13
Момент прощания напоминал сцену из немого кино. Утренний холодный воздух был пропитан запахом дождя и горьким ароматом разочарования. Возле ворот стоял автомобиль, его фары разрезали утренний туман, предвещая неизбежное.
Родители суетились вокруг Ханы, в последний раз проверяя документы и обнимая её. Мать плакала, прижимаясь к плечу дочери, а отец давал последние напутствия. Хана слушала их, но все её чувства были прикованы к тёмной фигуре, стоявшей чуть поодаль.
Ники стоял неподвижно, его плечи были напряжены, а голова низко опущена. Он не смотрел на неё. Он не подошёл, не сказал ни единого слова. Он казался каменным изваянием, лишённым эмоций. Но под этой ледяной коркой скрывался хаос: его пальцы были сжаты в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони до крови. Он боялся, что если поднимет голову, она увидит в его глазах всё: и его сломленную гордость, и его удушающую любовь.
— Пора, милая, — тихо сказал Бёнхо, помогая ей сесть в машину.
Но девушка повернулась, в последний раз взглянув на парня, стоящего отдельно от всех, с опущенной головой, будто чувствующего вину за что-то. В её глазах виднелось отчаяние и страх. Сейчас, когда она смотрела на него, она чувствовала, что готова остаться, что готова терпеть его дальше. Хотя сама когда-то хотела сбежать отсюда, ненавидела его и не желала видеть. Она понимала, что жалеет. Но она достигла того, к чему так стремилась, и не могла упустить этот шанс.
— Пока, Ники, — тихо произнесла Хана, и её голос дрогнул.
Он ничего не ответил. Просто стоял, неподвижный, как статуя. Его глаза были закрыты, на вид он выглядел спокойно, но в душе он уже чувствовал тоску и сожаление.
Девушка села в машину. Внезапно, когда дверь захлопнулась, её глаза наполнились слезами. А сердце кольнуло такой резкой, физической болью, что она невольно прижала руку к груди. Все эти месяцы она убеждала себя, что ей всё равно, что его молчание её не трогает. Но сейчас, когда она действительно уезжала, когда он даже не попытался её остановить, она осознала, как сильно ей не хватало его внимания, даже его холодного взгляда. Она смотрела через стекло на его склонённую голову, на его застывшую фигуру, и ей хотелось закричать, выбежать из машины, сорвать с него эту чёртову маску безразличия. Но машина тронулась.
Нишимура продолжал стоять. Он слышал звук мотора, слышал, как шины шуршат по гравию, отдаляясь. Он чувствовал, как с каждым метром, разделяющим их, из его лёгких выкачивают воздух. Он не двигался до тех пор, пока звук двигателя не растворился в ночной тишине, оставив после себя лишь пустоту.
×××
Хёран разрыдалась в голос, пряча лицо на груди мужа. Бёнхо обнимал её, шепча слова утешения, уводя в дом. Но парень не подошёл к ним. Он медленно, словно во сне, поднялся по лестнице. Каждый шаг был тяжёлым и глухим, будто на его плечах лежала вся тяжесть этого мира.
Он толкнул дверь в её комнату. Здесь всё ещё пахло ею – едва уловимый аромат свежести. На столе в беспорядке лежали какие-то мелочи, которые она не взяла с собой. Тишина в комнате была оглушительной, она давила на перепонки, крича о том, что Ханы больше нет.
Ники подошёл к кровати и тяжело опустился на край. Матрас прогнулся под его весом. Только сейчас, в этой абсолютной, пугающей пустоте, его маска окончательно треснула. Он сидел в полумраке, не в силах пошевелиться, вдыхая её запах и понимая, что в этом доме больше не осталось жизни. Он провёл рукой по мягкому покрывалу, чувствуя, как его собственное сердце разрывается на части. Он был опустошён. Он знал, что это конец. Конец его молчаливой, запретной любви. И он понятия не имел, как жить дальше без неё.
— Как я теперь буду жить без тебя? — прошептал он, сжимая в кулак светлую простыню, чтобы не закричать. — Блять, как я вообще буду дышать без тебя?