Осколки льда

Осколки льда

Глава 1. Тишина после бури

Лед под коньками Джеймса издавал тот самый звук, который он любил больше всего на свете. Ритмичное, успокаивающее вш-ш-ш, разрезающее тишину тренировочного катка. Свет отражался от идеально гладкой поверхности, создавая иллюзию, что он скользит по стеклу.

Джеймс сделал тройной тулуп. Приземление было идеальным, но внутри ничего не дрогнуло. Не было ни радости, ни удовлетворения. Только пустота. Такая же, как всегда.

Из динамиков доносилась музыка — что-то классическое, с тяжелыми струнными. Тренер что-то кричала с бортика, но слова расплывались, терялись в том самом гуле, который постоянно звучал в его голове.

Семь лет. Семь лет он бегал. Семь лет он менял имена, страны, квартиры, врачей. Двадцать два имени. Шестнадцать стран. Двадцать восемь психологов. Тринадцать психиатров. Девять психбольниц. И каждый раз — новая легенда, новая роль, новая жизнь.

Джеймс сделал еще один круг, чувствуя, как мышцы горели от нагрузки. Сегодня была особенно тяжелая тренировка. Но он не мог позволить себе остановиться. Если он остановится, мысли настигнут его.

А мысли были темными, липкими, как та кровь, которую он так боялся увидеть вплоть до панической атаки.

Двенадцать попыток умереть. С шести до десяти лет.

Он резко затормозил, взметнув в воздух облачко ледяной крошки. Руки дрожали. Он сжал их в кулаки, вонзив ногти в ладони — привычное движение, которое помогало вернуться в реальность.

"Джеймс!" — голос тренера пробился сквозь пелену. — "Ты сегодня сам не свой. Закончим на этом".

Он кивнул, не поворачиваясь, и съехал к выходу со льда. Снял коньки механическими движениями, даже не глядя на свои руки.

На руках шрамы. Тонкие, белые линии, как карта боли. Двенадцать лет. Двенадцать лет он резал себя. Сначала — чтобы почувствовать хоть что-то. Потом — чтобы перестать чувствовать.

В раздевалке он натянул толстовку с длинными рукавами и черную кожаную куртку. В зеркало смотреть не стал. Он знал, что увидит: темные кудри, зеленые глаза, скрытые серыми линзами, и лицо, которое не выражало ровным счетом ничего.

Спортивное телосложение не выдавало того, что творилось внутри. Он выглядел почти нормально. Почти.

Черный мотоцикл завелся с пол-оборота. Джеймс вжал газ, выезжая с парковки. Ветер хлестал по лицу, заставляя глаза слезиться. Он любил скорость. В скорости была свобода. И в скорости можно было разбиться — но это была не попытка, нет. Просто... возможность контролировать хоть что нибудь в этом никчемном мире.

В его голове всегда было шумно. Но когда он ехал на мотоцикле, шум стихал.

Он жил с Лиамом уже три года. Три года тихой, почти нормальной жизни. Лиам был... другим. Ярким. Эмоциональным. Живым.

Джеймс иногда думал, что притянулся к нему как мотылек к огню. Может быть, потому что Лиам был всем тем, чем Джеймс никогда не сможет стать.

Красные волосы, пирсинг в носу и бровях, куча колец и браслетов. Лиам был как вспышка цвета в сером мире Джеймса.

И Лиам был тактильным.

Это было и благословением, и проклятием одновременно. Джеймс очень сильно нуждался в прикосновениях но был опыт изнасилования поэтому он боялся.

Квартира встретила его тишиной. Лиам сегодня красил волосы и должен был вернуться поздно. Джеймс снял куртку, повесил на крючок, прошел в гостиную.

Пустота давила.

Он сел на край кровати, уставившись в одну точку. Руки дрожали. Тактильный голод — это не просто желание прикоснуться. Это физическая боль. Ощущение, что кожа горит, что мышцы стягивает, что он буквально умирает от отсутствия чужого тепла.

Он снял толстовку, посмотрел на свои руки. Вены вздулись под бледной кожей. Анемия. Вечная спутница. С рождения.

Железо. Пять раз в день. По расписанию.

Он взял таблетку, проглотил сухим горлом. Гранатовый сок стоял на тумбочке — он купил его сегодня утром. Апельсиновый тоже. Он всегда держал их под рукой.

