кудряшка || турбо

Утро девятого сентября началось с того, что Казань окончательно утонула в сером хмаре. Мелкий, противный дождь не просто капал - он стоял в воздухе взвесью, от которой одежда мгновенно становилась липкой, а на зубах скрипел привкус мокрого угля. В кабинете директора школы № 14 пахло старой бумагой, дешёвой мастикой для пола и застарелым валидолом. Этот запах буквально въелся в стены вместе с портретами членов Политбюро.

За массивным дубовым столом сидел директор - Михаил Семёнович, мужчина с блёклыми глазами и вечно дрожащими руками. Рядом с ним, побелев от злости, на стуле подпрыгивала завуч Валентина Петровна. В углу, закинув ногу на ногу, сидел участковый - старший лейтенант Ельсин, лениво вертя в руках фуражку. Напротив них на жёстких стульях сидели Иван Степанович Суворов, бледный, но внешне спокойный, и его дети: Ангелина и Анжела.

- Это беспредел, Иван Степанович! - Валентина Петровна сорвалась на визг, тыча пальцем в девчонок. - Ваши дочери... это не девочки! Это бандитки! Вы посмотрите, во что они превратили школу! Вчера на дискотеке устроили настоящую бойню! Сломанные носы, выбитые зубы! Штакет - приличный мальчик, у него отец в горкоме! Он сейчас в больнице с сотрясением! Мы требуем немедленного исключения и направления их в спецшколу для трудных подростков!

Иван Степанович молчал, его челюсти судорожно сжимались. Он собирался что-то ответить, как вдруг дверь в кабинет с грохотом распахнулась. В проёме показались трое.

Вова Адидас вошел первым, его тяжелые армейские берцы оставили на чистом паркете грязные следы. Следом, засунув руки в карманы кожанки, лениво шагнул девятнадцатилетний Валера Турбо. Его кудри были влажными от дождя, а на скуле темнел свежий шрам. Последним зашёл Андрей Пальто - в своей отглаженной рубашке, но с таким ледяным взглядом за стеклами очков, что директор невольно вжался в кресло.

- Вы что себе позволяете?! Вы кто такие?! - закричала завуч. - Посторонним нельзя...

- Рот закрой, Петровна, - негромко, но так веско произнес Вова, что женщина подавилась воздухом. Адидас подошел к столу и опёрся на него ладонями, нависая над директором. - Мы те, кто эту школу от погрома вчера спас, пока вы в своей каморке от страха тряслись.

- Слышь, лейтенант, - Андрей Пальто сделал шаг вперед, обращаясь к участковому. Его голос лился ровно, без эмоций, как на судебном заседании. - Давай по закону. Статья 105 УК РСФСР - необходимая оборона. Вчера группа вооруженных лиц в количестве семи человек, используя холодное оружие - арматуру и цепи, проникла на территорию государственного образовательного учреждения с целью нанесения тяжких телесных повреждений несовершеннолетним Суворовым. Девчонки защищали свои жизни. Штакет ваш - соучастник группового нападения. У нас есть три свидетеля, которые подтвердят, что он лично угрожал Анжеле заточкой. Заявление в прокуратуру уже написано. Хочешь глухаря поднять, лейтенант? Или сам под статью за халатность пойдешь?

Ельсин перестал крутить фуражку. Он посмотрел на Андрея, потом на Вову, чьё лицо не выражало ничего, кроме глухой угрозы. Участковый прекрасно знал, кто такой Адидас и какая сила стоит за «Универсамом».

- Васильев, ты мне тут законами не тычь...

- пробормотал мент, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

- А я буду тыкать, - отрезал Андрей. - Потому что если эти девчонки хотя бы выговор получат, завтра копия заявления с подробным описанием твоего бездействия будет лежать на столе у начальника городского УВД. И у твоего куратора из КГБ. Поверь мне, Иван Степанович подтвердит каждое слово.

Турбо, до этого молча стоявший у двери, медленно подошел к директору. Он наклонился так близко, что Михаил Семёнович почувствовал резкий запах табака «Космос».

- И слушай меня сюда, директор, - тихо, почти ласково процедил Валера. - Если с их голов хоть один кудрявый волос упадет... Если их из этой школы уберут... Вы, блядь, до своего дома доходить спокойно не будете. И завуч ваша тоже. Мы вас из-под земли достанем. Понял меня, мужик?

