Тайные сердца

Наступили выходные.

В пятницу вечером Хана специально ушла из дома к Эми на ночёвку. Она не хотела видеть его, пересекаться с ним, тем более общаться. Она до сих пор не смогла переварить то, что услышала тем днём, когда пришла к нему на работу. Ей просто нужно было время подумать.

Этим же вечером ей пришло сообщение от него:

«Где ты? Напиши, я заберу тебя».

Хана посмотрела на экран, сжала телефон в руке и ответила коротко:

— Не нужно. Я сегодня останусь у подруги.

И, выключив телефон, отбросила его на кровать.

Ники долго смотрел на её сообщение, хотел написать что-то ещё, но передумал – не хотел её беспокоить из-за своих чувств. На следующий день он уехал, так и не увидевшись с ней.

×××

Но не прошло и двух дней, как он снова приехал. Соскучился. Не по родителям, а по девушке. Ему слишком сильно хотелось её увидеть, снова пройти молча мимо неё, потом оглянуться ей вслед. Просто быть рядом. Он предупредил родителей, что приедет очень поздно, и они оставили дверь не запертой.

Время близилось к часу ночи.

Хана проснулась от сильной жажды. Она села на кровати, провела рукой по лицу, поправила волосы и накинула лёгкий халат. Тихо, чтобы не разбудить родителей, спустилась на кухню. Свет включать не стала – луны за окном хватало, чтобы различать силуэты.

Подошла к холодильнику, достала бутылку воды, открутила крышку и сделала глоток. Она стояла у стола, пила воду и смотрела в окно на тёмный сад. Где-то вдалеке слышался шум машин, но здесь, в доме, было тихо и спокойно.

В этот момент она услышала, как тихо открылась входная дверь. Она замерла, испугалась, прислушиваясь. Парень зашёл на кухню, ослабив узел галстука. Увидев её, он застыл в дверном проёме. В тусклом свете кухонных ламп он выглядел ещё более мужественным, но его лицо прорезали глубокие морщины усталости.

— Хана, — его голос звучал хрипло. — Не спишь?

Хана обернулась. Ники смотрел на неё, его пиджак был перекинут через руку.

— Проснулась от жажды, — ответила Шимидзу сухо, отворачиваясь. — Что ты здесь делаешь в такое время?

— Обещал приехать. Родители знают.

Рики пошёл к холодильнику, взял бутылку и стакан, тяжело опустился на стул напротив неё. Он долго смотрел на то, как она смотрит в окно, будто снова пытался привыкнуть к тому, что она теперь здесь, на расстоянии вытянутой руки, а не за тысячи километров. Но он чувствовал, как воздух между ними становится плотнее.

— Ты сегодня холодная, — тихо сказал он, пытаясь взглянуть в её лицо. — Что-то случилось?

Хана молчала. Она сжимала бутылку с водой, чувствуя, как внутри поднимается ком обиды.

— Хана, — позвал он, его голос стал жёстче. — Что произошло? Ты даже не смотришь на меня.

Она подняла на него глаза. В них была боль, которую она так долго скрывала.

— Когда ты собирался рассказать нам? — спросила она, и её голос дрогнул.

Ники нахмурился, не понимая:

— О чём ты говоришь?

— Ты и Хината, — сказала она, чувствуя, как слёзы подступают. — О том, что вы всё ещё общаетесь. Что она приходит к тебе в офис. Что вы... — Шимидзу замолчала, сглатывая.

Но не выдержала и развернулась, чтобы уйти, он встал и схватил её за руку.

— Откуда ты узнала? — спросил он тихо, но настойчиво.

Хана вырвала руку и посмотрела на него. Её глаза блестели от слёз.

— Я приходила к тебе на работу, — сказала девушка, с трудом сдерживая голос. — Я хотела проведать тебя, убедиться, что ты поправился. Я видела вас. Я слышала ваш разговор. Ты врал ей, врал мне, врал родителям. Зачем ты вообще это делаешь?

Ники закрыл глаза и опустился на стул. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри всё рушится.

—  Это не то, о чём ты могла подумать, Хана, — говорил он, и голос звучал глухо.

— Тогда зачем? Зачем ты устраивал весь этот цирк? Чтобы родители были счастливы? Объясни.

Он поднял на неё глаза. В них была боль и отчаяние.

— Чтобы не сойти с ума! — Рики почти выкрикнул, его грудь тяжело вздымалась. — Ты хоть представляешь, каково это – каждый день видеть тебя за общим столом? Видеть, как ты улыбаешься, как поджимаешь губы, когда нервничаешь, и знать, что я не имею права даже прикоснуться к тебе?!

Парень замолчал, вставая с места, затем продолжил.

— Я лгал всем — он взял её за запястья, не больно, но властно, прижимая их к своей груди. — Я лгал родителям, лгал всем, лгал Хинате, которая видела во мне идеального мужа, пока я видел в ней только способ сбежать от собственного безумия. Я думал: Если я свяжу себя обещанием с другой, я перестану чувствовать это.

Рики наклонился ближе, так что их дыхание смешалось. Его голос упал до низкого, болезненного хрипа.

— Ты ведь мог рассказать мне об этом, Ники...

— Я боялся, — ответил он, и его голос был хриплым. — Я боялся, что, если скажу тебе, что я чувствую, ты уйдёшь навсегда. Что ты посмотришь на меня с отвращением. Что я потеряю тебя. Потому что ты слишком много для меня значишь.

Рики смотрел на Хану, которая была в ступоре. Из её глаз продолжались капать слёзы.

— Но это не помогло. Чем сильнее я пытался оттолкнуть тебя, тем глубже ты врастала в меня. Ты – единственное, что у меня есть настоящее, Хана. Вся эта помолвка, эти планы на дом, этот статус – это фасад, за которым я прятал свою единственную правду.

- Рики... - прошептала она, и по её щеке скатилась слеза.

- Не смей жалеть меня, - он потянулся свободной рукой и большим пальцем стёр каплю с её лица. Его пальцы дрожали. - И если ты хочешь, скажи лишь слово. Я стану твоим и сожгу всё дотла, если это единственный способ заставить тебя поверить, что ты у меня одна.

— Ники... мы же семья, — сказала Шимидзу еле слышно.

— Нет, мы не семья, — нежно взяв её руки в свои, чтобы она не пугалась. — Но мы можем ею стать. Просто скажи мне, что ты согласна быть со мной. Быть моей семьёй.

Хана не ответила. Рики просто подался вперёд, прижимая Хану к себе. Обнимал её так, будто она сейчас исчезнет.

— Я люблю тебя, — прошептал парень на ухо, одной рукой поглаживая волосы.

— Я тоже тебя люблю, — наконец произнесла Шимидзу, улыбаясь, обнимая парня за талию.

Она почувствовала, как тело парня расслабилось, как он облегчённо выдохнул. Они стояли так до того момента, пока Рики не отстранился, но не выпустил Хану из объятий.

Его лицо выглядело счастливым, он смотрел на девушку, а потом приблизился ближе, затаив дыхание. И поцеловал. Он был резким, требовательным, но нежным – словно он пытался выбить из неё всю боль, всю ложь, что накопилась между ними. Его рука зарылась в её волосы на затылке, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Хана сначала опешила, но потом ответила с той же отчаянной силой. Её ладони легли ему на грудь, впиваясь в ткань рубашки.

Когда воздух стал заканчиваться, он оторвался от неё лишь на мгновение, чтобы жадно вдохнуть, и сразу же вернулся. Она чувствовала, как его тело дрожит, как сердце колотится где-то под её ладонями.