Вся моя жизнь-это ложь

На следующий день трое друзей сидели в полупустом кафе «Бархатный кролик» и делились новостями. Ксюша дулась: по просьбе Кирилла ей пришлось выложить всю правду Ровэлии, поэтому теперь она лишь угрюмо смотрела в чашку с остывшим капучино.

— Ну как так… — бурчала она себе под нос уже двадцатый раз за утро. Но две утешительные порции эспрессо сделали свое дело: руки перестали дрожать.

— И что вы собираетесь делать? — Рови нервно крутила ложечку, размазывая молочную пену по стенкам. — Неужели ты, Кирилл, разрешишь Ксюше убить своего отца и даже пальцем не шевельнешь?

— Да, — ровно ответил он. — Я тоже не могу понять твою логику, — подхватила Ксюша, резко повернувшись к другу. Она ожидала увидеть на его лице панику, но Кирилл выглядел пугающе спокойным.

Он шумно выдохнул, отодвинул кружку и начал свой рассказ: — Мой отец был болен ещё с детства. Тогда это было некритично, ему просто нужно было пить таблетки, но когда он встретил мою маму, то словно слетел с катушек. Стал одержим ею. В итоге они поженились. Вскоре родился я. Мама умерла родами, а отец стал воспитывать меня один. Но когда он встретил тебя, эта одержимость вернулась. Это чувство просыпалось в нём до тебя ещё несколько раз, и все его три любовницы заболели и умерли. Тогда я решил, что, когда придёт время и если будет надо, я сделаю это сам.

Повисла тяжелая тишина, которую нарушало только тихое гудение холодильника у барной стойки. Первой её не выдержала Рови — издала короткий, совершенно неуместный нервный смешок. Ксюша фыркнула, пытаясь сбросить напряжение через шутку, но улыбка тут же сползла с её лица. — Да уж… ну и история, — глухо протянули девочки разом.

Полдня они просидели в кафе, рисуя схемы на салфетках, но когда начало темнеть, разошлись по домам. Со следующей недели видеться почти не получалось: у Кирилла начались круглосуточные сборы перед городскими соревнованиями по борьбе, а девочек поглотил предновогодний отчетный концерт их театрального кружка (забыла сказать, что в их школе появились новые кружки один из них театр). Время для встреч сжалось до пятиминутных перебежек на школьных переменах. Так пролетел месяц. Впереди маячили выходные, а в воскресенье намечался день рождения Ксюши.

Отмотаем на три дня назад.

Друзья вышли после школы погулять в парк, швыряя друг в друга снежки и пиная сугробы они шли и болтали, и тут Ксюша решила напомнить о главном: — О, у меня же через три дня день рождения, а вы подарки купили? — Э-э… — хором протянули Рови и Кирилл. — Что за «э»?.. Только не говорите, что забыли про него и про подарки. — Ксюша недоверчиво вскинула бровь. — Ой, знаешь, я тут вспомнил/вспомнила, что у меня дела есть ещё. Давай пока, — хором сказали они и разбежались кто куда, едва не столкнувшись лбами в воротах. — Эх вы… Я вам чек-лист скинула, растяпы! — крикнула она им вслед, пряча довольную улыбку.

Все оставшиеся дни ребята рыскали по торговому центру в поисках идеальных подарков. Ровно в ноль-ноль воскресенья они ввалились в дом подруги с огромным шоколадным тортом и оглушительным «Сюрприз!». Поздравив её, выслушав восторги и уничтожив половину торта, гости начали расходиться. Когда последний приятель щелкнул дверным замком, Ксюша наконец-то стянула неудобные кеды и собиралась лечь спать, но услышала голос отца.

Он доносился, из кабинета, хотя мужчина должен был крепко спать.Голос звучал ровно, почти ласково,и любя.Ксюшу уже марил сон и когда она засыпала,то думала,что медлить нельзя надо действовать.