Глава 7. Пустой лист
Прошло двое суток с той ночи, когда Ёнбока привезли в реанимацию. Двое суток, которые растянулись в вечность для всех, кто сидел в больничном коридоре. Хёнджин почти не спал - он смотрел на белую дверь палаты и молился всем богам, которых не знал. Феликс сидел в углу на пластиковом стуле, сжимая в руках бумажный стаканчик с остывшим кофе, и молчал. Хан с Бан Чаном и Чанбином по очереди дежурили у входа, переговариваясь шёпотом, чтобы не разбудить тех, кто всё же задремал.
А потом дверь открылась, и из палаты вышла медсестра с округлившимися глазами.
- Он очнулся, - сказала она. - Но он ничего не помнит.
Хан вскочил первым, чуть не опрокинув стул. Он влетел в палату, но замер у порога, увидев, как Ёнбок лежит на кровати и смотрит в потолок пустыми, ничего не выражающими глазами. Голова забинтована, на руке капельница, под носом трубочка кислорода. Ёнбок повернул голову на звук, и Хан встретился с его взглядом. В этом взгляде не было ничего - ни узнавания, ни радости, ни даже злости. Только тишина.
- Ён... - хрипло выдавил Хан. - Ты меня помнишь?
Ёнбок медленно моргнул, потом сипло, с трудом выговорил:
- А ты кто, блядь?
Хан почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он вылетел в коридор и заорал на всю больницу:
- ОН ОЧНУЛСЯ!
Через минуту в палате уже стояли все. Бан Чан, Чанбин, Хёнджин, Феликс. Врач пытался их выгнать, но они не слушали. Феликс шагнул вперёд, опустился на стул у кровати и взял холодную руку брата. Ладонь была такой же, как у него, - длинные пальцы, тонкие запястья, только чуть более бледные. Он сглотнул ком в горле и произнёс так тихо, что Ёнбок едва услышал:
- Я твой брат. Мы близнецы. Меня зовут Феликс.
Ёнбок уставился на него, и в его пустых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Он смотрел на Феликса, переводил взгляд на свои руки, снова на лицо брата и хрипел:
- Брат?.. Мы похожи... охренеть... но я тебя не помню. Вообще ни хера не помню.
Феликс сжал его руку, и по его щеке скатилась слеза. Он быстро вытер её ладонью, но глаза уже покраснели.
- Ты не обязан помнить, - сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Я здесь. Я буду рядом, сколько понадобится.
В этот момент в дверях появился Хёнджин. В руках у него был пакет с мандаринами - он купил их утром, потому что знал, что Ёнбок любит их. Он подошёл к кровати с другой стороны, поставил пакет на тумбочку и сел на край. Его лицо было бледным, под глазами залегли синие круги, но он пытался улыбнуться.
- Привет, - сказал он, и голос его сорвался. - Я Хёнджин. Твой парень. Мы встречаемся два года.
Ёнбок перевёл взгляд с Феликса на Хёнджина, потом снова на Феликса. В его голове шумело, как в старом радиоприёмнике, и ни одно лицо не отзывалось внутри ничем, кроме пустоты. Он нахмурился, попытался вспомнить что-то, но только больно стало в висках. Он выдохнул и сказал:
- Не помню. Ни тебя, ни тебя. Ни себя, блядь. Голова пустая, как будто её выскребли.
В палате стало так тихо, что слышно было, как дождь за окном стучит по подоконнику. Хан отвернулся, сжимая челюсть, Бан Чан посмотрел в пол, Чанбин выдохнул сквозь зубы. Только Хёнджин смотрел на Ёнбока и не мог ничего сказать. Он просто сидел и смотрел, как его парень, которого он любил два года, говорит ему «не помню» так, будто они чужие.
Хёнджин резко встал и, не глядя на остальных, вышел в коридор. Через минуту Феликс тоже вышел, оставив Ёнбока наедине с врачами и друзьями.
В коридоре было пусто, только старый автомат с кофе гудел в углу. Хёнджин стоял, уперевшись лбом в холодную стену, и тяжело дышал. Феликс подошёл к нему, но не касался, просто стоял рядом.
Хёнджин долго молчал, потом повернулся к нему, и в его глазах стояла такая боль, что Феликс сжал кулаки.
- Ликс, - сказал Хёнджин, и голос его был сломанным. - Я должен тебе сказать. Тот поцелуй в парке... это была ошибка. Я не должен был этого делать. Ты хороший, реально хороший, но я люблю его. Я люблю Ёнбока. Даже если он сейчас меня не помнит, я не хочу его терять из-за своей тупости. Прости. Давай забудем. Будто ничего не было.
Феликс смотрел на него, и внутри всё сжималось. Он хотел сказать, что понимает, что сам виноват, что не должен был отвечать на поцелуй. Но слова застревали в горле. Он только кивнул и сказал, стараясь говорить твёрже, чем чувствовал:
- Я понял. Я не хотел влезать. Это вышло случайно. Я просто... увидел в тебе тепло, которого у него не было. Но он твой. Я не буду мешать. Иди к нему.
Он развернулся и отошёл к окну, упираясь ладонями в холодный подоконник. За стеклом лил дождь, и город расплывался серыми пятнами. Он не плакал - он смотрел на мокрую улицу и чувствовал, как внутри всё затихает, оставляя только пустоту. Он уже терял Ёнбока однажды. Теперь терял и Хёнджина, даже не успев обрести.
В коридор вышел Хан. Он посмотрел на Хёнджина, потом на Феликса, и в его глазах больше не было злобы, только усталость и что-то похожее на жалость.
- Ты идиот, Хван, - тихо сказал он, подходя ближе. - Но ты пришёл. И ты принёс ему мандарины. Может, не всё потеряно. Он очнулся - и это главное. Остальное можно исправить, если он захочет.
Хан похлопал его по плечу и прошёл дальше. Бан Чан подошёл к Феликсу, положил руку ему на плечо и сказал:
- Ты держись. Ты его брат. Даже если он не помнит, это правда. Рано или поздно он вспомнит. Или нет - но вы можете начать заново.
Феликс слабо улыбнулся, но улыбка вышла кривой. Он кивнул и прошептал: «Спасибо».
Когда все разошлись, Хёнджин вернулся в палату. Он сел на стул, взял мандарин, медленно очистил его, отрывая белую кожицу, и протянул дольку Ёнбоку. Ёнбок посмотрел на неё, потом на него, и почему-то взял. Положил в рот. Сладко, кисло, слёзно.
Он жевал и смотрел в окно. А потом тихо сказал:
- Я не помню тебя... но когда ты рядом, мне как-то спокойно. Не знаю, почему.
Хёнджин замер, а потом по его щеке скатилась слеза. Он вытер её рукавом и прошептал:
- Я рядом. Я всегда буду рядом, понял? Даже если ты меня не помнишь, я никуда не уйду.
Ёнбок медленно повернул голову, посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. И впервые за день его губы дрогнули в слабой улыбке. Едва заметной, но настоящей.
А на улице под дождём стоял Феликс. Без зонта, промокший до нитки. Он смотрел на светящееся окно палаты, в которой лежал его брат. Смотрел, пока капли дождя смешивались со слезами, и не мог пошевелиться.
«Я искал тебя десять лет, - думал он. - Нашёл - и ты меня не помнишь. Но я буду ждать. Сколько нужно».
Он выдохнул, развернулся и пошёл в темноту, пряча лицо в поднятый воротник. Дождь смывал всё. И боль, и надежду, и страх. Но внутри Феликса теплился маленький огонёк, который не мог погасить даже этот ливень.