Пять пачек ревности

Теодор замер на месте, переводя взгляд с тебя на первокурсника. Поняв, что деваться абсолютно некуда, гордый слизеринец обреченно вздохнул и сделал шаг назад. Неуклюже переступая с ноги на ногу, он попытался изобразить что-то среднее между классическим вальсом и какими-то нелепыми, угловатыми движениями рук. Парень топорщил локти, путался в собственных длинных ногах и выглядел при этом настолько растерянным, бледным и несчастным, что вы с мальчиком просто не смогли сдержаться.

В пустом коридоре раздался твой звонкий, заливистый смех, к которому тут же присоединилось тонкое, веселое хихиканье первокурсника.

Малыш уже вовсю улыбался, хотя на его раскрасневшихся щеках всё еще блестели небольшие дорожки от недавних слез. Ты ласково улыбнулась ему, протянула руки и аккуратно взяла его маленькое личико в свои ладони. Подавшись вперед, ты принялась нежно и заботливо расцеловывать его: сначала в макушку, затем в лоб и, наконец, в обе теплые щечки, чтобы окончательно стереть остатки испуга.

Теодор прекратил свои мучения, опустил руки и застыл рядом, завороженно наблюдая за этой картиной. В его серых глазах промелькнула отчетливая, совершенно детская зависть.

— А мне... мне так можно? — тихо, с робкой надеждой в голосе спросил он, переводя взгляд на твои губы.

Ты шутливо насупилась, обернулась к нему и строго вскинула бровь:

— Тебе? Нет, Нотт. Тебе это еще нужно очень и очень сильно заслужить! Твой танец был неплох, но до полного прощения тебе еще далеко.

С этими словами ты крепко прижала маленького когтевранца к себе, нежно обнимая его за плечи, и заговорщически прошептала ему прямо на ушко, но так, чтобы Теодор точно услышал:

— Ты же знаешь, этот дядя Теодор — он вообще ужасно злой, вредный и врет на каждом шагу. И пахнет от него иногда как от старой пепельницы. Так что если он еще раз посмеет на тебя прикрикнуть, сразу беги ко мне, хорошо? Мы снимем с его факультета все баллы.

Первокурсник весело закивал, уткнувшись тебе в плечо, а Теодор за твоей спиной лишь мученически застонал и закрыл лицо руками, понимая, что теперь ему придется завоевывать доверие целого факультета Когтевран.

Теодор тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он покорно подошел ближе и присел на корточки прямо рядом с вами, на глазах превращаясь из грозного слизеринца в послушного парня. Желая окончательно загладить свою вину перед испуганным первокурсником, он торопливо полез в глубокий карман своей мантии.

— Ладно, малявка, держи, это тебе... — пробормотал Нотт, нащупав там что-то сладкое.

Но из-за спешки и волнения его пальцы запутались. Вместе с шоколадным батончиком он случайно вытащил на свет прямоугольную коробочку. По инерции Теодор протянул малышу... пачку сигарет.

Мальчик удивленно захлопал глазами, уставившись на табак.

Теодор мгновенно опомнился. Его глаза округлились от ужаса, он резко отдернул руку, пряча курево за спину, и судорожно сунул первокурснику в ладошку конфету.

— Ой, нет! Это не тебе! Вот, держи шоколадку, она вкусная, честно!

Ты медленно перевела на него уничтожающий, леденящий душу взгляд. Твои брови взлетели вверх от крайнего возмущения.

— Нотт... — угрожающе протянула ты, протягивая к нему открытую ладонь. — Ты же сказал, что выбросил всё в урну у входа! Живо отдай мне все пачки. Все до единой, которые у тебя есть!

Теодор виновато сжался и, обреченно вздыхая, принялся по очереди обшаривать все свои многочисленные потайные карманы. К твоему полному шоку, он начал вытаскивать одну пачку за другой. Одну, вторую, третью... В общей сложности на подоконник легло около пяти пачек сигарет. Он прятал целые запасы! Ты сидела в абсолютном ступоре, не веря своим глазам.

