Я ненавижу тебя, но люблю

Я вышел из комнаты, дверь за мной хлопнула так, что задрожали стены коридора. Кровь стучала в висках, кулаки сами собой сжались. Внутри всё кипело — злость, раздражение и какое-то тяжёлое, тягучее чувство вины. Я на ходу накинул худи и даже не стал ждать лифт — побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Какого чёрта она это сказала? Разъехаться?
Слова Элли засели занозой. Я понимал, что сам во всём виноват, но от этого было только хуже. Я не хотел, чтобы она так думала. Не хотел, чтобы она считала себя очередной девушкой в моём списке.

Выйдя из общежития, я решительно направился в сторону женского корпуса. Было уже поздно, но меня это не остановило. Я достал телефон и написал Джули:

Я: Выходи. Нужно поговорить.

Она долго не читала. Я набрал номер.

— Алло? — её голос звучал весело, почти игриво.

— Джули, выйди на пару минут. Есть разговор.

В трубке повисла пауза.

— Что-то срочное? — теперь в её голосе слышалась тревога.

— Если я звоню и прошу выйти — как ты думаешь? — В моем голосе читались холод и отстраненность. — Буду через пять минут.

Я сбросил вызов и ускорил шаг. В груди тяжело ворочалось что-то тёмное и холодное.

Джули вышла через несколько минут. На ней была лёгкая куртка поверх пижамы. Она улыбалась, но улыбка вышла напряжённой.

— Что случилось? — спросила она, подходя ближе.

Я посмотрел ей прямо в глаза и без предисловий спросил:

— Это ты распустила слухи про меня и Элизабет?

Джули замерла. На секунду на её лице мелькнуло удивление, потом она отвела взгляд.

— Я... не понимаю, о чём ты.

Я достал сигарету и закурил.

Не ври, — жёстко сказал я. — Полтора года все знали, что мы с Элли соседи. Никто даже бровью не повёл. А как только я начал реже тебе отвечать и мы стали реже видеться — сразу появились разговоры, что я развлекаюсь со своей соседкой. Совпадение?

Джули закусила губу. Её глаза заблестели.

— Я... я не хотела, чтобы все думали, что у тебя серьёзные отношения, — тихо произнесла она. — Я просто... хотела, чтобы её воспринимали как всех остальных. Как очередную твою девушку на пару недель. Чтобы никто не думал, что между вами что-то настоящее.

Слёзы покатились по её щекам. Она закрыла лицо руками и тихо всхлипнула.

— Ты стал отдаляться... не отвечал по несколько дней. А когда я увидела, как ты поглаживаешь её по плечу во время перерыва...Я испугалась, что ты действительно начал к ней что-то чувствовать. Поэтому и сказала на одной из посиделок, что ты «опять с соседкой развлекаешься». Я не думала, что это так разлетится...

Я стоял и смотрел на неё. В груди было тяжело. Жалость смешивалась с раздражением и виной.

— Я не стала препятствовать распространению слухов. Я не хотела, чтобы ты был с ней по-настоящему... Я думала, если все будут считать её просто твоей игрушкой, то ты... вернёшься ко мне.

Я шагнул вперёд и обнял её за плечи. Скорее это было вынужденной мерой, чем моим желанием. Она сразу прижалась ко мне, тихо плача.

— Прости меня, — сказал я, поглаживая её по волосам. — Я не заметил, когда для тебя это стало чем-то большим. Нам нужно прекратить общение. Я не могу дать тебе то, чего ты заслуживаешь.

Джули заплакала ещё сильнее.

— Нет... пожалуйста. Давай оставим всё как есть. Я смогу...

Я отстранился и посмотрел ей в глаза.

— Если для тебя это сложно — значит, я прав. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Джули, ты хорошая девушка. Не нужно притворяться той, кем ты не являешься.

— Прости... — она вытерла слёзы рукавом и кивнула, хотя было видно, что ей больно.

— Тебе придется извиниться перед Элизабет, а не передо мной.

Джули всхлипнула и удивленно подняла на меня глаза.

Я посмотрел на неё в последний раз, перед тем, как уйти, чувствуя тяжёлый ком в груди, я развернулся и пошел обратно.

По дороге обратно я выкурил две сигареты подряд. Дым обжигал горло, но мысли не прояснялись. Я думал о том, как опровергнуть эти слухи, об Элли — как она стояла посреди комнаты и говорила про разъезд. О том, как сильно я не хочу, чтобы она уходила. О том, что мне нужно с ней поговорить. По-настоящему.

Когда я подошёл к нашему корпусу, уже перевалило за полночь. Я посмотрел на окно нашей комнаты — свет был выключен. Элли, скорее всего, уже спала.

Я остановился посреди дорожки.

Возвращаться сейчас не было сил. Не хотел будить Элли или видеть её расстроенное лицо, не хотел ничего объяснять, если она задаст вопрос. Я ненавидел себя за эту слабость, но ничего не мог с ней сделать. По крайне мере в этот вечер.

Я развернулся и пошёл в сторону общаги Джейка. Сегодня я переночую у него, там хотя бы сухая кровать.