- Валера! - строго крикнул Иван Степанович, но в его голосе слышалась скорее усталость, чем реальное осуждение. Он понимал, что пацаны правы. На этих улицах законы не работали, работала только сила.

Директор сглотнул, его лицо пошло пятнами.

- Хорошо... - прохрипел он. - Мы... мы проведем внутреннее расследование. Но чтобы больше никаких драк!

- Не будет драк, если к ним никто лезть не будет, - отрезал Вова. - Пошли, девчонки.

Пока в кабинете шла ментально-юридическая казнь администрации, на школьном дворе под проливным дождем разворачивался другой сюжет. Марат и Вахит Зима курили под козырьком черного входа. Рядом, прислонившись к кирпичной стене, стояли Ангелина и Анжела. Они не ушли домой - они ждали. И дождались.

Из-за угла школы показались трое разъездовских шестерок. Те самые, что вчера не успели получить люлей на дискотеке и теперь пришли «посмотреть на триумф Кощея», думая, что девчонок сейчас выкинут из школы.

- Опа, глядите-ка, - нагло осклабился один из них, тощий парень по кличке Чиж. - Адидасовские подстилки еще тут? Че, вещички пакуете в спецшколу?

Марат сплюнул под ноги и сделал шаг вперед, но Зима придержал его за плечо, весело прищурившись.

- Маратка, постой. Дай дамам высказаться. Они у нас теперь... дипломированные специалисты по челюстно-лицевой хирургии.

Анжела медленно поправила плащ. Её карие глаза, обычно такие мягкие, сейчас напоминали два куска обсидиана. Благодаря тренировкам Андрея она больше не знала страха перед этой шушерой. Она умела бить. И била больно.

- Слышь, Чиж, - тихо сказала Анжела, подходя к нему вплотную. - Ты вчера за шторами прятался, когда твоих дружков лицом в паркет втаптывали? Чего сегодня такой смелый стал?

- Ты че, сука, хайло разинула?! - Чиж замахнулся, но договорить не успел.

Анжела сработала на опережение, жестко и профессионально. Она сделала резкий уклон влево, пропуская его руку мимо себя, и с чудовищной силой всадила ему снизу вверх короткий, хлёсткий апперкот точно в челюсть. Чиж клацнул зубами, его глаза закатились, и он мешком рухнул в грязную лужу.

Второй разъездовский дернулся было на помощь, но Ангелина Пружинка уже была рядом. Она не стала церемониться - её рука, зажатая в кулак с тяжелой связкой ключей между пальцами, врезалась парню прямо в переносицу. Раздался противный хруст сломанного хряща, и парень, заливая куртку кровью, завыл, падая на колени.

Третий нападавший замер, глядя на то, как две девчонки за три секунды уложили его корешей.

Он попятился назад, дико озираясь.

- Ну че, герой? - Зима сделал глубокую затяжку и заржал во весь голос, выпуская дым в дождевую взвесь. - Беги, блядь, пока тебе девчонки макияж не подправили! А то у нас Пружинка сегодня без наркоза работает, а Мальва вообще... кусается, если разозлить!

Разъездовский развернулся и припустил так, что пятки сверкали, оставляя своих стонущих дружков в грязи школьного двора.

Из дверей школы вышли Вова, Турбо, Андрей и отец. Иван Степанович посмотрел на лежащих в луже парней, потом на Анжелу, которая спокойно вытирала ладонь платком, и тихо выругался:

- Господи... Вова, во что ты их превратил?

- В тех, кто выживет, бать, - тихо ответил Вова Адидас. - В тех, кто выживет.

***

К вечеру дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. В качалке «Универсама» было шумно. Вова Адидас ходил из угла в угол, его шаги гулко отдавались в полупустом подвале. Наконец он остановился перед Турбо, который сидел на скамье, перематывая руки эластичным бинтом.

- Ты совсем, блядь, головой поехал, Валера?! - заорал Вова, и его голос сорвался на хрип. - Ты отдаешь привокзальный ларек «Кинопленке»?! Нашу лучшую точку?! Без моего ведома?! Ты че, берега попутал, супера?!

Турбо медленно поднял голову. Его серые глаза были абсолютно спокойными, но в этой глубине скрывалась такая пугающая сталь, что даже Вова на секунду замолчал.