Потом он открыл ящик тумбочки и достал лезвие.

Это было не решение. Это не было желанием умереть. Это просто... потребность. Как дышать. Как пить воду. Как принимать железо.

Разрез — быстрый, аккуратный, привычный. Кровь выступила тонкой линией. Джеймс смотрел на нее со смесью отвращения и облегчения.

Он боялся крови. Всегда боялся. Но собственная кровь была... другой. Она была контролируемой. Она была его.

Он сделал еще один порез. И еще один. Потом замотал руку бинтом — плотно, профессионально. Он научился делать это еще в детстве, когда спрятал тела родителей в морозилку и прожил с ними год.

Не думай об этом. Не думай. Умоляю.

Он лег на кровать, глядя в потолок. Усталость накатывала волнами, но сна не было. Не было никогда.

---

Лиам вернулся в час ночи. Джеймс услышал, как щелкнул замок, как Лиам бросил ключи в миску у входа, как прошел в гостиную.

— Джеймс? Ты не спишь?

— Нет, — ответил он, не поворачивая головы.

Лиам подошел ближе. Джеймс чувствовал его запах — краска для волос, какой-то сладкий шампунь, привычный парфюм.

— Что-то случилось? — голос Лиама был встревоженным.

— Ничего, — ответил Джеймс слишком быстро.

И тут Лиам заметил. Взгляд упал на перевязанную руку, и в глазах Лиама мелькнула паника.

— Джеймс...

Джеймс не дал ему договорить. Он резко сел, повернулся к Лиаму и обнял его так крепко, как только мог. Уткнулся носом в плечо, вдыхая знакомый запах.

Лиам замер на секунду, а потом обнял в ответ. Его руки были теплыми, сильными. Он гладил Джеймса по спине, что-то шептал — успокаивающее, тихое.

Тактильный голод отступил.

Джеймс почувствовал, как тело перестало дрожать. Как мышцы расслабились.

Они уснули прямо так — в обнимку, на кровати Джеймса.

Утром никто не задавал вопросов. Джеймс стеснялся говорить об этом - Лиам боялся его случайно задеть

---

Глава 2. Незримые шрамы

Наступило утро, и жизнь пошла своим чередом.

Завтрак. Джеймс приготовил яичницу с овощами, проверил уровень железа — 128 г/л. Нормально. Принял таблетку. Выпил апельсиновый сок для лучшего усвоения.

Лиам смотрел на него с тревогой, но молчал его здесь вообще быть не должно.

— Сегодня тренировка в десять, — сказал Джеймс, не поднимая глаз. — Вернусь к двум у меня есть дела.

— Я заканчиваю раньше сегодня, — ответил Лиам. — Может, пообедаем вместе?

Джеймс кивнул, хотя внутри что-то сжалось. Он не хотел, чтобы Лиам видел его слишком близко. Не хотел, чтобы он замечал больше, чем нужно.

Но Лиам уже заметил. Он просто ждал удобного момента.

---

Тренировка прошла как обычно. Джеймс отрабатывал элементы, делал прыжки, чувствовал, как мышцы наливаются тяжестью. Это было хорошо. Это давало ощущение контроля.

Вернувшись домой, он думал, что успеет привести себя в порядок до прихода Лиама. Но ошибся.

Лиам стоял в дверях гостиной, когда Джеймс сидел на диване с лезвием в руках. На предплечьях темнели свежие порезы — те, что он сделал утром, не дожидаясь вечера.

Сердце Лиама заколотилось так сильно, что он слышал его в ушах.

— Джеймс, — голос дрожал. — Что случилось? Давай поговорим. Пожалуйста.

Джеймс медленно поднял глаза. Его лицо было спокойным — слишком спокойным. Взгляд — пустым.

— Помоги перебинтовать руки, — сказал он ровно. — Пожалуйста.

Лиам не стал задавать вопросов. Он моментально оказался рядом, взял аптечку, обработал раны антисептиком, наложил бинты. Его руки дрожали, но движения были точными. Он делал это так, будто уже делал раньше.

Потом, когда все было готово, он крепко обнял Джеймса. Слишком крепко. Слишком долго.

Джеймс не сопротивлялся. Ему очень хотелось объятий чтобы сопротивляться

---

На следующий день Лиам вызвал психолога.

Джеймс провел с ним час, отвечая на вопросы ровным, спокойным голосом. Он знал, что говорить. Он прошел через это двадцать восемь раз.

