1
Руки дрожали так сильно, что я едва могла застегнуть пуговицу на блузке. Я стояла перед зеркалом в крошечной съёмной комнате, которую мы снимали с мамой уже третий месяц, и пыталась узнать себя в отражении.
Бледная. Испуганная. С тёмными кругами под глазами. Двадцать лет, а выгляжу на все тридцать.
На столе лежал телефон. Последнее сообщение от человека, который называл себя «коллектором»:
«Завтра в 18:00. Если не будет хотя бы 500 тысяч — мы приедем за твоей матерью. И ты знаешь, что мы с ней сделаем.»
Мама лежала в соседней комнате. После третьего инфаркта она почти не вставала. Лекарства стоили безумных денег. Операция — ещё больше. Отец исчез полгода назад, оставив после себя кучу долгов криминальным людям. Я продала всё, что могла. Осталось только одно.
Я.
Я глубоко вдохнула, надела старенькое чёрное платье, которое когда-то купила на выпускной, и вышла из квартиры, не прощаясь с мамой. Она бы не отпустила меня. А я не могла больше смотреть, как она угасает.
Адрес мне дали в одном сомнительном Telegram-канале. «Элизиум». Самый закрытый и дорогой бордель в городе. Только для очень богатых клиентов. Говорили, что там не бьют, не заставляют делать совсем уж ужасное... если хорошо себя ведёшь.
Я стояла перед неприметной чёрной дверью в тихом переулке центра уже десять минут. Сердце колотилось где-то в горле.
«Я могу это сделать. Ради мамы. Ради нас.»
Я нажала кнопку звонка.
Дверь открыл высокий охранник в костюме. Окинул меня взглядом и молча пропустил внутрь.
Внутри пахло дорогим парфюмом, виски и чем-то сладко-тяжёлым. Тёмно-красные стены, приглушённый свет, тяжёлые бархатные шторы. Красиво. И очень страшно.
Меня провели в небольшую комнату без окон. За столом сидела ухоженная женщина лет сорока пяти.
— Имя, возраст?
— Юлия Гаврилина. Двадцать лет.
— Опыт?
— Никакого.
Женщина подняла бровь, но ничего не сказала. Записала что-то в планшет.
— Раздевайся до белья.
Я замерла.
— Прямо здесь?
— Здесь не стесняются, девочка. Если хочешь работать — привыкай.
Слёзы жгли глаза, но я сняла платье. Осталась в простом чёрном комплекте белья, который купила в масс-маркете.
Женщина осмотрела меня, как товар на рынке.
— Красивая. Натуральная. Клиенты такое любят. Особенно свеженькое.
Она нажала кнопку на телефоне:
— Данил Вячеславович, спуститесь, пожалуйста. У нас новая. Совсем чистая.
Через три минуты дверь открылась.
В комнату вошёл он.
Высокий. Широкоплечий. В идеально сидящем чёрном костюме. Тёмные волосы зачёсаны назад, холодные серо-голубые глаза и тонкий шрам на левой брови. От него исходила такая тяжёлая, давящая аура, что у меня перехватило дыхание.
Данил Милохин. Владелец «Элизиума». Человек, которого в городе боялись даже те, кто никогда его не видел.
Он медленно обошёл меня по кругу, рассматривая. Ни слова. Только тяжёлый, оценивающий взгляд. Я стояла, опустив глаза, и дрожала.
— Подними голову, — приказал он низким, бархатным голосом.
Я подчинилась. Наши взгляды встретились. Его глаза были ледяными.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать.
— Почему пришла?
Я сглотнула. Слёзы снова навернулись на глаза.
— У меня... очень тяжёлая ситуация. Мама тяжело болеет. Нужна срочная операция и дорогое лечение. Отец оставил огромные долги... нам угрожают. Если я не найду деньги в ближайшие дни — они... они заберут маму.
Голос сорвался. Я вытерла щёки тыльной стороной ладони.
Данил долго молчал. Потом подошёл ближе. Так близко, что я почувствовала тепло его тела.
— Сколько тебе нужно?
— Два миллиона восемьсот тысяч... минимум. Чтобы закрыть самые срочные долги и операцию.
Он протянул руку и большим пальцем стёр слезу с моей щеки. Прикосновение было неожиданно мягким.
— Знаешь, куда ты пришла, Юлия? — тихо спросил он. — Здесь не благотворительность. Здесь бизнес. Если я возьму тебя — ты будешь работать. Много. И хорошо. Без капризов. Без отказов. Клиенты у нас серьёзные. Требовательные.
Я кивнула, не поднимая глаз.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь, — спокойно продолжил он. — Ты будешь жить здесь. В клубе. Выходить только с моего разрешения. Я буду решать, кому и когда тебя отдавать. И забирать себе, когда захочу.
У меня внутри всё похолодело.
Данил наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моего уха:
— Ты очень красивая. И очень чистая. Такие девушки у меня долго не задерживаются. Либо ломаются, либо становятся лучшими. Кем станешь ты — зависит только от тебя.
Он отошёл к столу, взял контракт и положил передо мной вместе с ручкой.
— Два года. Сорок процентов мне. Остальное тебе. Если будешь работать хорошо — закроешь долг быстрее. Если будешь плохо — я найду способ сделать твою жизнь ещё хуже, чем она есть сейчас.
Я смотрела на бумаги. Руки тряслись так сильно, что ручка стучала по столу.
— У меня... есть выбор? — прошептала я.
Данил сел в кресло напротив и откинулся назад, глядя на меня с лёгкой усмешкой.
— Выбор всегда есть. Можешь уйти прямо сейчас. И завтра смотреть, как забирают твою мать. Или остаться и попробовать спасти её. Решай.
Я закрыла глаза. Передо мной встало лицо мамы — бледное, измученное, но всё ещё улыбающееся мне.
Я взяла ручку и поставила подпись.
Данил забрал контракт, просмотрел и кивнул.
— Хорошо. С сегодняшнего дня ты — Лили. Моя новая девушка.
Он встал, подошёл ко мне вплотную и взял за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Запомни одно, Юлия. Здесь я — бог. И если ты будешь послушной и хорошей девочкой... я могу сделать так, что твоя жизнь станет намного легче. А если нет...
Он не договорил. Но его взгляд сказал всё.
— Добро пожаловать в «Элизиум».