14
Следующие три дня слились для Саши в одну сплошную, изматывающую полосу препятствий. Арсений Дмитриевич словно пытался выжать из команды остатки душ: тренировки следовали одна за другой, по три-четыре раза в день. Каждое утро Парадеевич просыпался с дикой, ноющей болью в мышцах. Его тело, привыкшее к колоссальным нагрузкам, буквально кричало от усталости, но сдаваться он не собирался. На кону стояла важнейшая игра, до которой оставалось всего два дня. Однако физическая боль была ничем по сравнению с той ментальной пыткой, которой Саша подвергал себя сам. Мысли о Лёше заполонили всё его сознание, не оставляя места ни для чего другого. Лёша больше не появлялся во дворце, и Саше чертовски не хватало его присутствия, его ледяных взглядов, его презрительного фырканья. Единственным утешением за эти дни стало то, что Саша случайно узнал: Лёша помирился с отцом. Парадеевич как раз проходил мимо приоткрытой двери тренерской, когда услышал тихий, облегченный голос Арсения Дмитриевича. Тренер держал трубку у уха и улыбался,впервые за долгое время. Из динамика, благодаря отличной громкости телефона, Саша уловил приглушенный, мягкий голос Лёши: «Ладно, пап, я тоже тебя люблю... Прости, что игнорировал эти дни. Просто навалилось всё».
Саша тогда замер в коридоре, прислонившись спиной к стене. С одной стороны, он был искренне рад, что эта семейная драма закончилась и Лёша больше не страдает в одиночестве. Но с другой... в груди Саши болезненно, остро заколола зависть. Черная, едкая зависть. Он до безумия, до дрожи в пальцах хотел, чтобы эти слова «я тоже тебя люблю» Лёша однажды сказал именно ему. Не отцу. Ему, Саше.
«Господи, Парадеевич, ты реально расклеился как девчонка»,-со злостью думал Саша, загоняя себя на вечерних тренировках до полусмерти. Он тренировался ради победы. Ради того, чтобы Лёша, который наверняка придет на матч, снова увидел его триумф. Завтра была последняя, предыгровая тренировка, и Саша обязан был показать безупречный результат.Пытаясь хоть как-то заглушить эту навязчивую одержимость и снять дикое физическое напряжение, Саша по ночам сбегал в клубы. Алкоголь, неоновый свет и грохочущие басы помогали забыться, но лишь на время. Саша находил себе партнеров на одну ночь, тащил их в отель, но каждый раз всё шло по одному и тому же сценарию. В темноте гостиничных номеров, занимаясь сексом с чужими, безразличными ему людьми, Саша закрывал глаза и представлял только Лёшу. Он представлял его податливое, хрупкое тело, его каштановые волосы, рассыпавшиеся по подушке, его тяжелое дыхание. Это было безумие. Саша злился на себя, но ничего не мог поделать, Лёша прочно пустил корни в его голове.В один из таких вечеров, сидя у барной стойки в полумраке элитного столичного клуба, Саша лениво потягивал виски, разглядывая танцпол. И вдруг его взгляд зацепился за яркую блондинку в откровенном платье.
Сердце Саши пропустило удар. Он мгновенно узнал её. Это была та самая девушка, с которой Лёша обнимался на одной из фотографий в Инстаграме, сделанных на московской тусовке пару недель назад. Саша тут же поставил стакан на стойку, поправил свои белоснежные кудри и с хищной ухмылкой направился к ней.
С-Привет, красавица,-бархатным голосом произнес Саша, приобнимая девушку за талию, когда она отошла от шумной компании.-Не скучаешь?
Девушка обернулась. Она была уже изрядно пьяна, ее глаза блестели, а на губах играла расслабленная улыбка. Она окинула Сашу оценивающим взглядом и, узнав в нём известного хоккеиста, кокетливо прищурилась.
К-Оу, сам Саша Парадеевич?-протянула она, обвивая рукой его шею.-Слышала о тебе. Я Кристина. И нет, теперь точно не скучаю. Купишь мне коктейль?
С-Всё, что пожелаешь-улыбнулся Саша, увлекая её обратно к бару.
Спустя пятнадцать минут легкого флирта и пары крепких рюмок,Кристина уже едва держалась на ногах, весело смеясь над каждой шуткой Саши. Парадеевич понял: пора переходить к делу.
