37. конец
Идея залезть на крышу недостроенной девятиэтажной общаги на краю универсамовской территории родилась спонтанно. Накануне вечером в подвале пацаны лениво ругались. Сутулый травил байки, а лампа мечтательно вздыхал, глядя в серый потолок. Тогда пальто, вдруг оторвал взгляд от тетрадки
— А давайте Айгуль позовем? На крышу. Там весь район как на ладони, красиво же, пацаны
— Айгуль твою на холоде только сопли морозить заставить. Ей дома сидеть надо, уроки учить, а по недостроям шастать — сплюнув на бетонный пол хохотнул турбо
— Да ладно тебе, турбо — Костя тогда сразу вписался, нагло подмигнув Андрею — Пальто дело говорит. Девок надо приучать к высоте. Санек, вон, ваще высоты не боится.Мы с ней в детстве на пожарную херню эту лазили. Потом еще ветками в прохожих кидали — давя улыбку вспоминал шатен. Саша только хмуро зыркнула на брата
Группировка дружно загоготала, а Вова, расположившийся на кресле, спокойно затушил сигарету об подошву и подвел итог.
— Завтра с утра все идем туда. Сбор в девять утра, без опозданий. Кого не будет - дежурит по подвалу неделю
***
Ранним утром универсам стоял на крыше девятого этажа, над обледенелым, засыпанным снегом городом. Ветер на крыше недостроенного здание резал лица. Крупные белые хлопья медленно кружились в воздухе, ложась на серые плиты, плечи пацанов, на воротники дубленок и курток.Весь универсам собрался у самого края крыши, образовав шеренгу. В центре стоял Вова, он молча смотрел вдаль, туда, где за пятиэтажками раскинулась серая лента проспекта. Рядом с ним, широко расставив ноги в армейских ботинках, стоял гром. Дубленка его была расстегнула, несмотря на дикий холод, а в руке дымилась сигарета.Рядом жались друг к другу остальные. Турбо и зима стояли плечом к плечу, засунув руки глубоко в карманы. Костя о чем то тихо шептался с ералашем и сутулым,изредка бросая веселые взгляды на лампу, который прыгал с ноги на ногу, пытаясь согреться. Пальто стоял чуть в стороне, бережно прижимая к себе Ахмерову. Девчонка куталась в куртку, ее щеки горели розовым цветом от мороза, но она упорно молчала, не желая показывать универсамовским, что ей холодно. Саня стояла рядом с Маратом, на ней была тяжелая куртка, меховой воротник поднятый до самых ушей.Она смотрела на город с тем же холодным выражением лица, как у Грома. Рядом с ней, стоял Марат. Татарин стоял неподвижно, он закрывал своей спиной метель от девушки. Его челюсти были плотно сжаты, а взгляд прикован к брюнетке. Виталий бросил окурок на бетонную плиту и с силой раздавил его носком ботинка. На его лице снова появилась та самая уверенная ухмылка, которую так любили пацаны.
— Ухо востро, бойцы! Все еще начинается — громко сказал Виталий, и развернувшись побрел вниз по лестнице — И чтобы долго тут не сидели! На ужин заходите в 9! — крикнул мужчина на последок
Группировка дружно засмеялась. Давящие напряжение,которое висело над крышей последние минуты, моментально разлетелос. Универсам снова превратился в ту шумную, наглую и неуправляемую компания, которая держала в страхе половину Казани. Постепенно один за другим начали спускаться вниз, к выходу на окинул лестничную клетку недостроя. Мороз крепчал, и стоять на ледяном ветру дольше получаса было невыносимо даже для самых закаленных бойцов
— Слышь, сутулый — Костя весело подтолкнул друга к стене — Ты кассеты то подготовил? Нам завтра видеосалон заново открывать, а у нас нихрена. Опять лампу в коробку пихать?
— Да подготовил я, Костян — проворчал сутулый, пряча нос в воротник куртки — Ералаш подтверди
— Подтверждаю — ухмыльнулся Тилькин, перепрыгивая через кучу строительного мусора — Сутулый у нас теперь официальный мастер по электронике. Ему бы на заводе работать, а он тут с нами сугробы месит
— На заводе скучно — бросил Вахит, уходя следом за ними — Там бабок не платят, и кинопленку бить не дают.
Лампа шел последним из скорлупы, все еще подпрыгивает от холода. Туркин, проходя мимо него, шутливо отвесил ему легки подзатыльник
— Давай быстрее двигай, лампочка, а то примерзнешь, нам тебя потом еще и отковыривать — Валера ехидно улыбнулся,смотря на молчащего лампу
Пальто тем временем аккуратно вел Айгуль под руку. Девчонка тихонько улыбалась ему из под своего платка, и в этой улыбке было столько тепла, что Андрею казалось - никакой мороз им не страшен. А на крыше недостроя наступила абсолютная тишина, нарушаемая только свистом ледяного ветра. Остались только двое. Город внизу медленно растворялся в белизне, исчезали пятиэтажки, дороги и редки машины. Голубоглазая стояла у самого края крыши,смотря в пустоту. Ветер трепал темные пряди, вылившиеся из под шапки.
— Санек — негромко позвал адидас младший, его голос звучал глухо — О чем думаешь?
— О том, что все ведь и вправду только начинается — тихо, но твердо ответила она — Впереди пиздец. Нас будут ломать, каждый день
— И че? Пусть пробуют — Суворов упирался грудью в ее спину, он засунул руки в карманы ее куртки, как бы приобнимая Громову — Мы этот район никому не отдадим
Саня наконец обернулась к нему, и впервые за утро слабо улыбнулась уголками губ. Их лица оказались совсем рядом. Татарин смотрел на нее своим привычным, наглым взглядом. Он был весь облеплен снегом,хлопья лежали на его плечах, на ресницах и на шапке. В взгляде кареглазого вдруг вспыхнуло то самое неуправляемое чувство, которое они оба так тщательно скрывали месяцами. Марат протянул руку и ухватил девушку за меховой воротник куртки, резко притянул к себе и.. Их губы встретились. Парень целовал жестко, требовательно, заявляя свои права на нее перед всем городом. Девушка отвечала ему той же силой, вцепившись рукой в его куртку.
Проблемы универсама не были решены. Менты по прежнему рыскали по району, а другие группировки замышляли новую месть. Но сейчас, в эту самую секунду, на обледенелой крыше, Саша и Марат были хозяевами своей судьбы
ᴋонᴇц!ᴄᴧᴇдующий ɸᴀнɸиᴋ ᴄᴋоᴩо будᴇᴛ