"Как ваше настроение? Хорошее".

"Были ли мысли о самоповреждении? Нет".

"Как вы спите? Нормально".

"Как ваши отношения с окружающими? Прекрасно".

Психолог ушел, сказав, что все в порядке. Рекомендовал принимать витамины и больше отдыхать.

Лиам смотрел на дверь закрывшуюся за доктором, и чувствовал разочарование. И боль.

Он попытался помочь, но провалился.

---

Глава 3. Срыв

Следующие дни Лиам стал слишком заботливым.

Он контролировал, когда Джеймс принимает таблетки. Спрашивал, как он себя чувствует. Провожал на тренировки. Встречал с них.

Он обнимал его слишком часто, слишком долго. Его прикосновения были навязчивыми, душными.

Джеймс терпел. Терпел, пока внутри не накопилась такая ярость, что она начала выплескиваться наружу.

— Джеймс, может, сходим к врачу? — спросил Лиам в очередной раз, когда они сидели на кухне. — Просто проверим, все ли в порядке...

— Я в порядке, — ответил Джеймс, сжимая кружку с соком так сильно, что побелели костяшки.

— Но я вижу, что ты... — начал Лиам.

— Заткнись! — взорвался Джеймс.

Это произошло неожиданно. Джеймс вскочил, толкнул Лиама, и тот ударился спиной о стену. Звук был глухим, тяжелым.

Лиам не успел даже испугаться. Только шок.

Джеймс смотрел на него с расширенными глазами, тяжело дыша.

— Извини, — прошептал он.

Он развернулся и ушел в свою комнату. Закрыл дверь.

Лиам остался сидеть на полу, прижимая руку к ушибленной спине, и впервые за долгое время почувствовал страх. Страх к Джеймсу которого он так сильно любил

---

Глава 4. Побег

Джеймс позвонил Оливеру в тот же вечер.

— Привет, — сказал он, когда друг ответил. — Можно мне пожить у тебя неделю?

Голос Оливера был встревоженным:

— Что случилось?

— Ничего. Просто нужно побыть одному. И к тебе очень хочется.

Он не стал ждать ответа. Через час он уже собирал вещи. Черный рюкзак, сменная одежда, лекарства, приборы для измерения гемоглобина. Документы на имя, которое он использовал сейчас.

Он сбежал через окно, оставив записку: "Вернусь через неделю".

Лиам нашел ее утром. Паника накрыла его с головой. Он звонил, писал, обзванивал знакомых — никто не знал, где Джеймс. Никто не видел его.

Лиам сидел на диване, сжимая телефон в руках, и плакал. Плакал от бессилия, от страха, от того, что не может помочь человеку, которого любил.

---

Глава 5. Правда

Неделя прошла в каком-то тумане.

Джеймс вернулся ровно через семь дней. Он стоял в дверях, выглядел уставшим, но спокойным.

Лиам набросился на него с криком:

— Где ты был?! Я с ума сходил, думал, ты...

— Я здесь, — перебил Джеймс. — Я же сказал, что вернусь.

— Ты ничего не сказал! Ты просто исчез!

Джеймс прошел в гостиную, сел на диван. Лиам последовал за ним, продолжая кричать. Он выплескивал все — неделю страха и бессилия, все эти дни, когда он не знал, жив ли его любимый человек, все ночи без сна.

Джеймс слушал молча.

Когда Лиам выдохся, он тихо сказал:

— Я знаю, что ты пытался помочь. Но я не могу нормально жить, когда кто-то вмешивается в мою жизнь.

Лиам сел рядом, закрыл лицо руками.

— Я просто хотел, чтобы тебе стало лучше, — прошептал он.

— Я знаю, — ответил Джеймс. — Просто... дай мне дышать.

---

Глава 6. Соревнования

Через неделю у них были выездные соревнования.

Джеймс выступал за свою сборную. Лиам был рядом — болел, поддерживал, улыбался. Они изображали идеальную пару, и никто не знал, что творится у них внутри.

В первый же вечер Лиам заметил Оливера.

Оливер стоял в коридоре гостиницы, разговаривая с кем-то. Синие волосы, татуировки, уверенная осанка — он был ярким, как и Лиам.

— Ты Оливер? — спросил Лиам, подходя ближе.

Оливер обернулся, удивленно приподнял бровь.