С-Слушай, Кристин,-как бы невзначай начал Саша, поигрывая соломинкой в стакане.-Я тут листал подписки одного своего знакомого... Лёши Деревяшкина. Видел у тебя с ним совместное фото. Вы близко общаетесь?
При упоминании имени Лёши лицо Кристины на секунду изменилось. Она пьяно хихикнула и замахала руками.
К-А-а-а, Лёшик... Деревяшкин...-она сделала большой глоток из своего бокала.-О да, мы тусовались вместе, когда он только прилетел из Парижа. Боже, этот парень,просто ходячая катастрофа. Красивый как ангел, но внутри... там просто черти водятся, клянусь тебе!
Саша подался вперед, чувствуя, как внутри всё напряглось от любопытства.
С-Черти? В каком смысле? Он же вроде такой... тихий, неприступный. Сын тренера, все дела.
К-Тихий?!-Кристина громко расхохоталась, привлекая внимание бармена.-Ой, не смеши меня, Саш! Это он перед папочкой своим шелковый. А в Париже он устраивал такое, что у всех крышу сносило. Мне девчонки оттуда рассказывали... Лёша там связался с какой-то безумной богемной тусовкой. Он употреблял всё подряд, гонял на мотоцикле по ночному городу на дикой скорости, пару раз чуть не разбился насмерть из-за каких-то дурацких споров. Он адреналиновый маньяк!
Саша слушал её, и его голубые глаза расширялись от шока. «Адреналиновый маньяк? Мотоциклы? Наркотики в Париже? Этот хрупкий мальчик?» Картинка в голове никак не складывалась.
К-Но это еще ладно,-заговорщически прошептала Кристина, придвигаясь к Саше так близко, что он почувствовал резкий запах алкоголя.-Самое странное,это его отношения с людьми. Он никого к себе не подпускает близко. Знаешь почему? В Париже его знатно поломал один французский дизайнер. Тот был старше его лет на пятнадцать, использовал Лёшика, играл его чувствами, а потом просто выбросил как ненужную игрушку. Лёша после этого чуть в окно не вышел, отец его еле откачал и сюда, в Москву, забрал, чтоб подальше от той грязи.
Саша почувствовал, как у него перехватило дыхание. Вот оно. Вот почему Арсений Дмитриевич так дико опекает сына и так ненавидит Сашу за его наглые подкаты. Тренер просто боится, что очередной высокомерный нарцисс снова сломает его ребенка.
К-И знаешь...-Кристина пьяно подмигнула Саше, хихикая.-Лёша ведь только притворяется таким холодным и правильным. На самом деле он обожает... как бы это сказать... жесткость. Ему нравится, когда с ним грубо обращаются в постели. Он сам мне как-то по пьяни признался, что обычный, нежный секс навевает на него скуку. Ему нужна боль, понимаешь? Физическая боль, чтобы заглушить ту, что внутри. Но он никогда, слышишь, никогда в жизни в этом не признается сам! Он скорее умрет, чем покажет свою слабость.
Кристина допила коктейль и попыталась снова прижаться к Саше, но Парадеевич уже её не слышал. В его голове со страшным грохотом рушились старые стены и выстраивались новые. Он аккуратно отстранил Кристину, оставил на барной стойке крупную купюру, чтобы расплатиться за выпивку, и, коротко бросив: «Мне пора, прости», быстрым шагом вышел из клуба.
Дома Саша долго стоял под холодным душем, пытаясь переварить всё, что услышал. Вода стекала по его накачанному телу, путаясь в мокрых белоснежных кудрях.
«Лёша... Господи, Лёша...»-мысленно повторял Саша.
Этот парень оказался гораздо сложнее, глубже и опаснее, чем Саша мог себе представить. За маской холодного пижонства скрывалась израненная, порочная душа адреналинового наркомана, который пережил предательство и теперь прятался за неприступной стеной. Саша вышел из ванной, накинул полотенце на бедра и лег на кровать. Ему больше не хотелось идти в клубы. Ему не нужны были другие тела. Всё, чего он хотел, это разгадать Лёшу. Разбить его защиту, подчинить себе этот дикий, парижский ураган и дать ему ту жесткую, порочную страсть, в которой Лёша так отчаянно нуждался.
С-Ну теперь держись, Лёшенька...-прошептал Саша в темноту спальни, и в его голубых глазах блеснул безумный, фатальный огонь.-Завтра последняя тренировка. А послезавтра... послезавтра я заберу тебя себе. И ты больше никогда не захочешь возвращаться в свой Париж.