Пять пачек ревности

Дверь за первокурсником со щелчком закрылась, оставляя вас в абсолютной тишине полумрачного коридора. Теодор не стал ждать ни секунды. Вся его напускная веселость и соперничество с Забини испарились, уступив место чистой, долгожданной нежности. Взгляд его потемнел.

Он сделал стремительный шаг вперед, сокращая между вами расстояние, и в то же мгновение перехватил тебя за бедра. Одним сильным движением Нотт легко вздернул тебя вверх, заставляя обвить ногами его талию, и прижал к прохладной каменной стене. Ты едва успела охнуть, как его губы накрыли твои.

Это был страстный, голодный поцелуй, в который Тео вложил все свое нетерпение. Его пальцы крепко впились в твои бедра, удерживая тебя на весу, а ты запустила руки в его взъерошенные кудри, отвечая с не меньшим дором. Сердце колотилось где-то в горле, дыхания катастрофически не хватало, а поцелуй становился только глубже, заставляя напрочь забыть о том, что вы находитесь посреди школьного коридора глубокой ночью.

На самом интересном месте, когда Теодор уже судорожно вдыхал воздух, перемещая поцелуи на твою шею, со стороны башни раздался тихий шорох.

— А что вы делаете? — раздался тонкий, сонный, но жутко любопытный голосок.

Вы замерли. Теодор медленно, с явным нежеланием отстранился от твоей шеи и уткнулся лбом в твое плечо, шумно выдыхая. Ты повернула голову и увидела первокурсника, который приоткрыл потайную дверь и во все глаза смотрел на вашу весьма однозначную позу.

Щеки мгновенно вспыхнули.

— Оу, эм... Понимаешь, маленькая звездочка, мы... — ты лихорадочно соображала, на ходу придумывая самое абсурдное оправдание. — Мы проверяем стены Хогвартса! Да. И... измеряем высоту потолков. Вот Теодор помогал мне достать до верхних кирпичей. Древняя магия, сам понимаешь, безопасность превыше всего!

Теодор, чьи губы все еще влажно блестели, а волосы были окончательно испорчены твоими пальцами, раздраженно повернулся к мальчику. В его глазах читалось искреннее недоумение пополам с досадой.

— А ты вообще что здесь забыл? — с легким рычанием в голосе спросил Нотт, скрестив руки на груди. — Тебе же четко сказали: спать!

Малыш ничуть не испугался его грозного тона. Он переступил с ноги на ногу, прижимая к себе надкусанную шоколадку, и шмыгнул носом. Посмотрев на парня снизу вверх своими огромными глазами, он выдал:

— Я просто вернулся, потому что забыл обнять дядю Теодора... Чтобы он больше не был таким злым и угрюмым.

Теодор осекся. Весь его праведный гнев и раздражение от прерванного момента моментально испарились, сменившись полным шоком. Он беспомощно посмотрел на тебя, словно спрашивая: «И что мне теперь делать с этим чудом?».

Теодор на секунду замер, переваривая услышанное, а затем его лицо окончательно смягчилось. На губах появилась непривычно мягкая, искренняя улыбка. Не выпуская тебя и даже не думая опускать на пол, он аккуратно присел пониже, наклоняясь к первокурснику прямо вместе с тобой на талии.

Ты крепче обняла Тео за шею, чтобы помочь ему удержать равновесие, и с нежностью наблюдала за этой сценой.

Маленький когтевранец сделал шаг вперед, приподнялся на цыпочки и изо всех сил обхватил Теодора своими маленькими ручками за шею, крепко прижимаясь к нему на прощание.

— Теперь вы точно не злой, дядя Теодор, — прошептал малыш, отстраняясь и весело улыбаясь. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, мелкий, — тихо и на удивление тепло ответил Нотт.

Мальчик задорно подмигнул вам обоим и окончательно скрылся за потайной дверью башни. Как только щелчок замка отрезал вас от гостиной Когтеврана, Теодор медленно выпрямился во весь рост. Он прижал тебя к стене еще крепче, заглядывая в твои счастливые глаза с такой безграничной любовью и облегчением, каких ты у него никогда не видела.

— Ну что, когтевранка... — хрипло и нежно прошептал он, утыкаясь своим носом в твой. — Кажется, я официально прощен? И твоим лучшим сыщиком, и самой прекрасной старостой этого замка.

Ты ничего не ответила, лишь счастливо улыбнулась и сама потянула его за воротник рубашки к себе, возобновляя тот самый страстный, горячий поцелуй, который теперь принадлежал только вам двоим. Впереди вас ждал долгий учебный год, полный слухов и шепотков, но теперь вы точно знали, что пройдете его вместе — староста Когтеврана и неисправимый, пахнущий мятой слизеринец, который ради тебя навсегда выбросил свои пачки сигарет.