Проклятие близнецов

Утро встретило Феликса серым небом за окном и гудящим телефоном в руке. Он уже в десятый раз набирал номер господина Кима, но трубку никто не брал. Гудки сменялись безжизненной тишиной, и с каждым разом в груди разрасталась липкая тревога. Феликс отбросил телефон на диван и провёл ладонями по лицу. Завещание лежало на столе, раскрытое на первой странице, и строчки «поровну между моими сыновьями» всё ещё резали глаза. Он не знал, что делать. Единственный человек, который мог объяснить, что произошло десять лет назад, исчез.

А в это время в другой части города Ёнбок медленно приходил в себя после очередного кошмара. Он сидел на краю кровати, сжимая пальцами край простыни, и тяжело дышал. Сон был таким реальным: они с Феликсом маленькие, бегают по двору, смеются, и голос брата звенит в ушах: «Ёнбок, подожди меня!». Он проснулся с мокрой спиной и дикой головной болью, которая пульсировала в висках. Хан говорил, что память возвращается обрывками, но эти обрывки были похожи на осколки битого стекла - острые и режущие изнутри.

В дверь позвонили. Ёнбок натянул футболку и пошёл открывать. На пороге стоял Хёнджин с пакетом в руках, от которого пахло горячим завтраком - рисом, яйцом и чем-то сладким. Он замялся на секунду, будто боялся, что его прогонят, но Ёнбок просто отошёл в сторону, впуская его.

Они сидели на кухне молча. Хёнджин разложил еду по тарелкам, подвинул Ёнбоку палочки и смотрел, как тот ест, почти не глядя на него. Тишина была тягучей, как патока, и Хёнджин не выдержал первым.

- Я скучал по тебе, - сказал он тихо. - Даже когда ты был рядом. Это глупо, да?

Ёнбок поднял на него глаза. В них всё ещё было пусто и холодно, но где-то на дне мелькнуло что-то похожее на отклик. Хёнджин наклонился через стол и поцеловал его. Сначала осторожно, будто спрашивая разрешения, потом увереннее. Ёнбок застыл на мгновение, но потом его рука легла на плечо Хёнджина, и он ответил. Внутри что-то дрогнуло - не тепло, нет, скорее боль, смешанная с чем-то тёплым. Он не знал, что это. Но не оттолкнул.

После завтрака Хёнджин мыл посуду, а Ёнбок ушёл в ванную. Он закрыл дверь, повернулся к зеркалу и уставился на своё отражение. Бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Он вглядывался в собственные зрачки, пытаясь найти там себя прежнего, но видел только чужого человека, который не помнит, кем был.

А потом в голове что-то щёлкнуло. Яркая вспышка. Парк, солнце, пруд с утками. Скамейка. Хёнджин наклоняется к... к Феликсу. Целует его. А Феликс отвечает. Руки, лица, всё это мелькает перед глазами, и Ёнбок чувствует, как внутри всё переворачивается. Он сжал край раковины так, что костяшки побелели, и тяжело выдохнул. Дышать стало трудно.

- Блядь... - прошептал он, глядя на своё отражение. - Я видел это. Я видел, как ты целовал его, Феликс. Почему? Почему вы оба?

Он ударил ладонью по зеркалу, но стекло не разбилось. Только остался мокрый след от пальцев. Он смотрел на этот след и чувствовал, как внутри закипает злость, смешанная с отчаянием. Его парень и его брат. Он не помнил всего, но эта картина врезалась в память намертво.

Из ванной он вышел с красными глазами, но Хёнджин ничего не заметил - он возился с телефоном, набирая кому-то сообщение. Экран мелькнул, и Ёнбок краем глаза увидел имя: «Феликс». Хёнджин писал ему. В груди кольнуло острой иглой, но он промолчал.

А в это время Хёнджин пытался понять, что случилось с Феликсом. Тот отвечал коротко и сухо, без обычного тепла. Это настораживало, но Хёнджин не решался спросить прямо - после того разговора в коридоре он боялся снова вторгаться в его жизнь. Он не знал, что в этот момент Феликс уже сидит в такси, мчась к последнему адресу адвоката.

Дверь открыла женщина с заплаканными глазами. Жена господина Кима.

- Он пропал, - сказала она, и голос её дрожал. - Сказал, что ему нужно встретиться с важным клиентом, и исчез. Не берёт трубку уже сутки.

Феликс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он понял: кто-то успел раньше. Кто-то, кому было выгодно, чтобы правда никогда не вышла наружу.

Через час он стоял в палате матери. Старушка с седыми волосами и пустыми глазами лежала на койке, и когда Феликс спросил о завещании, она медленно повернула голову.

- Твой отец хотел, чтобы вы были вместе, - сказала она, и голос её был сухим. - Я не знаю, что пошло не так. Он так любил вас обоих...

Феликс не выдержал. Он вышел из палаты, привалился спиной к стене и закрыл глаза. Всё это было ложью. Десять лет они жили во лжи.

А когда он вернулся домой, на столе лежал конверт. Без обратного адреса. Он разорвал его и внутри увидел письмо детским почерком - своё письмо, которое он писал Ёнбоку в двенадцать лет. Слова «Я скучаю» и «Я хочу, чтобы мы снова были вместе» смотрели на него с пожелтевшей бумаги. Но сейчас это письмо было у него. Значит, кто-то специально подбросил его сюда. Или... кто-то отправил его Ёнбоку?

Феликс схватил телефон и набрал номер брата. Сердце колотилось где-то в горле. Трубку взяли после третьего гудка.

- Ёнбок, это я, - выдохнул он. - Ты получил сегодня что-то... какое-то письмо?

На том конце повисла тишина. А потом голос Ёнбока, хриплый и сломанный, ответил:

- Получил. И я теперь не знаю... кому, блядь, верить.

Феликс закрыл глаза, чувствуя, как мир рушится вокруг него.