Глава 1
Ханна опоздала на работу на семь минут и уже не сомневалась, что день пойдёт наперекосяк.
В магазине было тихо. Почти всегда здесь было тихо — старый комиссионный отдел на окраине города редко привлекал покупателей. Пахло пылью, картоном и чем-то металлическим, будто воздух застрял где-то между эпохами.
— Ты снова с этим лицом, — буркнул коллега, не отрываясь от телефона.
— С каким?
— С «я сейчас уйду и больше не вернусь».
Ханна поставила сумку под стойку и только пожала плечами.
— Не сегодня.
Она и правда не планировала уходить. Просто иногда магазин казался ей местом, где время двигается медленнее, чем в остальном мире, и это странным образом успокаивало.
Ближе к вечеру дверь звякнула.
Внутрь зашёл пожилой мужчина. В руках у него была картонная коробка, заклеенная старым скотчем. Он поставил её на прилавок так аккуратно, будто внутри было что-то живое.
— Это всё, — сказал он.
Ханна посмотрела на коробку.
— Что именно «всё»?
— То, что осталось. Мне больше не нужно.
Он не стал объяснять. Просто развернулся и ушёл, оставив после себя лёгкое ощущение, что разговор был незакончен.
Девушка долго смотрела на коробку, прежде чем открыть её.
Внутри были видеокассеты.
Много. Разных. Некоторые без подписей, некоторые с датами, написанными выцветшим маркером. 2009. 2011. 2013.
Она уже собиралась закрыть коробку обратно, когда заметила одну.
Чёрная, без наклеек. Только два слова, выведенные дрожащей рукой:
«Не досматривай.»
Ханна усмехнулась.
— Отличная реклама, — пробормотала она.
Любопытство победило почти сразу.
Она отложила кассету отдельно, а остальные убрала на полку, даже не особо вникая.
⸻
Дома было темно и тихо.
Ханна жила одна в небольшой квартире недалеко от университета. На кухне мигала лампа, которую она уже неделю обещала заменить. Обещаниям здесь вообще не придавали большого значения.
Она поставила старый видеоплеер на стол — тот самый, который держала «на всякий случай», хотя давно не включала.
Кассета вошла с лёгким щелчком.
Экран сначала был серым, с помехами. Потом медленно проявилось изображение.
Камера дрожала.
— Не туда направлено, — раздался голос за кадром. — Да подожди, я сам...
Смех.
Несколько человек.
Молодые голоса, перебивающие друг друга.
Ханна чуть наклонилась ближе к экрану.
Это была обычная запись. Студенты. Камера-ручная съёмка. Кто-то явно делал короткометражный фильм: обсуждения, шутки, спор о том, как должна выглядеть сцена.
— Ты вообще текст выучил? — спросила девушка в кадре.
— Почти, — ответил парень и получил подзатыльник.
Девушка хмыкнула.
Пока ничего странного.
Камера сместилась в сторону.
Показался коридор старого здания. Облупленные стены, тусклый свет, ощущение заброшенности.
— Ладно, снимаем сцену, — сказал кто-то за кадром.
И именно в этот момент изображение на секунду дёрнулось.
На заднем плане, в конце коридора, стояла девушка.
Неподвижно.
Слишком неподвижно для случайного прохожего.
На ней была красная куртка.
Ханна моргнула.
— Монтаж... — тихо сказала она.
Но дальше девушка снова появилась в кадре. Уже ближе. В другом углу. Как будто просто стояла и наблюдала.
Никто из студентов в записи на неё не реагировал.
Будто её не замечали.
Камера повернулась обратно к сцене.
— Эй, ты это видел? — нервно спросил оператор.
— Что?
— Там... неважно.
Смех стал тише.
Ханна почувствовала, как в комнате стало прохладнее.
Запись продолжалась.
И чем дальше она шла, тем чаще эта девушка в красной куртке появлялась на заднем плане. Всегда чуть не там, где нужно. Всегда на границе кадра.
И каждый раз — ближе.
Последние минуты записи были почти хаотичными.
Голоса перекрывали друг друга.
— Мы не должны были сюда идти...
— Камеру выключи!
— Она там!
И вдруг — резкий звук удара.
Камера падает на пол.
Изображение смотрит в потолок.
Тишина.
А потом — крик. Один. Очень короткий.
И экран гаснет.
⸻
Ханна сидела неподвижно ещё несколько секунд, прежде чем нажать на стоп.
В комнате было слишком тихо.
Она выдохнула, пытаясь отогнать странное чувство, будто кто-то только что стоял у неё за спиной.
— Ладно... — сказала она сама себе. — Просто старая запись.
Но взгляд всё равно вернулся к коробке с кассетами.
И впервые за вечер ей не захотелось закрывать её обратно.