— А ты Лиам? — догадался он. — Джеймс рассказывал.

Лиам усмехнулся:

— Не думаю, что он рассказывал обо мне достаточно.

— Возможно, — пожал плечами Оливер. — Что-то случилось?

Лиам оглянулся по сторонам, убедился, что Джеймса нет рядом.

— Мне нужно знать, — сказал он тихо. — Все. Что с ним происходит. Почему он режет себя. Почему он боится крови. Почему он убегает. Ты знаешь, да?

Оливер смотрел на него долгим взглядом.

— Ты уверен, что хочешь это знать? — спросил он.

— Да.

Они сели в пустом холле, и Оливер рассказал.

Он рассказывал о двенадцати попытках суицида. Об убитых родителях, замороженных в морозилке. О поджогах, о кражах, о психбольницах. О двадцати двух именах и шестнадцати странах. О том, как Джеймс выставлял себя жертвой, как сбегал, как прятался.

Он рассказывал об анемии, о пилюлях железа, о приборах для измерения гемоглобина, о страхе перед кровью.

Он рассказывал о тактильном голоде, который мучил Джеймса с детства.

Лиам слушал, не перебивая. В его глазах стояли слезы, но он не плакал.

Когда Оливер закончил, Лиам спросил:

— Почему ты рассказываешь мне это?

— Потому ты попросил меня об этом и чтобы ты мог либо принять его целиком, либо уйти сейчас.

Лиам выдохнул:

— Я не уйду.

---

Глава 7. Разоблачение

Джеймс заметил, что Лиам изменился.

Он обнимал его дольше, чаще. Он следил за тем, как Джеймс принимает таблетки, заставлял пить соки, проверял, все ли в порядке.

Однажды вечером Лиам зашел на кухню, когда Джеймс готовил ужин.

— Ты принял железо? — спросил он.

Джеймс замер.

— Ты уже в пятый раз спрашиваешь меня об этом сегодня, — сказал он тихо.

— Я просто хочу убедиться, что ты здоров, — ответил Лиам.

— Я сам контролирую свое здоровье, — голос Джеймса становился жестче.

— Но я вижу, что ты не всегда...

— Что ты знаешь о моей болезни? — резко перебил Джеймс. — Ты вообще понимаешь, что такое анемия? Как она работает? Что нужно делать, чтобы выжить?

Лиам замолчал. Джеймс усмехнулся.

— Ты думаешь, что заставляя меня пить таблетки, ты помогаешь? Ты думаешь, что знаешь лучше меня, сколько мне нужно железа?

Он подошел к тумбочке, достал два прибора для измерения гемоглобина — один старенький, 2007 года, другой новый, 2023 года.

— Ты хоть знаешь, что у меня два прибора? Один я получил от командного врача. Второй — когда родился с анемией. Но в моей медкарточке этого нет. Я подделываю результаты. Или использую другую личность. Или подкупаю врачей. Потому что если они узнают — меня выгонят из команды.

Лиам смотрел на него с расширенными глазами.

Джеймс продолжил:

— Когда у человека понижено железо, ему выдают прибор. И говорят: мери перед едой. Если низкий — поднимай. Если высокий — сбивай физическими упражнениями. Если скачки критические — вызывай скорую или делай укол сам.

Он открыл ящик, достал таблетки.

— Вот это — железо. Вот это — от повышенного железа. Я меряю гемоглобин три раза в день. Утром, в обед, вечером. Пью железо пять раз в день. По расписанию. Норма — 120-130 ночью, 150-165 днем, 110-130 после нагрузок. Хроническая анемия не лечится — она контролируется. К гематологу надо идти только в критических ситуациях. Смертельный уровень — 10-40 г/л, очень низкий, или 175-200 г/л, очень высокий. Норма для каждого человека индивидуальна — зависит от веса, роста, возраста, пола, нагрузок, режима сна и питания. Месяц нужно вести таблицу, чтобы понять свою норму. Я веду ее годы.

Он показал свои записи: аккуратные таблицы, графики, цифры.