- Вова, закрой рот, - тихо, но отчетливо произнес Валера. - Ларек - это просто вонючая деревянная коробка с сигаретами и жвачкой. А на девчонок идет охота. Кощей вчера через Штакета хотел Гелю в школе порезать. Ты этого хочешь? Чтобы твоих сестер в цинковых гробах домой привезли? «Кинопленка» - единственные, кого Кощей боится. Я отдал им ларек, чтобы они сломали ему хребет. И мне похуй на твои принципы и твой авторитет, Вова. Для меня жизнь Гели дороже всего твоего Универсама вместе взятого.

Вова тяжело дышал, его кулаки сжимались так, что белели костяшки. Он готов был ударить друга, но в этот момент вперед шагнул Андрей Пальто.

- Вова, Валера прав, - твердо сказал Андрей. - Кощей не успокоится. Если мы не перехватим инициативу, нас задушат мусора или вырежут разъездовские. Передача ларька - это плата за мир для девочек. Я полностью поддерживаю Турбо. И если надо будет драться за это решение - я буду драться с ним спина к спине.

Адидас посмотрел на Андрея, потом на Валеру. Он видел их решимость. Он видел, что его пацаны выросли и больше не были просто подчиненными - они были мужчинами, готовыми защищать свою любовь любой ценой.

- Ладно, - выдохнул Вова, проводя ладонью по лицу. - Ладно, твою мать. Но киношники просто так ларек не заберут. Они хотят стрелку. Сегодня в десять на привокзальных складах. Кощей тоже там будет. Мы едем все. И девчонки тоже. Раз уж они у нас «Кровавые», пусть показывают свою сталь на настоящем поле.

***

Привокзальные склады встретили их темнотой, воем ветра и шумом проходящих вдали товарных поездов. Огромные, проржавевшие железные ангары высились как скелеты доисторических чудовищ. Вода текла по рельсам, собираясь в грязные, мазутные лужи.

Из темноты выехали три машины: черная «Волга» и две «девятки».

Это была «Кинопленка» во главе со своим авторитетом по кличке Сизый - мужчиной лет тридцати с бледным лицом и глубокими шрамами на шее. Рядом с ним стоял Кощей, нервно затягиваясь сигаретой. Его хадишевские парни выстроились позади, сжимая в руках железные прутья.

«Универсам» приехал на двух машинах. Вова, Турбо, Андрей, Марат, Зима и девчонки - Ангелина и Анжела - вышли на мокрый асфальт.

- Здорово, Адидас, - лениво процедил Сизый, сплевывая под ноги. - Привез документы на ларек?

- Привез, - Вова достал из кармана бумагу. - Но сначала мы закроем вопрос с Кощеем. Твои люди, Кощей, вчера лезли к моим сестрам. Это не по понятиям. Бабские терки решать через арматуру - ты совсем опустился?

Кощей зло ухмыльнулся, его глаза бешено блестели в темноте.

- Твои сестры, Вовчик, слишком много о себе возомнили. Кровавые, блядь? Да они обычные девки, которых надо поставить на место! Штакет вчера просто хотел поговорить...

- Поговорить?! - Турбо сделал шаг вперед, его лицо исказилось от ярости. - Я тебе сейчас так поговорю, Кощей, что ты до конца жизни только мычать будешь!

- Слышь, кудрявый, рот закрой! - выкрикнул один из хадишевских, взмахивая цепью.

Это была искра, из-за которой взорвалась бочка с порохом. Сизый лишь молча отступил назад - «Кинопленка» не собиралась вмешиваться, они пришли забирать свое, но зрелище им нравилось.

Началось жестокое, кровавое месиво. В темноте складов, под проливным дождем, люди сталкивались с глухими ударами железа о кости. Вова Адидас сразу свалил двоих точными ударами в челюсть. Турбо дрался как бешеный пес, его кулаки крушили лица врагов без разбора.

Но настоящим шоком для хадишевских стало то, как дрались девчонки. Ангелина Пружинка и Анжела Мальва работали на равных с пацанами. Они больше не были слабыми школьницами.

Один из крупных разъездовских парней замахнулся на Ангелину куском трубы, но она увернулась с кошачьей ловкостью. Сделав резкий выпад под его руку, она с силой вогнала тяжелый кастет, который ей тайно дал Марат, точно ему в печень. Парень согнулся с диким хрипом, и Геля, не теряя секунды, провела мощный удар коленом ему в лицо. Раздался хруст, и он рухнул в мазутную жижу.

