Тайные сердца

Хана. Сингапур. Ещё один год спустя. Последние месяцы учёбы.

Хана стояла у окна своей маленькой квартиры, сжимая в руках кружку с остывшим кофе. Огни небоскрёбов мерцали в темноте, напоминая ей, как далеко она сейчас от дома. Три года учёбы, практики, бессонных ночей и бесконечных экзаменов. И вот теперь – финишная прямая.

Последние месяцы учёбы были самыми напряжёнными. Экзамены, защиты проектов, бесконечные лекции. Хана почти не выходила из библиотеки, спала по четыре часа в сутки и жила на кофе. Но она знала: это того стоило. Она хотела стать врачом. Она хотела доказать себе, что может.

Эми и Майя часто заходили к ней, забирали из библиотеки и тащили гулять. Они бродили по ночным улицам Сингапура, ели местную еду, смеялись, фотографировались на фоне знаменитых достопримечательностей. Хана улыбалась, но внутри неё всё равно жила пустота. Она скучала. Она хотела вернуться домой – не просто в гости, а навсегда.

День выпуска стал для Ханы точкой отсчёта новой жизни. Защита диплома, торжественная клятва Гиппократа – и вот она, уже не студентка, а врач, возвращается в родную страну.

Кольцо, подаренное Нишимурой, она сняла. Не хотела вспоминать о нём, потому что знала: снова все мысли будут забиты этим парнем. И он снова станет помехой её учёбе.

Эми и Майя также закончили обучение и выпустились из университета. Они уже купили билеты обратно – их общая мечта о жизни и работе на родине наконец скоро сбудется.

×××

Утро следующего дня.

Она вышла из здания аэропорта, щурясь от яркого солнца. Хана стояла у выхода, сжимая в руках сумку. Она чувствовала, как знакомый воздух окутывает её. Родной город. Запах дождя, утренней прохлады, дом. Хана сделала глубокий вдох и улыбнулась.

И тут она увидела их. Родители стояли у ворот, махая ей руками. Хёран плакала, а Бёнхо обнимал её за плечи. Хана бросилась к ним, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Мама! — крикнула Хана, обнимая Хёран. Она обняла маму так крепко, как только могла, и почувствовала, что наконец-то вернулась домой.

— Доченька, — шептала та, гладя её по голове. — Ты вернулась. Ты наконец вернулась.

— Я скучала, — прошептала Хана, пряча лицо на плече матери.

Бёнхо обнял их обоих, и Хана почувствовала, что наконец рядом с ними. Шимидзу улыбалась, чувствуя тепло его объятий. Но в то же время она искала взглядом его. Она не ожидала его увидеть, но надеялась.

×××

Прошло около трёх дней.

Так как сейчас наступило лето, Хана решила остаться у родителей в доме на время двухмесячной стажировки. Больница, куда её распределили, была лучшей в городе. Родители предлагали купить ей отдельную квартиру на будущее, но Хана вежливо отказалась – сейчас ей хотелось тепла, которого так не хватало в одиноком Сингапуре.

Вроде можно сказать, что наконец-то всё наладилось. Университет закончен, близкие рядом, впереди работа мечты – и можно сказать, что это только начало.

×××

Начало четвёртого дня началось с неожиданной новости. Возможно, даже приятной.

Родители сообщили дочери, что сегодня приедет Ники, что он наконец закончил все свои дела на ближайшее время и сегодня освободил вечер, чтобы провести его с ними.

Шимидзу была рада. Сегодня она увидит его спустя ещё год разлуки. Но на этот раз она знала: им больше не придётся прощаться. От этого осознания Хане становилось лучше, и она с поднятым настроением поехала в больницу.

____

Время было около семи часов, когда Хана приехала домой. Её привёз личный водитель.
Когда огромные ворота открылись и они заехали на территорию дома, девушка заметила его тонированный внедорожник чёрного цвета, припаркованный у крыльца. Он приехал. Раньше, чем она думала.

Она вышла из машины, и ноги сами понесли её к дому. В груди билось что-то тяжёлое и тревожное, как будто сердце готовилось к прыжку.

Шимидзу тихо зашла в дом и в прихожей заметила ещё одну пару обуви. Она поставила свою обувь рядом, задержавшись на мгновение, и прошла в гостиную.

Завернув за угол, она увидела родителей, сидящих за столом спиной к ней, а напротив них – парня.

Рики сидел на стуле, расслабленно откинувшись на спинку, но его поза выдавала напряжение. Он заметил её первым. Их взгляды встретились, и мир вокруг перестал существовать.
Она замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Он смотрел на неё так, как смотрит человек, который ждал годами. В его глазах – тоска, боль, любовь, которую он так и не смог вырвать из себя. Она видела это. И внутри неё дрогнуло что-то, что она пыталась похоронить.

Бёнхо повернулся, и момент разбился.

— Хана, ты уже вернулась, — мужчина встал, следом поднялись женщина и парень.

— Хана, ты как раз вовремя, — улыбнулась Хёран. — Мы уже начали без тебя.

— Извините, задержалась, — мягко ответила она, поднимая глаза на родителей.

Она старалась не смотреть на него, но когда села за стол, невольно подняла глаза. Он всё ещё смотрел на неё. Этот взгляд – тяжёлый, жгучий – пронизывал её насквозь.

— Привет, — почти беззвучно прошептала она, чувствуя, как голос подводит.

Нишимура не ответил. Только качнул головой, и уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке – той самой, которую она помнила с тех времён.

Хана села за стол, стараясь не смотреть на него. Но она чувствовала его взгляд на себе, жгучий и пронизывающий. Весь вечер она старалась держаться сдержанно. Говорила коротко, улыбалась вежливо и не позволяла себе смотреть в его сторону больше, чем требовалось. Но каждый раз, когда она поднимала глаза, она встречалась с его взглядом. Он не отводил его. Он смотрел на неё так, будто она была его единственным ориентиром в этом доме.

Ники сидел напротив её места, в строгой рубашке, с лёгкой небрежностью откинувшись на спинку стула. Не тот же самый, что и год назад. Он изменился. Стал старше, суровее, его плечи казались шире, рост выше, а взгляд – тяжелее. Волосы перекрашены в чёрный.

Ей хотелось исчезнуть, раствориться, просто не чувствовать этого напряжения. Но она не могла. Она сидела, сжимая в ладонях край платья, и пыталась дышать.

Он почти не ел, только пил и старался не вступать в диалог с родителями. Вопросов не задавал. Вёл себя тихо, лишь наблюдал. Нигимура и так уже узнавал всё самым первым.

Когда вечер подошёл к концу, Рики поднялся. Он попрощался с родителями, а затем, проходя мимо неё, остановился. Хана стояла рядом с матерью, чувствуя, как его приближение обжигает воздух.

— В следующий раз, если будешь задерживаться на стажировке, звони мне, — сказал он ровно, но в голосе его дрожала та самая забота, которую она почувствовала. — Я работаю рядом.

Она подняла на него глаза. Его лицо было серьёзным, но в глазах – всё то же, что и раньше. Та же мольба. Та же надежда.

— Хорошо, — ответила она, и голос её дрогнул.

Рики кивнул и ушёл.

Шимидзу выдохнула, когда дверь за ним закрылась. Но внутри осталось ощущение, что он не ушёл. Что он всё ещё здесь. В каждом её вздохе, в каждом ударе сердца.

Она прижала руку к груди, пытаясь унять дрожь, и поняла: она не хочет, чтобы он уходил. Она хочет, чтобы он остался. Хочет, чтобы он смотрел на неё так же, как сегодня. И это осознание пугало её больше, чем сам его взгляд.