— В каждом продукте разное количество железа. Свиная печень — 20 мг на 100 г, говяжья — 6-8, куриная — 8,6. Говядина — 2,7, конина — 4, кролик — 3,3. Устрицы — 6,2, мидии — 3,2-6, креветки — 1,8, тунец — 1,6. Желток — 6,7, перепелиное яйцо — 3,2. Черная икра — 2,4. Чечевица — 11-12, фасоль — 5-7, нут — 5-7. Тыквенные семечки — 8-9, кунжут — 14-16, семечки подсолнечника — 6,1. Гречка — 6-7, киноа — 1,5-4,5. Шпинат — 2,7-3, но усвоение ухудшается из-за щавелевой кислоты — лучше тушить. Курага, инжир, изюм, чернослив — по 3, сушеные яблоки — 6. Морская капуста — 16, темный шоколад — до 3. Цифры — для сырых продуктов.

Джеймс замолчал.

— Я контролирую свою болезнь сам, — сказал он. — Каждый день. Каждый час. Я выжил — не благодаря врачам, а вопреки им.

Лиам стоял молча, переваривая информацию.

— Я не знал, — наконец сказал он.

— Теперь знаешь, — ответил Джеймс.

Он убрал приборы в ящик.

— Не вмешивайся в мое здоровье. Пожалуйста.

---

Глава 8. Откровение

Неделя прошла мирно.

Лиам больше не задавал вопросов, не лез с заботой. Но он стал по-другому смотреть на Джеймса. В его взгляде было что-то... новое. Осознание. Понимание.

Джеймс чувствовал это.

Он заметил, что Лиам обнимает его дольше, чем обычно. Что задерживается рядом, касается плеча, запястья. Что смотрит так, будто видит насквозь.

И однажды вечером Джеймс спросил прямо:

— Что ты знаешь?

Лиам замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь, — сказал Джеймс. — Про мою жизнь. Про прошлое. Ты знаешь, что я делал. Ты знаешь, кто я.

Лиам хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Это Оливер, да? — продолжил Джеймс. — Он все тебе рассказал.

Лиам смотрел в пол.

— Да, — сказал он тихо. — Он рассказал.

Джеймс кивнул. Его лицо оставалось спокойным, но внутри все рухнуло.

Он знает. Он знает, что я убийца. Что я психопат. Что я сжигал людей. Что я прятал тела в морозилке. Что я сбегал из психбольниц. Что я — чудовище.

— И что теперь? — спросил он ровно. — Ты собираешься вызвать полицию? Сбежать? Позвать психолога? Вызвать скорую?

Лиам поднял глаза. В них были слезы.

— Нет, — сказал он. — Я никуда не уйду.

Джеймс усмехнулся:

— Ты знаешь, кто я. Я убил своих родителей. Я поджигал дома. Я резал себя. Я сбегал из психушки. Я — психопат. Я не могу быть нормальным. Я никогда не буду нормальным.

Он ждал реакции. Страха. Отвращения. Отказа.

Но Лиам шагнул вперед и обнял его.

— Ты не чудовище, — прошептал он. — Ты просто сломленный человек. И я люблю тебя. Таким, какой ты есть. Со всем твоим прошлым. Со всеми твоими шрамами.

Джеймс замер.

— Я не могу обещать, что стану лучше, — сказал он. — Я не могу обещать, что не сделаю чего-то ужасного. Не могу обещать что не убью тебя.

— Я не прошу тебя обещать, — ответил Лиам. — Я прошу тебя позволить мне быть рядом. Позволить мне любить тебя. И позволить мне помогать — тогда, когда ты сам попросишь.

Джеймс смотрел на него. В глазах Лиама была такая искренность, что она обжигала.

— Ты не должен оставаться со мной, — сказал Джеймс. — Ты заслуживаешь кого-то... нормального.

— Я не хочу нормального, — ответил Лиам. — Я хочу тебя.

---

Глава 9. Месяц одиночества

На следующее утро Джеймс ушел.

Он собрал вещи, взял мотоцикл и уехал в свою старую квартиру. Ту, которую снимал до встречи с Лиамом. Маленькую, пустую, холодную.

Он не мог оставаться. Не после того, как Лиам узнал правду. Не после того, как он показал себя настоящего.

В голове звучало:

Ты чудовище. Ты убийца. Ты психопат. Ты не заслуживаешь любви. Ты не заслуживаешь счастья. Ты должен быть один.

Месяц он провел в полном одиночестве. Он плакал. Впервые за много лет он плакал. По-настоящему, навзрыд, как ребенок. Он сжимал свои руки, смотрел на шрамы, вспоминал все, что сделал.