В это же время Анжела Мальва прикрывала спину Андрея. На Пальто со спины шел парень с заточкой.

- Андрей, пригнись! - крикнула Анжела.

Андрей мгновенно присел. Анжела, используя набранную скорость, прыгнула вперед и со всей силы ударила нападавшего тяжелым ботинком прямо в коленную чашечку. Сустав вывернулся в обратную сторону с противным сухим треском. Парень заорал нечеловеческим голосом, падая на рельсы, а Анжела тут же «погасила» его точным ударом локтя в затылок.

Андрей вскочил, его глаза блестели от адреналина и дикого восхищения. Он уложил еще одного точным ударом в кадык и схватил Анжелу за руку, утягивая её за ржавый вагон, чтобы перевести дух.

Они стояли в тесном пространстве между двумя вагонами, дождь барабанил по железным стенам. Андрей прижал её к себе, его руки дрожали. Он аккуратно стер каплю чужой крови с её виска, его взгляд был полон такой безумной, обжигающей нежности, что у Анжелы перехватило дыхание.

- Ты моя... ты моя Кровавая Мальва, - прошептал Андрей, тяжело дыша.

Его губы коснулись её лба, затем щеки и, наконец, прильнули к её губам в быстром, но невероятно страстном, со вкусом дождя и железа поцелуе. - Я никогда тебя не отпущу, слышишь? Никому не отдам. Мы - одно целое.

- Я знаю, Андрей, - прошептала она в ответ, крепко сжимая его куртку. - Мы выживем. Мы их всех переломаем.

В этот момент драка подошла к концу. Хадишевские, видя, что их просто уничтожают, начали бросать оружие и разбегаться по путям. Кощей, бледный и испуганный, прыгнул в свою «девятку» и рванул с места, едва не переехав собственного бойца.

Сизый подошел к Вове Адидасу, забирая документы на ларек. Он посмотрел на тяжело дышащих девчонок, у которых руки были в крови врагов, и уважительно покачал головой:

- Ну и бабы у вас, Адидас. Суровые. Кощей теперь близко не подойдет. Сделка закрыта. Ларек наш, а Кощея мы заставим завалить хайло.

***

Для того чтобы окончательно закрепить сделку по передаче привокзального ларька и гарантировать, что «Кинопленка» выполнит свою часть уговора и приструнит Кощея, Вова Адидас принял решение: ехать в их штаб. Это был подвальный бильярдный клуб в самом центре их территории - место злачное, опасное, куда чужакам вход был заказан под страхом смерти.

Они поехали впятером: Вова, Турбо с Ангелиной и Пальто с Анжелой. Марата и Зиму оставили караулить на улице у машин на случай непредвиденных обстоятельств.

Внутри бильярдной висел густой, сизый туман от курева. Пахло дешевым портвейном, пивом и старым сукном. В полумраке, под зелеными абажурами ламп, стучали тяжелые шары. За столами сидели крепкие, татуированные мужики - старшие «Кинопленки». Музыка из старого магнитофона - Nautilus Pompilius - создавала давящую, мрачную атмосферу.

Сизый встретил их у барной стойки.

- Проходите, универсамовские, - ухмыльнулся он, кивая на свободный стол. - Обмоем сделку.

Они сели. Атмосфера была наэлектризована. Киношники вели себя нагло, демонстративно разглядывая девчонок. Один из авторитетов «Кинопленки» - рослый, шрамированный детина по кличке Клыч - подошел к их столу. Он опирался на бильярдный кий и нагло пялился на Анжелу.

- Слышь, Пальто, - ухмыльнулся Клыч, обдавая их перегаром. - Девка у тебя зачетная. Кудрявая, смуглая... Может, одолжишь на вечер поиграть? Мы её быстро катать научим.

В коридоре повисла гробовая тишина. Вова Адидас медленно потянулся к карману куртки, а Турбо уже напрягся, готовый прыгнуть через стол. Но Андрей Пальто среагировал быстрее всех.

В его глазах не было гнева - только холодная, расчетливая ярость. Он резко встал, левой рукой перехватил кий Клыча, а правой, в которой был зажат тяжелый деревянный шар со стола, со всей силы нанес удар снизу вверх прямо Клычу в зубы. Раздался противный хруст, брызнула кровь, и Клыч пошатнулся. Андрей не дал ему упасть - он перехватил тяжелый кий обеими руками и с размаху обрушил его на голову обидчика. Кий с треском разлетелся на куски, и Клыч рухнул на пол без сознания.

