22
Вернулись они уже к вечеру. Город встретил их огнями, шумом и привычной суетой. Глеб завёз всех по домам — сначала Славу и Нелли, потом Артёма с Юлей, потом Жасмин и Федю. Когда в машине остались только они вдвоём, он повернулся к Юноне.
— Ко мне? — спросил он.
Она посмотрела на него, и в её глазах была такая любовь, что у него перехватило дыхание.
— К тебе, — ответила она. — К нам.
Он улыбнулся и поехал к себе. Точнее — к их общему дому. Они уже почти переехали. Его вещи постепенно перекочёвывали к ней, её вещи — к нему. Это было их гнездо.
Когда они вошли, в квартире было тихо. Юнона скинула куртку и сразу пошла на кухню, чтобы поставить чайник. Глеб последовал за ней, остановился у входа и смотрел, как она возится с кружками.
— Ты всё ещё переживаешь из-за того, что было на заправке? — спросил он.
— Нет, — ответила она, даже не оборачиваясь. — Уже нет. Просто... когда я тебя не видела, у меня внутри всё оборвалось.
Глеб подошёл к ней сзади и обнял, уткнувшись носом в её волосы.
— Я больше не буду так делать, — сказал он. — Честно.
— Знаю, — ответила она. — Но ты всё равно дурак.
— Твой дурак, — сказал он, целуя её в шею.
Она усмехнулась и повернулась к нему. Обняла его за талию и посмотрела в глаза.
— Ты мой дурак, — сказала она. — И я тебя люблю. Даже когда ты меня пугаешь.
— Я тебя тоже люблю, — сказал он, — даже когда ты меня пытаешься убить взглядом.
Она засмеялась и поцеловала его. Чайник закипел, но они не обратили на него внимания. Им было слишком хорошо.
Через пару дней жизнь вернулась в привычное русло — пары, лекции, коридоры. Но теперь в этом было что-то новое. Что-то тёплое.
Юнона стояла с Жасмин у окна и курила. Жасмин смотрела в телефон, иногда улыбалась.
— Федя пишет? — спросила Юнона.
— Ага, — ответила Жасмин, не отрываясь. — Говорит, что скучает. Мы же час назад виделись.
— Какой романтик, — усмехнулась Юнона.
— Ты вообще молчи, — хмыкнула Жасмин. — Ты и Глеб не расставались вообще последние полгода.
Юнона улыбнулась и затянулась. Она не спорила.
Внезапно в коридоре появилась Амелия. Она шла с Луизой и Амандой, но выглядела уже не так уверенно. Её взгляд был злым, но в нём больше не было той хищной силы. Она посмотрела на Юнону, которая спокойно курила и даже не смотрела в её сторону.
Амелия хотела что-то сказать, но передумала. Она прошла мимо, громко цокая каблуками, и скрылась за углом.
— Она сдалась, — сказала Жасмин, удивлённо глядя ей вслед.
— Я не думаю, — ответила Юнона. — Но ей не нравится проигрывать. Она просто перестраивается.
— Ты не боишься?
— Нет, — ответила Юнона, затягиваясь. — Глеб любит меня. И я люблю его. Нам нечего бояться.
Они замолчали.
Через минуту к ним подошёл Глеб. Он приобнял Юнону и поцеловал в висок.
— Как дела? — спросил он.
— Отлично, — ответила она. — Мы с Жасмин обсуждаем, как мы круты.
— Это правда, — сказал Глеб, улыбаясь.
Жасмин закатила глаза и ушла к Феде, который уже ждал её у входа.
А Глеб и Юнона остались стоять у окна, держась за руки. Мимо проходили студенты, кто-то оборачивался, кто-то улыбался. Им было всё равно.
— Глеб, — сказала Юнона тихо.
— Мм?
— Спасибо тебе. За всё.
Он посмотрел на неё. Она выглядела серьёзной, но в глазах плясали тёплые огоньки.
— За что? — спросил он.
— За то, что ты есть. За то, что ты меня бесил тогда, в коридоре. За то, что не сдался. За то, что любишь меня.
Глеб усмехнулся и притянул её к себе.
— Юн, — сказал он, — ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Ты — лучшее, что случилось со мной. И я никогда тебя не отпущу.
— Я знаю, — ответила она, улыбаясь. — И я тоже никогда тебя не отпущу. Даже если ты будешь козлом.
— Я всегда буду козлом, — сказал он. — Но твоим.
Они поцеловались. Прямо в коридоре, при всех. И это было правильно.
Вечером они лежали в кровати. Юнона на его груди, он гладил её по волосам. За окном шумел город, но внутри было тихо.
— Я хочу, чтобы мы всегда были так, — сказала она шёпотом.
— Мы будем, — ответил он. — Всегда.
Она подняла голову и посмотрела на него.
— Я верю тебе.
— И правильно делаешь, — сказал он, целуя её в лоб.
Она закрыла глаза и улыбнулась. Она знала — он будет рядом. Всегда. И никакая Амелия, никакие препятствия не смогут разрушить то, что они построили.
За окном зажигались огни, и город шумел. Но для них существовал только этот момент — тишина, тепло и любовь.
И это было главным.