21. новый год, 1990
Предновогоднее утро 31 декабря 1989 года началось для четырнадцатилетней Сашки не с запаха мандаринов, а с ноющей боли в костяшках рук. Даже в теплой домашней тишине, где в соседней комнате похрапывал брат, ей чудились крики кинопленки. Память прокручивала вчерашний вечер,поступок Марата, как он просто развернулся и ушел.
— Козел — прошептала Саня с улыбкой, смотря в потолок.Это слово въелось в нее за последние сутки. Из соседней комнаты послышался громкий свист.
— Санек, подъем! — Костя ввалился в комнату сестры, уже в своей любимой, столетней, выцветшей олимпийке и спортивках. На лице сверкала широкая улыбка — С наступающим, сеструха!
— И тебя — девушка укрылась одеялом, показав, что ей надо еще поспать
— Вован звонил, сказал чтобы к семи все были в качалке
— Иду, иду. Шлифовка салатов не ждет — брюнетка поднялась, она еле разлепив глаза натянула короткие шорты и улыбнулась брату
***
На улице стоял густой мороз, город выглядел празднично. С одной стороны куча елок, гирлянды на окнах магазинов, с другой серые дома и бесконечные очереди. Люди спешили, толкались, чтобы урвать последнюю банку шпрот или палку колбасы. Громовы шли по заледеневшим тротуарам, направляясь к качалке. Костя нес перемотанную, покрывшуюся инеем елку. А Саня тащила пакет, внутри которого звенели бутылки шампанского и несколько килограммов мандаринов.На ней была ее неизменная легкая куртка с мехом на капюшоне,черные клеш джинсы и обтягивающий белый свитер
— О, наши! — кивнула голубоглазая в сторону компании пацанов, курящих у подъезда соседней пятиэтажки. Полусонные Ералаш и лампа переминались с ноги на ногу от холода
— Лампе бы, по шапке надавать за курево — усмехнулся Костя и легко перекинул елку на другое плечо
— В праздник можно — Громова пожала плечами и улыбнулась, не отводя взгляда от пацанов
По пути встретился пальто, в руках он нес набитые пакеты, полные консерв и мандаринов.
— Здарова, пальто — Костя хлопнул его по плечу, так что Андрей чуть не выронил пакеты — Че хмурый такой? Невесту ждешь или деда Мороза?
— Мать чуть не посидела, пока я просился. Ты же знаешь какая она, каждый раз, как в последний путь провожает
Саша оглядела пальто. Вот она, другая сторона их жизни, дома, где ждут, где переживают. Ее мама давно растворилась в их уличной жизни, но не став портить себе праздник, Громова отбилась от этих мыслей
— И как отпросился, Андрюх? — спросила Громова, с явным любопытством
— Сказал, что у Марата уроки будем делать — Андрей вздохнул — И что адидас присмотрит
— У тебя хоть пакет то не учебниками набит? — Костя усмехнулся — В 7 в качалке, ждем
— Хорошо, я прийду
***
Качалка была не слишком похожа на праздничный зал, но пацаны старались. Турбо и зима уже завесили штанги мишурой,которые кто то притащил из дома еще лет 5 назад. В углу Саша и ералаш изо всех сил пытались закрепить елку в ведре
— Саня, да не так! — крикнул турбо — Ее наклонять надо! Кривая она у вас!
— Сам ты кривой — отшучивалась Саша — Она просто дикая, из леса, а не из магазина! И вообще, не мешай искусству — отмахнулась девушка, и спустя века мучений наконец вставила елку
На столе накрытом газетами, уже стояли тарелки с нарезанной колбасой, сыром и селедкой. Айгуль из за строгих родителей прийти не смогла, но передала пальто огромный пакет с домашними пирожками
К восьми вечера качалка была полна. Стол ломился от еды:горы оливье, картошка с селедкой, шпроты, шампанское и конечно пара бутылок водки
— Пацаны! Этот год был наш, мы показали всем, что мы сила. Я хочу поднять за то, что мы стоим друг за друга, за каждого из вас, кто стоял рядом, кто дрался за нашу территорию. За нас! За универсам! — адидас поднял кружку, полную шампанского. Дружное «ЗА УНИВЕРСАМ!» донеслось даже на улице.Пальто включил магнитофон на полную громкость, и Ласковый май заглушил разговоры.
— Ну че, Громова, празднуешь? Или все еще злишься — Марат подошел к Саше, когда она стояла у стены, он потянул ей стакан шампанского
— Праздную, Суворов — девушка взяла стакан и сделала длинный глоток — А злюсь я или нет, это мое дело. Но помню, как ты вчера себя повел
— Я уже сказал, Саш — адидас младший прислонился к стене рядом с ней, его лицо стало серьезным
— Ты вчера доказал, что ты это не всегда надежно, Марат — брюнетка усмехнулась
— Ты не поняла, Саша! Я.. — татарин резко оттолкнулся от стены, он почувствовал, как ярость обжигает его
— Хватит — возмутился Вова, стоящий рядом — Маратка, потом с тобой поговорим
Адидас отошел, оставив их снова наедине, Марат тяжело выдохнул, его взгляд стал холодным, Громова стиснула зубы. Время медленно ползло к полуночи, адидас снова поднял тост
— Пацаны, до Нового года считаные минуты! Я хочу, чтобы этот год был нашим!За универсам
— ЗА УНИВЕРСАМ — снова крикнула группировка
С экрана старенького черно-белого телевизора доносился бой курантов. Двенадцать глухих ударов отсчитывали последние мгновения уходящего 1989
— С НОВЫМ ГОДОМ! — качалка взорвалась криками радости, объятиями, взрывами пробок шампанского, которые улетали в потолок, как фейерверки
После полуночи началось веселье, шампанское лилось рекой, потом в ход пошла водка. Пацаны подпевали песням, которые крутили по телеку, танцевали, кто то уже начал валяться на ринге, обещая на спор отжаться тысячу раз утром. Саня тоже поддалась общему настроению, она выпила не один стакан шампанского, а потом и водки. Ее щеки разрумянились, глаза блестели, она смеялась громче чем обычно, на время забывая о Суворове,кинопленке и Лиле. Адидас младший тоже пил, он наблюдал за Сашей, ему не нравилось, что она так легко отпускает себя, что она так свободна, как он не мог бы позволить себе.
К восьми утра качалка превратилась в поле боя.Десятки тел лежали вповалку на полах, столах и где только можно.Саша лежала на мягком ринге, голова кружилась, а мир плыл перед глазами
***
Первое января 1990 года застало универсам в этой адской обстановке. Первым очнулся Костя, он протер глаза, не поверив, во что они превратили их базу
— Ебать, повеселились — прохрипел шатен, качая головой. Он перевел взгляд на сестру, та попыталась приподняться, но голова оказалась тяжелее чем она думала и она вновь плюхнулась на ринг — С новым годом, Санек
— С новым годом, Костянчик — Саша выдавила из себя усмешку и перевернулась на другой бок
Марат,спящий все это время на диване промычал и перевернулся, едва не спихнув пустую бутылку на пол. Его глаза открылись, он посмотрел на девушку, и на секунду в этом взгляде проскользнуло смущение за вчерашнее, за то, что она думает, что он «кинул ее», хотя может так и есть? Но Марат не был бы Суворовым, если бы сдался так просто