молча. под десятками любопытных взглядов. только сейчас сонджэ заметил, насколько сильно она выделяется среди остальных. вокруг были одни парни. шумные, наглые, постоянно лезущие не в свое дело. и абсолютно все смотрели на нее. на длинные каштановые волосы. на короткую юбку. на красивые большие глаза. на девушку, которая выглядела слишком чужой для этого места. кто-то даже тихо присвистнул со стороны. почти незаметно. но сонджэ услышал. услышал и сразу повернул голову в ту сторону. парень, поймав его взгляд, мгновенно отвел глаза. почему-то этого оказалось недостаточно. раздражение никуда не исчезло. наоборот. стало только сильнее. хотелось, чтобы все эти взгляды исчезли. чтобы они перестали рассматривать ее. перестали замечать. перестали думать о ней вообще. глупость какая. абсолютная глупость.
сонджэ забрал ветровку из ее рук и на несколько секунд задержал взгляд на лице девушки. она выглядела точно так же, как всегда. и одновременно совсем иначе. будто между ними появилось что-то новое после его исчезновения. какая-то неловкость. или ему просто казалось.
— пришла вернуть?
— а на что это похоже?
— не знаю. может соскучилась.
— мечтай. — после этих слов джихе почти сразу развернулась к выходу. вот так просто. без вопросов. без претензий. без разговора о том, куда он пропал. почему не пришел. почему заставил ее ждать. и почему-то именно это задело сильнее всего. потому что какая-то часть его ожидала этих вопросов. ожидала увидеть раздражение. услышать привычное недовольство. хоть что-нибудь. но она просто уходила.
сонджэ проводил ее взглядом. слишком долго. намного дольше, чем следовало. и именно в этот момент донха решил окончательно испортить ему настроение.
— эй, джихе! подумала насчет нашего ужина? — голос донха прозвучал на весь зал.
джихе остановилась возле выхода и медленно повернула голову. несколько секунд она просто смотрела на донха таким взглядом, будто мысленно уже придумывала способ его убить. потом спокойно подняла руку и показала средний палец. после чего развернулась и ушла, не сказав ни слова.
по залу прокатились смешки.
донха выглядел слишком довольным собой.
слишком.
а сонджэ продолжал смотреть на дверь, за которой только что исчезла джихе. слово «ужин» неприятно застряло в голове. совершенно обычное слово. ничего особенного. но почему-то воображение тут же начало подкидывать картины, которые он видеть не хотел. донха рядом с ней. донха, который идет с ней по улице.
донха, который заставляет ее раздраженно закатывать глаза своими тупыми шутками. донха, который знает о ней больше, чем знает он сам. раздражение поднялось неожиданно резко. почти мгновенно. сонджэ отвел взгляд и усмехнулся самому себе. что за бред. какое ему вообще дело? джихе не была его девушкой. они даже друзьями себя не называли. они просто встречались на одной крыше. просто разговаривали. просто молчали рядом. и все же почему-то мысль о том, что она могла провести весь день рядом с донха, продолжала неприятно царапать изнутри. а довольная ухмылка на лице этого идиота вдруг казалась самой раздражающей вещью на свете.
— откуда ты её знаешь? — спросил сонджэ, закуривая сигарету.
— мы одноклассники. а ты откуда знаешь её?
— она моя девушка. — слова вылетели раньше, чем он успел подумать. на секунду даже самому стало странно.
донха сначала моргнул. а потом рассмеялся.
— думаешь, я не знаю джихе? эта чокнутая балерина людей на расстоянии вытянутой руки держит. — он рассмеялся. — какой ещё парень?
сонджэ слегка прищурился. балерина? что-то новое. он почему-то запомнил это слово.
— ревнуешь, что ли?
— да мне на нее поебать. — донха фыркнул. — серьезно. мне просто смешно, что ты такую херню придумал.
донха только хмыкнул и отвернулся. на пару секунд повисла тишина. уголок губ сонджэ едва заметно дернулся.
слова донха раздражали.
настолько, что на секунду ему действительно захотелось встать, схватить донха за воротник и впечатать его лицом в ближайшую стену прямо здесь, на глазах у всех. повод нашелся бы. донха всегда умел находить повод получить по морде. особенно когда начинал ухмыляться вот так.
но сонджэ лишь спокойно затянулся сигаретой.
будто ему было абсолютно все равно. будто слова донха вообще его не задели.
он слишком долго строил вокруг себя образ человека, которому плевать. на чужое мнение. на последствия. на людей. тем более на девушек. последнее, что ему сейчас было нужно — показать какому-то придурку, что обычное имя способно вызвать у него хоть какую-то реакцию.
поэтому он просто усмехнулся. лениво и небрежно. словно весь этот разговор его забавлял.
хотя внутри продолжало неприятно царапать чувство, которому он никак не мог подобрать название, а еще где-то в голове упрямо застряло одно единственное слово.
балерина.
«— джихе была балериной.»
почему-то именно это сейчас интересовало его гораздо больше, чем донха.