Второй киношник, стоявший рядом, потянулся за ножом, но Анжела Мальва сработала синхронно с любимым. Она резко схватила со стола тяжелую стеклянную пивную кружку и с разворота впечатала её точно в челюсть нападавшему. Кружка разлетелась на тысячи осколков, парень взвыл и повалился на стол, заливая зеленое сукно кровью.

Вся бильярдная мгновенно замерла. Десятки стволов и ножей были готовы показаться из-под курток, но Сизый поднял руку, останавливая своих людей. Он смотрел на Андрея и Анжелу, которые стояли спина к спине, готовые драться со всей бильярдной. На лице Сизого медленно поползла уважительная ухмылка.

- Хорош, - громко сказал Сизый. - Клыч сам виноват, язык распустил. У нас уговор. Универсамовских девок не трогать. Клыча унесите. Извините, пацаны. Ваши бабы... они реально Кровавые. Уважение.

Вова Адидас кивнул, сохраняя полное спокойствие:

- Мы свое дело сделали. Кощея вы держите. Пошли, пацаны.

***

Они вышли на задний двор бильярдной. Дождь по-прежнему лил, смывая кровь и грязь. Воздух был холодным и свежим после душного подвала.

Турбо подошел к Ангелине, которая стояла у кирпичной стены, обхватив себя руками. Её кудри намокли, а на щеке темнела ссадина от вчерашней драки. Валера прижал её к стене, его дыхание было тяжелым, а глаза горели тем самым, безумным огнем.

- Геля... - его голос сорвался на хриплый шёпот. - Ты меня, сука, маньяком делаешь. Каждый раз, когда в этой гребаной бильярдной или на улице кто-то на тебя косо смотрит... у меня крышу срывает. Я готов каждого второго тут порешить, в асфальт закатать. Ты понимаешь, что ты со мной делаешь, Пружинка?

Ангелина посмотрела в его серые глаза, полные дикой, пугающей любви. Она протянула руку, нежно погладив его по мокрой щеке, стирая капли дождя.

- Понимаю, Валер, - тихо сказала она. - Но тебе не нужно убивать весь мир ради меня. Я сама могу за нас постоять. Мы вместе. Слышишь?

Она притянула его за воротник куртки к себе и поцеловала. Это был долгий, безумно страстный и глубокий поцелуй под проливным дождем. В этом поцелуе была вся их боль, вся их ярость, вся их любовь, которая расцвела на грязном асфальте Казани. Валера обнимал её так крепко, словно пытался защитить от всего мира, а Геля отвечала ему с такой же силой, понимая, что они теперь неразделимы.

В это время на другой стороне двора, у машин, Вахит Зима пытался провернуть свое очередное «дело». Он стоял под козырьком подъезда соседнего дома, общаясь с двумя местными девчонками, которые вышли покурить.

- Слышь, девчонки, - Зима ухмылялся во весь рот, активно жестикулируя. - У меня тут в багажнике запаска от «копейки» лежит - новенькая, блядь, муха не сидела! Протектор - чистый кайф. Отдам по дешевке, чисто за бутылку портвейна и пачку «Космоса»! Ну че вы ломаетесь, как целки на первом свидании? Берите, в хозяйстве пригодится, папе подарите!

Девчонки звонко хохотали, слушая его матерные тирады и уличные приколы. Зима умел находить язык со всеми, даже когда вокруг пахло порохом и кровью.

Марат, сидевший за рулем «копейки», только покачал головой, улыбаясь:

- Зима, блять, ты неисправим. У нас тут война районов, а ты колеса толкаешь девкам.

- Война войной, Маратка, а портвейн сам себя не купит! - весело отозвался Зима, подмигивая девчонкам.

Они загрузились в машины и поехали обратно на Универсам. Эта ночь в Казани 1989 года зафиксировала новые правила игры. Больше никто не смел называть Ангелину и Анжелу просто «девчонками пацанов». Они стали Кровавой Мальвой и Кровавой Пружинкой - силой, с которой приходилось считаться даже самым отбитым авторитетам.

И их любовь, выкованная в драках и скрепленная кровью врагов, теперь была их самой надежной броней на этом жестоком асфальте.

Вот тако вот, ребятки
Не забываем ставить звездочки!!!!

Почти 3 тысяч слов