Он пил железо. Мерял гемоглобин. Тренировался. Жил. Просто существовал.

В голове был хаос. Он хотел позвонить Лиаму. Написать. Вернуться.

Но он знал, что не имеет права.

Лиам сказал, что любит меня. Но он не знает всего. Он не знает, как я могу быть жестоким. Как я могу убивать. Как я могу уничтожать.

Джеймс смотрел на свои руки. На шрамы. На вены, просвечивающие сквозь бледную кожу.

Он хотел порезать себя. Сделать больно. Наказать.

Но он вспомнил, как Лиам перебинтовывал его руки. Как его пальцы дрожали, но были такими нежными.

Я не могу. Он бы расстроился.

И Джеймс не сделал этого.

---

Глава 10. Возвращение

Через месяц Джеймс вернулся.

Он стоял в дверях, с черным рюкзаком за плечами, выглядел осунувшимся, но живым. В глазах — усталость и одновременно какая-то надежда.

Лиам открыл дверь и замер.

Они смотрели друг на друга. Джеймс молчал. Лиам молчал. В воздухе висело напряжение.

— Я вернулся, — сказал Джеймс. — Если ты хочешь, чтобы я ушел...

Лиам шагнул вперед и обнял его. Схватил так, будто боялся, что он исчезнет. Схватил и прижал к себе, зарываясь лицом в волосы.

— Я думал, ты больше не вернешься, — прошептал он.

— Я не мог остаться, — ответил Джеймс. — Я должен был подумать.

— И что ты решил?

Джеймс отстранился, посмотрел в глаза Лиаму.

— Что я не могу жить без тебя, — сказал он.

Лиам улыбнулся сквозь слезы:

— Это все, о чем я просил.

---

Глава 11. Принятие

Дни шли за днями. Они учились жить вместе — по-настоящему, без тайн.

Лиам больше не вмешивался в здоровье Джеймса. Но он всегда был рядом. Если Джеймс говорил, что плохо себя чувствует — Лиам просто садился рядом и молчал. Если Джеймсу нужны были объятия — Лиам обнимал. Если Джеймсу нужно было побыть одному — Лиам уходил и ждал.

Он принял Джеймса целиком. Со всеми его причудами, страхами, привычками, прошлым.

Он любил его — не вопреки тому, кем тот был, а благодаря этому.

И Джеймс начал чувствовать что-то новое. Что-то, чего он не чувствовал много лет.

Спокойствие.

Безопасность.

Надежду.

Однажды вечером они сидели на диване, и Джеймс сказал:

— Я боюсь, что сделаю тебе больно. Что я сорвусь. Что натворю что-то ужасное.

Лиам взял его за руку, сжал пальцы.

— Если это случится, — сказал он, — мы справимся. Я не уйду. Я буду рядом. Всегда.

Джеймс посмотрел на него. И впервые за долгое время улыбнулся. По-настоящему, тепло, искренне.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Лиам. — И я никуда не уйду.

---

Эпилог. Осколки льда

Прошло полгода.

Джеймс по-прежнему тренировался на льду, делал тройные тулупы, отрабатывал элементы. Лиам сидел на трибунах и смотрел — с гордостью, с любовью.

После тренировки они ехали домой на мотоцикле. Джеймс вел, Лиам обнимал его сзади, прижимался щекой к спине.

Вечером они пили гранатовый сок, смотрели фильмы, разговаривали.

Джеймс все еще мерял гемоглобин три раза в день. Все еще принимал таблетки по расписанию. Все еще боялся крови.

Но теперь он был не один.

Лиам знал все. И остался.

Они сидели на балконе, глядя на закат. Джеймс смотрел на свои руки — на шрамы, на чистую кожу между ними.

— Я никогда не стану нормальным, — сказал он.

— Я знаю, — ответил Лиам.

— Я могу снова сорваться.

— Я знаю.

— Ты не боишься?

Лиам повернулся к нему. В его глазах была такая нежность, что Джеймс почувствовал, как сердце забилось быстрее.

— Я боюсь, — сказал Лиам. — Но я боюсь не тебя. Я боюсь за тебя. Потому что я люблю тебя.

Джеймс положил голову на плечо Лиама.

Они смотрели на закат, и осколки льда в душе Джеймса понемногу таяли.

Он не был сломан. Он не был целым. Он был просто человеком, которого любили.

И этого было достаточно. По крайней мере для него достаточно.