Не теряя ни секунды, ты решительно сгребла всю эту табачную гору в охапку. На глазах у изумленного первокурсника ты одним точным взмахом руки безжалостно швырнула все пять пачек в глубокое ведро для мусора, стоявшее у стены коридора.

— Вот видишь, маленькая звездочка, — громко и назидательно сказала ты мальчику, крепче прижимая его к себе и демонстративно отворачиваясь от слизеринца. — Я же говорила тебе. Наш дядя Теодор безумно плохой, неисправимый и вредный! Точно так же, как и его дурацкая привычка, с которой мы теперь будем бороться.

Теодор сидел на корточках рядом, мученически подперев кулаком щеку, и преданно смотрел на тебя снизу вверх. На его губах играла виноватая, но абсолютно счастливая улыбка — он понимал, что раз ты уже ворчишь на него и строишь совместные планы на его перевоспитание, значит, твоё ледяное сердце окончательно растаяло.

В этот самый момент из-за поворота коридора, неторопливо напевая какой-то мотив, показался Драко Малфой. Он лениво подошел к мусорке, собираясь выбросить обертку от сахарного пера, как вдруг его взгляд упал на гору знакомых прямоугольных коробочек.

Малфой замер. Он округлил глаза, перевел взгляд на сидящего на корточках Нотта, затем на тебя и всё сразу понял. На его лице тут же расплылась ехидная, наглая ухмылка.

— О-о-о, Нотт, — протянул Драко, забавляясь на полную катушку и совершенно случайно проговариваясь. — Что, твоя когтевранская мамочка устроила тебе обыск? Жестоко. Слушай, ты бы тогда и те три пачки из шкафа в нашей спальне убрал, а то если она и туда доберется, тебе точно не жить.

Теодор замер. Его лицо за секунду побледнело, а затем залилось густой краской. Он резко обернулся к Драко и посмотрел на него взглядом, обещающим самую мучительную смерть в подземельях.

— Малфой, заткнись! — в панике прошипел Теодор, но было уже поздно.

Ты медленно, с леденящим душу спокойствием повернула голову к Нотту. Твой взгляд стал настолько уничтожающим, что даже проходящие мимо портреты на стенах испуганно притихли.

— Три пачки? В шкафу? — тихо, но до безумия опасно переспросила ты.

— Т/И, клянусь, он врет! Это старые, я про них забыл! Это не мои, это Блейза! — Теодор вскочил на ноги и заметался на месте, отчаянно и сумбурно пытаясь оправдаться. Его привычная слизеринская гордость окончательно капитулировала перед твоим гневом.

Но когтевранский мозг уже выстроил идеальный план мести и окончательного очищения Хогвартса от табачного дыма. Ты ласково повернулась к первокурснику, который с интересом наблюдал за этой драмой, дожевывая конфету.

— Так, маленькая звездочка, — мягко сказала ты мальчику. — У нас появилось секретное старостское задание. Мы сейчас отправимся прямиком в комнату дяди Теодора и хорошенько поищем там все его запрятанные вонючки. Ты у нас будешь главным сыщиком. Идет?

Мальчик весело и задорно закивал, спрыгивая с подоконника. Ему эта игра определенно нравилась.

Ты резко повернулась к застывшему в ужасе Теодору и властно указала на первокурсника пальцем:

— А тебе, Нотт, особое поручение в качестве наказания. Нести нашего главного сыщика до самых подземелий на руках. Живо подхватил его и пошагал вперед! И не дай Мерлин ты его уронишь или вякнешь хоть слово.

Теодор мученически вздохнул, понимая, что сегодня его слизеринская репутация окончательно разрушена на глазах у ухмыляющегося Малфоя. Он покорно подошел, аккуратно подхватил смеющегося первокурсника на руки и, бросив на тебя преданный, виноватый взгляд, покорно зашагал в сторону подземелий Слизерина на грандиозный обыск.